Логин:
Пароль:

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 15 из 20«1213141516171920»
Форум » Поговорим о том о сем » Стихи, притчи и пр. » Сказкотерапия. Сказки Эльфики (Сказка-ложь, да в ней- намек...Да еще какой!!!!)
Сказкотерапия. Сказки Эльфики
СторожеяДата: Воскресенье, 23.08.2015, 05:55 | Сообщение # 211
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
ОТКУДА БЕРУТСЯ ФЕИ

В обычной школе занятия начинаются осенью, а в Школе Юных Фей – весной. Поступить туда может каждая девочка, которая верит в волшебство и хочет ему научиться. Условия приема простые: Добрая Душа и Чистые Помыслы. Конечно, и для остальных есть учебные заведения – Академия Малолетних Стерв, например. Или Школа Натуральных Ведьм. Но мы о них вспоминать не будем – по крайней мере, сейчас.

Ясным весенним днем в Школе Юных Фей шли приготовления к празднику – Дню Посвящения. Новичков посвящали в Ученики. Тех, кто закончил Первый Круг – в Стажеры. А тех, кто закончил обучение и сдал экзамены по Волшебному Мастерству – в Творцы.

В этом году праздник обещал быть особенно радостным – ожидалось прибытие дорогой гостьи, Феи Счастья.

- Ах, нам так повезло! – щебетали самые юные волшебницы. – Увидеть саму Фею Счастья! Услышать ее голос! Получить ее Дары! Как это волшебно! Как чудесно!

- Конечно, вам повезло! – подтвердила Наставница. – Фея Счастья нужна всем и везде, она очень востребованная Волшебница. Мы очень благодарны, что она нашла время посетить наш Праздник Посвящения.

- Интересно, как она появится на этот раз? – мечтательно спросила ученица из Среднего Круга. – В прошлый раз она прилетела на упряжке из королевских махаонов.

- А в позапрошлый – появилась из дождевого облака и спустилась прямо по струйкам, и совсем даже на вымокла!

Старшие ученицы в разговоре не участвовали: они творили цветочные арки, устилали дорожки лепестками роз и изобретали дивные ароматы для оформления Праздника. Но и они переглядывались и улыбались друг другу. Фею Счастья любили все, ее прибытие обещало еще больше украсить Праздник и сделать его незабываемым.

И вот зазвучала нежная музыка, в небе закружились птицы, создавая сложные композиции, запорхали пестрые бабочки, и на балконе появилась Госпожа Директриса. Юные феи разлетелись по определенным им местам. Праздник Посвящения начался с Парада Достижений. Выпускницы показывали, что они уже научились Творить.

Это было восхитительно! Превращение Злобы в Доброту, Обиды в Прощение, Печали в Светлый Смех – молодые Волшебницы умели многое. Под их руководством кошки показали небольшой Кошачий Концерт, а ежики станцевали брейк-данс. Выло весело и радостно, юные феи демонстрировали чудеса Волшебства.

Когда в небе появились Крылатые Феи и стали проделывать фигуры высшего пилотажа, казалось, замерли даже цветы на лугу – так это было прекрасно. И в момент кульминации, когда несколько десятков Волшебниц-выпускниц замерли в сложном тройном вензеле – эмблеме Школы, вдруг раздался Хрустальный Звон, и все головы невольно повернулись к высокому холму, где разрасталось невероятное сияние.

- Фея Счастья! – пронеслось по толпе.

Да, Фея Счастья определенно умела появляться эффектно. На этот раз она ехала верхом на белоснежном Единороге, а вокруг нее кружились и плясали золотые звездочки. Фея была одета в платье, сотканное из солнечных лучиков, и оно искрилось и переливалось всеми цветами радуги. От нее исходило такое сияние Любви и Доброты, что хотелось смеяться, танцевать и любить всех на свете.

И праздник закружился с новой силой. Фея Счастья охотно участвовала во всех затеях, сама показывала разные чудеса и веселилась, как ребенок – от души.

А вечером, когда стало темнеть, юные феи собрались на традиционный Круг Силы. В центре круглой поляны была выложена Волшебная Пентаграмма из светлячков, вокруг которого собрались ученицы получить Напутствие и Посвящение от Великой Волшебницы – Феи Счастья.

Само Посвящение – вещь секретная, и о нем знают только выпускницы Школы Юных Фей. А вот о Напутствии можно рассказать чуть подробнее, потому что туда пускают даже новичков.

- Дорогие мои Юные Феи, — говорила Фея Счастья, и голос ее был нежнее утренней дымки и прекраснее лунного света. – Теперь вы Творцы, и вам предстоит лететь к людям, чтобы творить Добро и при этом развивать свою специализацию. Кто-то из вас станет Феей Желаний, кто-то – Феей Снов, и еще разными другими Феями, а самые настойчивые и прилежные могут стать даже Феями Любви. И я хочу всем вам пожелать одного – верить в себя и в свои Волшебные Силы, иначе у вас просто ничего не получится.

- А разве может быть по-другому? – спросила маленькая наивная Фейка.

- Конечно, дорогая, — улыбнулась Фея Счастья. – Ведь далеко не все люди верят в Волшебство. И уже тем более – в существование Фей. И часто бывает, что ты со своим Добром оказываешься непонятой, ненужной и даже проклинаемой. Будьте к этому готовы, девочки.

- Но это же обидно! – воскликнула Фейка.

- Феи не могут обижаться, не должны бояться, не имеют право употреблять Силу в корыстных целях, — назидательно сказала Фея Счастья. – От этого они теряют часть Силы. А если такое происходи часто – Сила пропадет совсем, и вы будете жить обычной жизнью, тоскуя по утраченному Волшебству. Многие так и живут на свете. Ну, думаю, нам-то с вами это не грозит!

- Ах, для вас это так просто, — вздохнула Фея-Выпускница. – Ведь вы-то родились Феей, у вас все это в крови…

- Я родилась Феей? – весело-изумленно спросила Фея Счастья. – Да откуда же вы это взяли?

- Как, а разве нет? – зашумели девочки.

- Конечно, нет! – торжественно провозгласила Фея Счастья. – Вы не поверите, но я родилась Мышью.

- Как Мышью? Почему Мышью? – заахали вокруг.

- Да вот так, Мышью, — с удовольствием подтвердила Фея Счастья. – Когда я училась в школе, я была обычной Серой Мышью. И родители мои были Мышами. Они меня учили: «Веди себя скромно, не высовывайся. Мы, Мыши, так уязвимы! Нас любой может обидеть».

- Вас? Обидеть? – возмутилась Фейка. – Да кто посмел бы? Вы бы одним взмахом рукава развеяли их Зло!

- Не забывайте, я ведь еще не была Феей, — напомнила Фея Счастья. – Я очень хотела, чтобы мною восхищались, чтобы меня любили, ценили и признавали. А одноклассницы меня нарочно не замечали. Они были все такие напыщенные, высокомерные. И я очень страдала от этого. Мне хотелось быть принятой в их круг, но никак не получалось. Я пыхтела, злилась и переживала. А на это уходит очень много энергии.

- А как же тогда вы стали Феей? – зашумели девчонки.

- Однажды я подумала: хватит страдать, пора что-то сделать для себя! Ведь если не я – то кто же? И раз у меня ничего не получается в своем Кругу, надо просто поискать другой Круг!

- А дальше? Что было дальше? – со все возрастающим интересом допытывались юные Феи.

- А дальше я стала искать Круг, где мне было бы комфортно и безопасно. Тогда я еще не знала, что кто ищет – всегда находит. Но у меня было Очень Чистое Намерение и Очень Большое Желание. А это – залог Удачного Волшебства. И вскоре я нашла такое место.

- Что это за место? Где это? – заволновались маленькие Феи.

- Я не скажу вам, как оно называется, — лукаво сказала Фея Счастья. – Каждая должна найти свое место сама. Я – нашла. И там, куда я пришла, никого не интересовало, как я выгляжу, сколько мне лет, богата ли я и сколько у меня троек за четверть. Там меня очень приветливо приняли – сразу и целиком. Это было место, где собирались Волшебницы из самых разных городов и стран. Те Волшебницы, которые нигде не учились, а получили свою Силу с помощью Трудолюбия и Стремления. Там было тепло, комфортно и очень и интересно, и я почувствовала себя на седьмом небе. Там каждый делал что-то для других: кто-то давал советы, кто-то сочинял стихи, кто-то писал сказки, а другие искали интересные книги и фильмы для всех. Я немного осмотрелась и поняла, что тоже могу быть полезной. И я стала делиться тем, что мне было дорого. Молитвами. Стихами. Мыслями. Интересной информацией. Потом я стала приносить в свой Круг чудесные картинки. Так я училась творить Волшебство.

- А что это были за картинки? – зачарованно спросила Фейка.

- Картинки Чудесных Миров. Пегасы и Единороги, цветы и бабочки… То, что приносило радость мне. А мне хотелось поделиться этой радостью с другими. Знайте, девочки: когда делишься чем-то хорошим с остальными – у тебя прибывает многократно. А если держишь при себе, как в плену, – это мертвый груз, который просто занимает место.

- И что было потом? – робко спросил кто-то.

- А потом я и не заметила, как стала Творцом, — улыбнулась Фея Счастья. – Я была всем нужна, и мне были нужны все. Те, кто в моем Кругу. Я училась у них и учила их тому, что знаю сама. Это было Счастье. Меня благодарили, мне говорили приятные слова. И я чувствовала, как возрастает моя Сила, как у меня отрастают Крылья. И однажды я – раз! – и полетела. Так я и стала Феей Счастья.

- А как же ваши одноклассницы? – вспомнила Фейка.

- О, здесь все просто. В один прекрасный день я вдруг вспомнила о них и поняла, что они где-то там, внизу, на Земле. А я – в свободном полете. У меня нет к ним никаких плохих чувств, но они мне стали неинтересны. Понимаете? Они просто из другого Круга.

Юные Феи смотрели на нее во все глаза. Так вот как, оказывается, обычные Серые Мыши становятся Феями!

- А теперь, я полагаю, пора создать Круг Силы, — предложила Фея Счастья.

И все юные Феи, и совсем маленькие, и постарше, и выпускницы, встали в Круг Силы и взялись за руки. И Фея Счастья – вместе с ними. Каждая из них чувствовала и слева, и справа Тепло и Поддержку. И каждая вкладывала в Круг частичку того, чем обладала – щедрость, доброту, творчество, легкость, оптимизм. И каждая ощущала, что у нее прибавляется Сила – за счет Даров, которые они приносят в этот Круг.

И в какой-то момент Фея Счастья взлетела над Кругом и развела руки. От нее исходило тихое сияние Любви и Красоты, и она делилась своим Счастьем с юными Волшебницами, которым еще только предстояло из Лягушек, Мышек и Мошек превратиться в настоящих, самых волшебных Фей, которые так нужны во всей Вселенной.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 28.08.2015, 05:56 | Сообщение # 212
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
НАЛИВНОЕ ЯБЛОЧКО

Как-то раз одной молодой Садовнице захотелось яблочка. Сказано – сделано! Посадила она яблоню, стала за ней ухаживать. Вот яблонька выросла, набрала силу и начала плодоносить. Яблочко у нее получилось одно, зато на зависть всем – крупное, краснощекое, веселенькое.

Садовница обрадовалась, яблоньку благодарит, яблочко хвалит, даже золотое блюдечко специально для яблочка купила! Это чтобы потом, когда яблочко упадет, не в корзину его положить и не на стол, а в достойное его красоты место! Вот Садовница смотрит и любуется: ах, какое яблочко – крупное, краснобокое, с симпатичным хвостиком, на котором притулился зеленый листочек. Загляденье, а не яблочко!

- Какое ты у меня славненькое! Ни у кого такого нет! Ты самое лучшее в мире Яблочко! – говорила Садовница.

И Яблочко верило, жмурилось от удовольствия, красовалось, поворачиваясь к миру то одним бочком, то другим. И от солнышка становилось все краснее и краснее – это у него так бочка и щечки загорали, румянцем наливались.

- Ах, как вам удалось вырастить такое яблочко? – спрашивали другие Садовницы. – Прямо чудо какое-то неописуемое!

- Ох, и не спрашивайте, — говорила Садовница. – Сама не знаю. Смотрю на это совершенство и понимаю, что мне это диво дивное в подарок дано. Буду дальше ухаживать!

«Я – совершенство, — думало Яблочко. – Больше такого в мире нет. Я своей Садовнице верю, раз она говорит, значит, так оно и есть!».

- Вот созреешь, маленькое мое, я тебя на выставку достижений народного хозяйства повезу, — обещала Садовница. – Мы там самый главный приз возьмем, потому что равных тебе нет!

«Обязательно возьмем, — думало Яблочко. – Скорее бы выставка! Уж я покажу себя во всей красе, пусть наших знают!».

И вот наступил момент, когда Яблочко дозрело. Садовница бережно сняла его с ветки по положила, как и обещала, на золотое блюдечко, в центре стола. Теперь уже вся семья приходила Яблочком полюбоваться.

- Ну и повезло нам! – говорили они. – Это ж восьмое чудо света, а не Яблочко! Такое кругленькое, такое сочненькое, такое румяненькое! Нет, мы такого счастья просто не заслужили! Спасибо, Яблочко, что у нас выросло! Сколько же радости от тебя, ненаглядное ты наше…

«Ага, наглядеться не могут, — соображало Яблочко. – То-то же! Смотрите-смотрите, пока я на выставку не уехало! Пользуйтесь случаем, наслаждайтесь моей дивной красотой!

Так вот вся семья время от времени полюбоваться на Яблочко бегала. А бабушка втихушку даже поклоняться Яблочку начала, когда никто не видит. А Яблочку-то как прияааааатно!

Но вот наступил день, когда Яблочко повезли на выставку. В этот день Садовница переложила Яблочко с золотого блюдечка в специальную корзинку с атласной подушечкой, набитой лебяжьим пухом, и Яблочко отправилось покорять мир.

- Не бойся, мое дорогое, ты у меня самое лучшее, самое красивое, самое вкусное, — шептала Яблочку Садовница. – Вот увидишь, ты всегда и везде будешь лучше всех!

А Яблочко и не боялось. Оно уже хорошо запомнило, что равных ему просто не существует в природе!

На выставке было шумно и многолюдно. И там оказалось очень много разных фруктов, овощей и ягод – ведь каждой Садовнице есть чем похвастаться перед другими. Если свой сад с умом возделывать, так там такие чудеса произрастать начинают!

Но Яблочко не беспокоилось. Оно хорошо усвоило, что с ним никто не сравнится, даже и пытаться нечего. Поэтому оно удобно устроилось на красивой подставочке, которую ему любезно предоставили, и расправило все свои хвостики-листочки, чтобы лучше видно было. Садовница попросила, чтобы подставочка была самая высокая – а то вдруг не все Яблочко разглядят? «Правильно, — подумало Яблочко. – Чем выше лежишь, тем лучше тебя видят. А я ведь для радости создано! Вот пусть и радуются!».

Люди ходили по выставке, ахали, цокали языками, рассматривали всякие диковинки: золотистые медовые груши, спелые вишенки, фиолетовые баклажаны, помидоры — и килограммовые, и величиной с крыжовинку, и удивительный кабачок «Спагетти», который выдавал себя за выходца из солнечной Италии. Яблочко посматривало на все это и думало: «Ах, до чего же тут всего много! Так отвлекает внимание… Но ничего, не страшно, я ведь самое красивое, меня просто нельзя не заметить. Да и помещено я выше всех! Молодец моя милая Садовница, так чудненько меня устроила!».

Так и проходили дни – выставка, она ведь не в один день заканчивается! Можно сказать, всю жизнь с выставки на выставку переходим! Яблочко нежилось под теплыми лампами, время от времени Садовница ему протирала бочка, взбивала подушечку, и оно дальше красовалось под взглядами посетителей, размышляя о том, что жизнь прекрасна, а ему равных по-прежнему что-то не видно. Иногда к Яблочку обращались соседи по залу, и оно даже с ними о чем-то разговаривало, но беседа быстро обрывалась – неудобно говорить, когда приходится одному все время задирать голову, а другому – свешиваться вниз.

И вот однажды ночью, когда зал опустел, а верхний свет был погашен, Яблочко услышало чей-то тихий голос, доносившийся снизу:

- Эй! Яблочко! Ты спишь? Проснись, пожалуйста! Поговорить надо.

Яблочко посмотрело вниз и увидело странную компанию: большую зеленую жабу, на спине которой пристроился червячок, а рядом черную руку и что-то похожее на глаз, только неясный какой-то, словно пеленой подернутый.

- Здравствуйте, а вы кто? – вежливо спросило Яблочко. Оно ведь было не только красивое, но и очень воспитанное!

- Мы – делегация, — объяснил червячок. – А вы можете к нам спуститься?

- Может, лучше вам ко мне подняться? – предложило Яблочко.

- Мы не можем! Высоко! Несподручно! – наперебой загалдели пришельцы.

- Но я не могу само отсюда спуститься! – возразило Яблочко. – Меня Садовница сюда пристроила. А если я спрыгну, я ушибу бочок! Давайте уж так разговаривать…

- Ну, давай, — вздохнул Червячок. – Раз по-другому не получается, пусть хоть так вот…

- Вас что-то интересует? – спросило Яблочко. – Наверное, как я таким прелестным получилось?

- Нет, — замотала головой Жаба. – Мы совсем по другому вопросу.

- Да, вопрос жизни и смерти! – подтвердила Черная Рука.

- Жизни и смерти? – удивилось Яблочко. – Моей жизни что-то угрожает?

- Ну, не то чтобы угрожает… — замялся Червячок. – Хотя можно и так сказать!

- Это как? – заволновалось Яблочко. – Мне же говорили, что на выставке все в полной безопасности!

- Так-то оно так, — подтвердил Червячок. – Но бывают обстоятельства… В общем, это мы вам угрожаем!

– Почему – угрожаете??? Что я такого сделало? – ужасно удивилось Яблочко.

- Видишь ли, Яблочко, ты все время вызываешь зависть, — пропищал Глаз.

- Я? Зависть? А что это такое? – не сразу поняло Яблочко.

- Зависть – это когда сравнивают одно с другим. И это самое одно получается лучше другого. Вот тогда и начинают друг другу завидовать!

- Но я никому не завидую! – запротестовало Яблочко. – Чего мне завидовать? Я и так знаю, что лучше всех, и никто со мной не сравнится!

- Ну да, ты-то не завидуешь! – вмешалась Черная Рука. – Это тебе завидуют! Знаешь, кто я? Я – Черная Зависть. Ты меня у многих вызываешь! Я прихожу и вот этой самой рукой начинаю душить! Это обо мне говорят: «Черная зависть его душит!».

- А я – Червячок Зависти, — представился Червяк. – Проникаю в самое сердце и прогрызаю там ходы, пока все не сожру.

- А про меня говорят: «От зависти глаза затуманило», — сообщил Глаз. – Видишь, какой я туманный? Через меня и не видно ничего, весь мир искаженный!

- А я когда я прихожу, тогда жаба давит, — заквакала Жаба. – Знаешь, как дышать тяжело? Я ведь не маленькая!

- Очень приятно, — сказало ошеломленное Яблочко. – Но я все равно никак не могу понять, при чем тут я? Почему вы ко мне пришли – я же никогда никому не завидовало!

- Если ты вызываешь у окружающих зависть, мы сначала решили не к ним, а к тебе сходить. Может, пожалеешь их? И нас тоже! Отпустишь… Думаешь, нам охота все эти пакости делать? Вовсе нет! Отпусти нас, а?

- Да идите, пожалуйста! Я же вас и не звало вовсе…

- Мы не сможем уйти, пока они тебе завидуют! – покачала головой Жаба.

- Да кто они-то? – в отчаянии спросило Яблочко.

- Ну вот, например, я должен залезть в Грушу, — грустно сказал Червячок. – А она такая славная! Просто жалко портить!

- А я вынуждена давить вон ту замечательную ароматную Сливу, — доложила Жаба. – Я ж ее сразу раздавлю! Одна мокрая шкурка останется!

- И мы! И мы! – загалдели Рука и Глаз. – И мы должны глаза застить, за горло брать! Ну что же это, помоги нам!

Яблочко, в принципе, было совсем не злым. Даже очень добрым! Просто оно никогда с Завистью не сталкивалось, потому что завидовать некому было – оно ж считало себя лучше всех! Поэтому оно вежливо дождалось, пока все наговорятся, и обратилось к ним:

- Уважаемая де-ле-га-ция! Спасибо, что пришли! Я вовсе не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я просто не могу придумать, как поправить дело! Если бы я завидовало, я бы сразу перестало, честно-честно! А если другие завидуют – то я не знаю, как.

- Они знаешь почему тебе завидуют? – спросил Червячок. – Потому что ты от них очень далеко! Слишком высоко забралось и ни с кем не сближаешься!

- Ну, я не знаю, — засомневалось Яблочко. – У меня как-то и потребности такой нет – сближаться с кем-то. Мне себя хватает. И моей семьи. Но если так уж надо – я попробую.

- Только учти: ты не сможешь ни с кем сблизиться, если будешь считать себя самым-самым, лучше всех, — предупредила Жаба. – Ведь именно это и вызывает Зависть!

- Что-то странно это все! – заморгало Яблочко. – А если я откажусь?

- Тогда мы пойдем делать свое дело, — вздохнул Червячок. – Сначала затуманим, сожрем, задушим, задавим их. А потом придем к тебе!

- Зачем ко мне? Почему ко мне? – испугалось Яблочко.

- А мы всегда так делаем, — пояснила Жаба. – По закону равновесия. Что посеешь, то и пожнешь!

- Ага, так будет по справедливости, — добавила Рука.

- Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо! – заволновалось Яблочко. – Я согласно! Я попробую познакомиться со всеми поближе! Только скажите, как!

- Знаешь что? Я придумал! – вдруг обрадовался Червячок. – Мы сейчас поможем тебе спрыгнуть на пол! А потом и всем остальным! И вы сможете пообщаться на одном уровне! Может, даже бал устроите!

- Ух ты! Бал – это здорово! – воодушевилось Яблочко. – Давайте, я согласно!

- Так! Ты, Жаба, подползи вот сюда, к подставке! А ты, рука, встань ей на спину ладошкой вверх и пальцы растопырь! Я тебя поддержу, чтобы равновесие не потеряла! А ты, Яблочко, спрыгивай на ладошку – не бойся, мы не уроним!

Яблочко зажмурилось, прыгнуло – и ничего страшного не случилось. Его просто мягко опустили на пол. А потом они уже все вместе двинулись помогать другим. И вскоре все участники выставки достижений оказались в одной большой толпе. Черная Рука разобралась, где и как включать свет и музыку. И все кинулись танцевать и знакомиться!

Ох и веселая это была ночка на выставке! Все смеялись, веселились, прыгали и приглашали друг друга на танцы. И все показывали друг другу свои умения. Баклажаны станцевали греческий танец «сиртаки»; вишни исполнили песенку «Поспели вишни в саду у дяди Вани»; помидоры, лимон и луковицы разыграли сценку из «Чиполлино», тыква прикинулась каретой и катала всех желающих по залу. А Яблочко увидело, что оно вовсе не одно такое – здесь было много яблок, и каждое из них было по-своему необычным и что-нибудь умело. Например, они научили наше Яблочко танцевать матросский танец «Яблочко» и пето песню «Яблоки на снегу». А еще Яблочко узнало, что у него есть близкие родственники – ранетки, и дальние – гибрид груши и яблока. И вот что было удивительно: Жаба, Рука, Червячок и Глаз веселились и озорничали вместе со всеми, и уже никто никого не собирался душить и давить! Да и зачем – ведь все были такие классные, и главное – никто не выше и не ниже!

Бал длился до самого утра. А потом все помогли друг другу залезть на свои места. И только Яблочко никак не могло забраться – уж больно высоко. Спрыгнуть-то спрыгнуло, а вот вскарабкаться…

- А вы знаете что? – решило Яблочко. – Оставьте меня здесь! Все равно утром Садовница придет, она меня и подсадит.

- Хорошо, — согласился Червячок. – Прощай, Яблочко! Спасибо тебе! Было так весело!

- И нам не пришлось делать свое черное дело, — добавила Рука.

- Как? Вы больше не вернетесь? – искренне огорчилось Яблочко. – А я с вами уже подружилось…

- У нас много работы, — печально проговорила Жаба. – Мало ли еще на свете завистников? И тех, кто эту зависть вызывает?

- Я больше никогда, никогда не буду ставить себя выше всех, — пообещало Яблочко. – Я же теперь знаю, что каждый на свете – самый лучший! И умет что-нибудь такое, чего не умею я. И может меня научить!

- Правильно, умница, — похвалил Глаз. – Теперь ты все видишь, как надо! До свидания, Яблочко! Ты и вправду оказалось классным!

Утром Садовница нашла яблочко, лежащим без подставки, на столе. Там, где и все остальные экспонаты выставки. Сначала она испугалась, что Яблочко свалилось и повредило себе нежную мякоть или тонкую кожицу. Но Яблочко выглядело вполне довольным и еще более свежим, чем обычно. А потом оно попросило убрать высокую подставку – а то ему скучно и не видно ничего. Разумеется, Садовница согласилась.

И теперь у Яблочка было много друзей, с которыми они болтали обо всем, когда выставка закрывалась на ночь, или разучивали новые песенки. И Яблочко было радо, что у него появилось много хороших друзей. Самых лучших. Самых-самых!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 28.08.2015, 09:17 | Сообщение # 213
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
НАЛИВНОЕ ЯБЛОЧКО

Как-то раз одной молодой Садовнице захотелось яблочка. Сказано – сделано! Посадила она яблоню, стала за ней ухаживать. Вот яблонька выросла, набрала силу и начала плодоносить. Яблочко у нее получилось одно, зато на зависть всем – крупное, краснощекое, веселенькое.

Садовница обрадовалась, яблоньку благодарит, яблочко хвалит, даже золотое блюдечко специально для яблочка купила! Это чтобы потом, когда яблочко упадет, не в корзину его положить и не на стол, а в достойное его красоты место! Вот Садовница смотрит и любуется: ах, какое яблочко – крупное, краснобокое, с симпатичным хвостиком, на котором притулился зеленый листочек. Загляденье, а не яблочко!

- Какое ты у меня славненькое! Ни у кого такого нет! Ты самое лучшее в мире Яблочко! – говорила Садовница.

И Яблочко верило, жмурилось от удовольствия, красовалось, поворачиваясь к миру то одним бочком, то другим. И от солнышка становилось все краснее и краснее – это у него так бочка и щечки загорали, румянцем наливались.

- Ах, как вам удалось вырастить такое яблочко? – спрашивали другие Садовницы. – Прямо чудо какое-то неописуемое!

- Ох, и не спрашивайте, — говорила Садовница. – Сама не знаю. Смотрю на это совершенство и понимаю, что мне это диво дивное в подарок дано. Буду дальше ухаживать!

«Я – совершенство, — думало Яблочко. – Больше такого в мире нет. Я своей Садовнице верю, раз она говорит, значит, так оно и есть!».

- Вот созреешь, маленькое мое, я тебя на выставку достижений народного хозяйства повезу, — обещала Садовница. – Мы там самый главный приз возьмем, потому что равных тебе нет!

«Обязательно возьмем, — думало Яблочко. – Скорее бы выставка! Уж я покажу себя во всей красе, пусть наших знают!».

И вот наступил момент, когда Яблочко дозрело. Садовница бережно сняла его с ветки по положила, как и обещала, на золотое блюдечко, в центре стола. Теперь уже вся семья приходила Яблочком полюбоваться.

- Ну и повезло нам! – говорили они. – Это ж восьмое чудо света, а не Яблочко! Такое кругленькое, такое сочненькое, такое румяненькое! Нет, мы такого счастья просто не заслужили! Спасибо, Яблочко, что у нас выросло! Сколько же радости от тебя, ненаглядное ты наше…

«Ага, наглядеться не могут, — соображало Яблочко. – То-то же! Смотрите-смотрите, пока я на выставку не уехало! Пользуйтесь случаем, наслаждайтесь моей дивной красотой!

Так вот вся семья время от времени полюбоваться на Яблочко бегала. А бабушка втихушку даже поклоняться Яблочку начала, когда никто не видит. А Яблочку-то как прияааааатно!

Но вот наступил день, когда Яблочко повезли на выставку. В этот день Садовница переложила Яблочко с золотого блюдечка в специальную корзинку с атласной подушечкой, набитой лебяжьим пухом, и Яблочко отправилось покорять мир.

- Не бойся, мое дорогое, ты у меня самое лучшее, самое красивое, самое вкусное, — шептала Яблочку Садовница. – Вот увидишь, ты всегда и везде будешь лучше всех!

А Яблочко и не боялось. Оно уже хорошо запомнило, что равных ему просто не существует в природе!

На выставке было шумно и многолюдно. И там оказалось очень много разных фруктов, овощей и ягод – ведь каждой Садовнице есть чем похвастаться перед другими. Если свой сад с умом возделывать, так там такие чудеса произрастать начинают!

Но Яблочко не беспокоилось. Оно хорошо усвоило, что с ним никто не сравнится, даже и пытаться нечего. Поэтому оно удобно устроилось на красивой подставочке, которую ему любезно предоставили, и расправило все свои хвостики-листочки, чтобы лучше видно было. Садовница попросила, чтобы подставочка была самая высокая – а то вдруг не все Яблочко разглядят? «Правильно, — подумало Яблочко. – Чем выше лежишь, тем лучше тебя видят. А я ведь для радости создано! Вот пусть и радуются!».

Люди ходили по выставке, ахали, цокали языками, рассматривали всякие диковинки: золотистые медовые груши, спелые вишенки, фиолетовые баклажаны, помидоры — и килограммовые, и величиной с крыжовинку, и удивительный кабачок «Спагетти», который выдавал себя за выходца из солнечной Италии. Яблочко посматривало на все это и думало: «Ах, до чего же тут всего много! Так отвлекает внимание… Но ничего, не страшно, я ведь самое красивое, меня просто нельзя не заметить. Да и помещено я выше всех! Молодец моя милая Садовница, так чудненько меня устроила!».

Так и проходили дни – выставка, она ведь не в один день заканчивается! Можно сказать, всю жизнь с выставки на выставку переходим! Яблочко нежилось под теплыми лампами, время от времени Садовница ему протирала бочка, взбивала подушечку, и оно дальше красовалось под взглядами посетителей, размышляя о том, что жизнь прекрасна, а ему равных по-прежнему что-то не видно. Иногда к Яблочку обращались соседи по залу, и оно даже с ними о чем-то разговаривало, но беседа быстро обрывалась – неудобно говорить, когда приходится одному все время задирать голову, а другому – свешиваться вниз.

И вот однажды ночью, когда зал опустел, а верхний свет был погашен, Яблочко услышало чей-то тихий голос, доносившийся снизу:

- Эй! Яблочко! Ты спишь? Проснись, пожалуйста! Поговорить надо.

Яблочко посмотрело вниз и увидело странную компанию: большую зеленую жабу, на спине которой пристроился червячок, а рядом черную руку и что-то похожее на глаз, только неясный какой-то, словно пеленой подернутый.

- Здравствуйте, а вы кто? – вежливо спросило Яблочко. Оно ведь было не только красивое, но и очень воспитанное!

- Мы – делегация, — объяснил червячок. – А вы можете к нам спуститься?

- Может, лучше вам ко мне подняться? – предложило Яблочко.

- Мы не можем! Высоко! Несподручно! – наперебой загалдели пришельцы.

- Но я не могу само отсюда спуститься! – возразило Яблочко. – Меня Садовница сюда пристроила. А если я спрыгну, я ушибу бочок! Давайте уж так разговаривать…

- Ну, давай, — вздохнул Червячок. – Раз по-другому не получается, пусть хоть так вот…

- Вас что-то интересует? – спросило Яблочко. – Наверное, как я таким прелестным получилось?

- Нет, — замотала головой Жаба. – Мы совсем по другому вопросу.

- Да, вопрос жизни и смерти! – подтвердила Черная Рука.

- Жизни и смерти? – удивилось Яблочко. – Моей жизни что-то угрожает?

- Ну, не то чтобы угрожает… — замялся Червячок. – Хотя можно и так сказать!

- Это как? – заволновалось Яблочко. – Мне же говорили, что на выставке все в полной безопасности!

- Так-то оно так, — подтвердил Червячок. – Но бывают обстоятельства… В общем, это мы вам угрожаем!

– Почему – угрожаете??? Что я такого сделало? – ужасно удивилось Яблочко.

- Видишь ли, Яблочко, ты все время вызываешь зависть, — пропищал Глаз.

- Я? Зависть? А что это такое? – не сразу поняло Яблочко.

- Зависть – это когда сравнивают одно с другим. И это самое одно получается лучше другого. Вот тогда и начинают друг другу завидовать!

- Но я никому не завидую! – запротестовало Яблочко. – Чего мне завидовать? Я и так знаю, что лучше всех, и никто со мной не сравнится!

- Ну да, ты-то не завидуешь! – вмешалась Черная Рука. – Это тебе завидуют! Знаешь, кто я? Я – Черная Зависть. Ты меня у многих вызываешь! Я прихожу и вот этой самой рукой начинаю душить! Это обо мне говорят: «Черная зависть его душит!».

- А я – Червячок Зависти, — представился Червяк. – Проникаю в самое сердце и прогрызаю там ходы, пока все не сожру.

- А про меня говорят: «От зависти глаза затуманило», — сообщил Глаз. – Видишь, какой я туманный? Через меня и не видно ничего, весь мир искаженный!

- А я когда я прихожу, тогда жаба давит, — заквакала Жаба. – Знаешь, как дышать тяжело? Я ведь не маленькая!

- Очень приятно, — сказало ошеломленное Яблочко. – Но я все равно никак не могу понять, при чем тут я? Почему вы ко мне пришли – я же никогда никому не завидовало!

- Если ты вызываешь у окружающих зависть, мы сначала решили не к ним, а к тебе сходить. Может, пожалеешь их? И нас тоже! Отпустишь… Думаешь, нам охота все эти пакости делать? Вовсе нет! Отпусти нас, а?

- Да идите, пожалуйста! Я же вас и не звало вовсе…

- Мы не сможем уйти, пока они тебе завидуют! – покачала головой Жаба.

- Да кто они-то? – в отчаянии спросило Яблочко.

- Ну вот, например, я должен залезть в Грушу, — грустно сказал Червячок. – А она такая славная! Просто жалко портить!

- А я вынуждена давить вон ту замечательную ароматную Сливу, — доложила Жаба. – Я ж ее сразу раздавлю! Одна мокрая шкурка останется!

- И мы! И мы! – загалдели Рука и Глаз. – И мы должны глаза застить, за горло брать! Ну что же это, помоги нам!

Яблочко, в принципе, было совсем не злым. Даже очень добрым! Просто оно никогда с Завистью не сталкивалось, потому что завидовать некому было – оно ж считало себя лучше всех! Поэтому оно вежливо дождалось, пока все наговорятся, и обратилось к ним:

- Уважаемая де-ле-га-ция! Спасибо, что пришли! Я вовсе не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал. Я просто не могу придумать, как поправить дело! Если бы я завидовало, я бы сразу перестало, честно-честно! А если другие завидуют – то я не знаю, как.

- Они знаешь почему тебе завидуют? – спросил Червячок. – Потому что ты от них очень далеко! Слишком высоко забралось и ни с кем не сближаешься!

- Ну, я не знаю, — засомневалось Яблочко. – У меня как-то и потребности такой нет – сближаться с кем-то. Мне себя хватает. И моей семьи. Но если так уж надо – я попробую.

- Только учти: ты не сможешь ни с кем сблизиться, если будешь считать себя самым-самым, лучше всех, — предупредила Жаба. – Ведь именно это и вызывает Зависть!

- Что-то странно это все! – заморгало Яблочко. – А если я откажусь?

- Тогда мы пойдем делать свое дело, — вздохнул Червячок. – Сначала затуманим, сожрем, задушим, задавим их. А потом придем к тебе!

- Зачем ко мне? Почему ко мне? – испугалось Яблочко.

- А мы всегда так делаем, — пояснила Жаба. – По закону равновесия. Что посеешь, то и пожнешь!

- Ага, так будет по справедливости, — добавила Рука.

- Нет-нет-нет, пожалуйста, не надо! – заволновалось Яблочко. – Я согласно! Я попробую познакомиться со всеми поближе! Только скажите, как!

- Знаешь что? Я придумал! – вдруг обрадовался Червячок. – Мы сейчас поможем тебе спрыгнуть на пол! А потом и всем остальным! И вы сможете пообщаться на одном уровне! Может, даже бал устроите!

- Ух ты! Бал – это здорово! – воодушевилось Яблочко. – Давайте, я согласно!

- Так! Ты, Жаба, подползи вот сюда, к подставке! А ты, рука, встань ей на спину ладошкой вверх и пальцы растопырь! Я тебя поддержу, чтобы равновесие не потеряла! А ты, Яблочко, спрыгивай на ладошку – не бойся, мы не уроним!

Яблочко зажмурилось, прыгнуло – и ничего страшного не случилось. Его просто мягко опустили на пол. А потом они уже все вместе двинулись помогать другим. И вскоре все участники выставки достижений оказались в одной большой толпе. Черная Рука разобралась, где и как включать свет и музыку. И все кинулись танцевать и знакомиться!

Ох и веселая это была ночка на выставке! Все смеялись, веселились, прыгали и приглашали друг друга на танцы. И все показывали друг другу свои умения. Баклажаны станцевали греческий танец «сиртаки»; вишни исполнили песенку «Поспели вишни в саду у дяди Вани»; помидоры, лимон и луковицы разыграли сценку из «Чиполлино», тыква прикинулась каретой и катала всех желающих по залу. А Яблочко увидело, что оно вовсе не одно такое – здесь было много яблок, и каждое из них было по-своему необычным и что-нибудь умело. Например, они научили наше Яблочко танцевать матросский танец «Яблочко» и пето песню «Яблоки на снегу». А еще Яблочко узнало, что у него есть близкие родственники – ранетки, и дальние – гибрид груши и яблока. И вот что было удивительно: Жаба, Рука, Червячок и Глаз веселились и озорничали вместе со всеми, и уже никто никого не собирался душить и давить! Да и зачем – ведь все были такие классные, и главное – никто не выше и не ниже!

Бал длился до самого утра. А потом все помогли друг другу залезть на свои места. И только Яблочко никак не могло забраться – уж больно высоко. Спрыгнуть-то спрыгнуло, а вот вскарабкаться…

- А вы знаете что? – решило Яблочко. – Оставьте меня здесь! Все равно утром Садовница придет, она меня и подсадит.

- Хорошо, — согласился Червячок. – Прощай, Яблочко! Спасибо тебе! Было так весело!

- И нам не пришлось делать свое черное дело, — добавила Рука.

- Как? Вы больше не вернетесь? – искренне огорчилось Яблочко. – А я с вами уже подружилось…

- У нас много работы, — печально проговорила Жаба. – Мало ли еще на свете завистников? И тех, кто эту зависть вызывает?

- Я больше никогда, никогда не буду ставить себя выше всех, — пообещало Яблочко. – Я же теперь знаю, что каждый на свете – самый лучший! И умет что-нибудь такое, чего не умею я. И может меня научить!

- Правильно, умница, — похвалил Глаз. – Теперь ты все видишь, как надо! До свидания, Яблочко! Ты и вправду оказалось классным!

Утром Садовница нашла яблочко, лежащим без подставки, на столе. Там, где и все остальные экспонаты выставки. Сначала она испугалась, что Яблочко свалилось и повредило себе нежную мякоть или тонкую кожицу. Но Яблочко выглядело вполне довольным и еще более свежим, чем обычно. А потом оно попросило убрать высокую подставку – а то ему скучно и не видно ничего. Разумеется, Садовница согласилась.

И теперь у Яблочка было много друзей, с которыми они болтали обо всем, когда выставка закрывалась на ночь, или разучивали новые песенки. И Яблочко было радо, что у него появилось много хороших друзей. Самых лучших. Самых-самых!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Понедельник, 31.08.2015, 05:48 | Сообщение # 214
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
ЗООПАРК

Миша не любил убираться в своей комнате. А мама не любила, когда в комнате был беспорядок. И они никак не могли договориться, потому что Миша любил играть, а играть, не сдвигая с места предметы, – ну никак не получается!

Однажды мама в очередной раз убралась в Мишиной комнате, расставила по местам все игрушки, вытерла пыль и строго сказала:

- Михаил! Посмотри, какой кругом порядок! Чтобы так всегда и было. Игрушки – в ящике, книжки – на полке, одежда – в шкафу, тапочки – под кроватью. Тебе понятно?

- Понятно, — вздохнул Миша. Ему было понятно, но неинтересно. Что за интерес, когда заранее знаешь, как все должно быть? Гораздо интереснее, когда все в куче, и из нее можно выудить ну совершенно невероятную вещь! Например, флакончик из-под маминых духов. Или сапожную щетку. Или другие важные и нужные вещи!

-Ну как у тебя получается мгновенно устраивать в комнате полный хаос? – удивлялась мама. Миша не знал, как. Он как-то сам устраивался. Но мама всегда говорила: «Миша, ты пойми! Хаос в комнате – хаос в голове». Миша не очень понимал, что такое хаос, но если как в голове, то он ему представлялся чем-то веселым, радостным и даже волшебным.

- Я ухожу, — сказала мама. – Я приду, когда большая и маленькая стрелки будут стоять на цифре 6. А к моему приходу чтобы все было так же чистенько и опрятно, как сейчас. Веди себя прилично. Тише воды, ниже травы. Обещаешь?

- Обещаю, — снова вздохнул Миша.

Мама ушла. А Миша сидел на стульчике и честно пытался вести себя прилично – то есть ничего не делать. Ничего не делать было скучно. Тогда он стал рассматривать вещи, аккуратно стоящие каждая на своем месте. Наверное, он был действительно тише воды, ниже травы, потому что вдруг началось странное и непонятное: вещи стали шевелиться. Но Миша не очень удивился. «Наверное, думают, что дома никого нет, и хотят поиграть», — сообразил он.

Сначала зашевелилось большое мягкое кресло в углу комнаты. Оно переступало с ножки на ножку, словно разминаясь, а потом тяжело потопало в центр комнаты.

Мишины глаза расширились, потому что дверь шкафа плавно распахнулась, оттуда высунулась коричневая фланелевая рубашка и помахала всем рукавом.

- Ребзя! Айда играть! – заверещала рубашка.

- А я уже готово, — солидным басом отозвалось кресло. – Во что сегодня играем?

- Я предлагаю в зоопарк! – брякнул висюльками торшер. – Возражения есть?

Возражений не было.

- Чур, я буду обезьянкой! Мартышкой! – объявила рубашка и одним прыжком взлетела на дверцу шкафа.

- А я тогда буду бегемот! – определилось кресло. – По фамилии Гиппопотам!

- У бегемотов не бывает фамилий, — ревниво отозвался торшер.

- А у меня – будет! – притопнуло ногой кресло. – Я буду очень породистый бегемот. С родословной.

- А я тогда буду благородный жираф! Вот! – не остался в долгу завистливый торшер.

- А я хочу быть медведем! Белым! – заявил столик.

- Какой же ты белый, если ты коричневый? – возразила обезьянка.

- Это не беда, сейчас поправим, — раздалось откуда-то из Мишиной кроватки, и оттуда со свистом вылетела белая простыня. – Вот, я накрываю столик, и теперь мы – настоящий белый медведь!

- Я буду слон, — деловито сообщил пылесос, выкатываясь из-за шкафа.

- Какой же из тебя слон? – накинулись на него остальные. – Ты маленький совсем, а слон большой!

- Я хороший слон! – обиделся пылесос. – У меня и колеса как уши, и хобот есть, и хвостик, даже в розетку включается! А что маленький – так я же домашний карликовый слон! Порода такая, для малогабаритных квартир!

- Ребята, я тоже хочу играть! – кряхтя слез с кроватки полосатый матрас. – Я буду зебра!

- А мы будем экзотические птицы, — зашумели книжки, слетая с полки и хлопая листочками, как крыльями.

- Да, птицами! Я вот – розовый фламинго, — заявил большой фотоальбом. Он и правда был розовый, очень похожий на фламинго.

- Я хочу быть орлом. Я буду над вами парить, — качнулась под потолком люстра.

- Нет! Ты будешь пальма, а я буду на тебя прыгать! – восторженно взвизгнула рубашка-мартышка и одним прыжком перескочила на люстру.

- А я хочу быть ежиком, — пропыхтел с подоконника кактус и спрыгнул вниз. Для убедительности он еще больше растопырил колючки. – А если кто не верит – могу доказать!

- А мы будем летучими мышами! – заявили тапочки, выползая из-под кровати.

- Ну уж, сказанули! – засмеялся торшер-Жираф. – Вы и летать-то не умеете!

- А вот и умеем, а вот и умеем! – не согласились тапочки и в доказательство тут же полетели в разные стороны.

- Ну хорошо, а что мы будем делать? – рассудительно спросил Бегемот Гиппопотам. – Что обычно делают в зоопарке? Кто знает?

- Я, я была в зоопарке! – завопила Мартышка с Пальмы. – Там посетители ходят, на зверей смотрят и кормят всякими вкусностями. Кто у нас будет посетителем?

Тут Миша, который забыл дышать и сидел тише воды, ниже травы, подал голос:

- А можно, я буду посетителем?

- Ну конечно, — великодушно разрешил Белый Медведь. – Только ты откуда здесь взялся, малыш?

- Откуда, откуда… От верблюда! – сердито сказал стульчик, на котором Миша только что сидел. – Вы что, не видите, он на мне приехал, то есть на Верблюде.

- Ах, вон оно что! – облегченно зашумели звери. – Тогда конечно, пожалуйста, будь нашим посетителем!

- А чем ты нас кормить будешь? – вкрадчиво спросила Зебра.

- Я… я сейчас! - Миша мигом сбегал и притащил все, что нашел на кухне. – Вот для ежика – яблоко. Для слоника – молоко. Птичкам – печеные орешки. Со сгущенкой! Для белого медведя – котлета. Для летучих мышей – суп. А для остальных – печенье! В шоколаде!

- Урааааа! – закричали и запрыгали звери. – Зоопарк открылся! Пришел первый посетитель!

И началась веселая игра. Каждое животное рассказывало о себе и показывало все, на что оно способно. И Миша кормил их и гладил, если животные позволяли. А слоника даже за хобот потаскал – он не возражал, а и вовсе сам предложил. И вот, в самый разгар веселья, Миша вдруг увидел, что стрелки на больших настенных часах приближаются к цифре 6. А это значит – скоро придет мама! Миша с ужасом обвел взглядом свой веселый зоопарк. Это был настоящий, абсолютный хаос! Пальма разудало висела набекрень, Птицы разлетелись по всей комнате, Мартышка скакала туда-сюда, как заведенная, постель была перевернута и смята, Ежик-кактус катался верхом на Жирафе-торшере, Летучие мыши вообще улетели одна на шкаф, другая неизвестно куда, и повсюду валялись остатки угощения – семечки, крошки печенья, лужицы супа. Миша замер. Он знал, что маме это совершенно не понравится!

- Что случилось? – пробасил Бегемот Гиппопотам. – Наш юный друг чем-то озабочен?

- Да! – с отчаянием сказал Миша. – Дело в том, что вот-вот придет мама. И разгонит весь наш зоопарк! Она не любит, когда так весело играют! Она ведь уже совсем взрослая!

- Да, взрослая – это серьезно, — важно сказал Белый Медведь.

- Взрослость уже не лечится, — меланхолически добавил Верблюд. – Как и серьезность.

- Надо что-то срочно сделать! – воскликнула Мартышка. – Надо помочь Мише! А то ведь его накажут! И всем нам будет грустно…

- Так, слушаем меня! – выкатился вперед Слоник. – Я в уборке разбираюсь лучше всех. Ты, Мартышка, быстро загоняй Птиц в клетку. Ты, Бегемотище, залезь в свой угол и притихни. Миша, ты помоги Шкуре Белого Медведя и Зебре слова залечь в берлогу, то есть в постель.

- И не лежат белые медведи в берлоге, тем более с зебрами, — пробурчала Шкура, но послушно поплелась к кровати.

- Ежик, отцепись от жирафа и быстро в горшок! – продолжал командовать Слоник. – Летучие мыши – к Мише на ноги! Все по местам! Миша, а ты воткни мой хвостик в розетку, а сам бери в руки мой хобот, и все будет замечательно!

…Когда мама вошла в комнату, удивлению ее не было предела. В комнате царили чистота и порядок, а Миша заканчивал пылесосить пол.

- Боже мой, Мишаня! Я глазам своим не верю! – изумленно сказала мама. – Суп съел, котлету тоже! И орешки! И даже молоко выпил! Только вот зачем ты яблоко на кактус посадил?

- Красиво, — смущенно сказал Миша.

- Ну… в общем, да, — признала мама. – Правда красиво. Мишань, а ты что делаешь?В комнате идеальная чистота, а ты еще и пылесосишь! Что это с тобой?

- Не знаю, мам. Наверное, взрослею, — предположил Миша, разглядывая тапочки. Тапочки подмигивали и скалились заговорщицкими улыбками Летучих Мышей.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Четверг, 03.09.2015, 18:39 | Сообщение # 215
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
10 ЛЕТ СПУСТЯ

Мало кто знает, что в школах тоже живут домовые. Ведь детишкам с первого класса внушают: «Школа – ваш дом», а какой же дом без домового? Вот так и повелось, в каждом классе – свой домовой. Сколько классов – столько и домовых. В школы самых лучших домовых служить направляют. И называются они «классные домовые».

Дел у них много: и помещение классное обиходить, и атмосферу дружескую обеспечить, и ребятишек приструнить, если сильно распоясаются. В общем, наяву у школьников есть настоящий классный руководитель, который по штату им определен, а в незримости – еще и классный домовой. Если и руководитель, и домовой действительно классные, то и класс дружный, и про ребятишек все говорят – «высший класс».

Федотыч был как раз таким классным домовым. Уж сколько он выпусков сопроводил от 1-го до последнего класса – и не сосчитать! А сколько мелких аварий предотвратил! Сколько конфликтов на корню погасил! Хороший был домовой, и правда классный. И службу свою нес вдумчиво и с удовольствием. Только вот расставаться с ребятишками, когда школу заканчивают – грустно, ну просто сил нет! Поэтому Федотыч особенно любил вечера встречи выпускников, которые раз в 10 лет происходят. Уж очень интересно ему было посмотреть, какими его питомцы стали во взрослой жизни. Он ведь их всех любил, без разбора, и за всех переживал.

Вот и теперь как раз намечался такой вечер. Федотыч неделю готовился, класс в идеальный порядок приводил, атмосферу чистил и позитивом наполнял, волновался. А тут еще определили к нему на практику молодого домового Афоню, для выучки и стажировки. Ну, Федотычу опыта не занимать, а поделиться завсегда рад!

И вот в назначенный день, в назначенный час стали прибывать автомобили, подъезжать такси, из них выходили наряженные люди – кто парами, кто поодиночке. Осматривались по сторонам, ища знакомые лица, кто-то кого-то узнавал, кто-то кому-то бросался навстречу… Собирались в группки, здоровались, обсуждали прибывающих, дарили цветы учителям, поднимались в классы…

Классные домовые – старый Федотыч и молодой Афоня – удобно устроились под пожарной лестницей и тоже с большим интересом наблюдали за происходящим.

- Ты, Афоня, смотри и примечай. Твоя задача – следить, чтобы класс в порядке был, в плане безопасности. А то детишки народец шебутной, подвижный, того и гляди куда-нибудь залезут или воткнутся на бегу. Классный домовой должон свою службу справно нести, безобразия на корню пресекать.

- А скажи мне, Федотыч, что безобразием считается? Вот когда дети бегают по школе – это безобразие?

- Нет, Афоня. Это не безобразие, это энергия, как говорится, детства. Безобразие – это когда из окон дует или плафоны на голову падают. Ты за этим строго следи! А детишки – они ж такие… Им простор нужен для полета души! А ежели крылья ему связать, как же он потом в небо-то устремится?

- А твои-то все устремились?

- Тут, Афоня, дело такое… Оно ведь знаешь, жизнь по-разному поворачивается. Я, по слухам, конечно, за их судьбой слежу, но вот посмотреть-то на них редко удается. Разлетелись птенцы! Только вечер встречи их вместе и собирает. Ты тоже смотри, да пытайся представить, какими они в детстве были! Это тебе для тренировки очень полезно.

- Ты не беспокойся, Федотыч, я уж весь в глаза обратился. Ничего не пропущу!

- О! Смотри! Какой «Хаммер» подъехал. Ой, это же Вовка! Ты поглянь себе! А ведь с двойки на тройку перебивался, да и хулиганистый был. А теперь на «Хаммере»…

- Федотыч, а я думал, троечники и в жизни все «на троечку» делают.

- Неправ ты, Афоня. Вова – он, конечно, знаниями не блистал. Зато он всегда шустрый был. Из любой ситуации выход найти мог! И товарищей никогда не предавал. Ты запомни, Афоня: «на троечку» делают то, к чему интереса нет. А он, похоже, в жизни свой интерес нашел. Вот и на «Хаммере»!

- А я слышал, Федотыч, что ты даже актрису воспитал!

- Воспитал, было такое дело. Как раз в этом выпуске. Лизой звали.

- Ой, посмотреть интересно!

- Ну, это вряд ли. Она теперь где-нибудь в Каннах разгуливает. Лизка всегда артистка была. Она и в классе всех передразнивала. А как директора изображала! Неее, Лизкой горжусь!

- Федотыч, глянь! Какой важный перец пришел! А живот-то отрастил! Это кто?

- Это Кузнецов. А это у него не живот, а авторитет. Он теперь большой начальник, отделом руководит. А в классе завсегда старостой был. Получил большой опыт! Его теперь и сотрудники, и дети слушаются, и жена, и даже теща!

- Ой, Федотыч, смотри, какая дамочка по лестнице поднимается! Как одета шикарно! А причесана как! А какой мужчина ее под ручку ведет! Наверное, первая красавица в классе была?

- Да, задатки у нее и тогда имелись. Подать себя умела. Но расцвела, расцвела! Просто диво дивное, ничего не скажешь. Счастливой выглядит. Не скрою, приятно!

- И много таких приятностей у классного домового бывает, Федотыч?

- Ой, много! Грех жаловаться. Я бы тебе Сидорова показал. Маленький, невзрачный. Очки минус 5, и вечно с книжкой. В классе его «ботаником» дразнили. Только Сидоров теперь в Америке. По приглашению какого-то научного института. У него уже лаборатория своя. И научные труды. Сбылась, стало быть, его мечта! Расправил крылья…

- Федотыч, а это кто спешит-опаздывает? Вроде уже все в зал прошли.

- Это Танечка. В классе такая серая мышка была, неприметная, неслышная. Уроки отсидит – и торопится куда-то. Хлопот не доставляла – ни мне, ни учителям. Мышка, в общем. Умеет она раствориться в толпе… Даже я – и то ее подзабыл. Из виду потерял. Ничего не знаю – ни как она, ни где… Самому интересно!

- Ну, я и то смотрю! Одета как-то скромно, по сравнению с другими-то. И держится так же. Наверное, и в жизни осталась серой мышкой?

- Ох, не суди по первому впечатлению, Афоня! Тут так проколоться можно! Ты уж мне поверь, именно серые мышки иногда преподносят та-а-акие сюрпризы!

- Ну, тебе виднее. Больше нет никого, она, похоже, последняя шла. Пойдем и мы?

И классные домовые ринулись в зал – прямо сквозь стенку, как это только домовые умеют. А там уже все расселись по местам, и директриса к микрофону вышла. И тут, как это часто бывает, случилось маленькое ЧП! Вдруг микрофон загудел, захрюкал, а потом совсем замолчал. Директриса расстроенно нахмурилась, сразу засуетился звукооператор, произошла всеобщая заминка. «Перегорел», — услышали все диагноз звукооператора. Праздник был под угрозой!

- Федотыч, а наши-то действия какие должны быть? – забеспокоился Афоня.

- Наши действия здесь – сидеть тихонько и помалкивать, — разъяснил Федотыч. – Наше дело классное, а техника актового зала – не в нашей власти. Даст Бог, починят…

В это время как раз мышка-Танечка тихонько проскользнула в двери и скромно села на свободное место, с краю в последнем ряду. Осмотрелась, прислушалась, поняла, что что-то идет не так… И вдруг улыбнулась. Да так, что вмиг все изменилось: и суета прекратилась, и волнение в зале улеглось, и микрофон удивленно квакнул и заработал, и директриса наконец-то начала свою коронную речь.

- Федотыч! А что такое случилось, что вроде бы света прибавилось? – завертел головой Афоня.

- Не знаю, Афоня. Не приметил. Но тоже чую, что вроде бы атмосфера в зале изменилась. В лучшую сторону!

Но на этом чудеса не кончились. Они только начинались! Вдруг выяснилось, что первоклассник, которому надо читать стихи выпускникам, охрип. Вот только что разговаривал – а теперь голос напрочь пропал. Видать, от волнения. Стоит за кулисами и чуть не плачет. Он ведь столько готовился, стихи сочинял! И тут вдруг, откуда ни возьмись, фея – вся в серебряном, с волшебной палочкой, и звезды запутались в волосах. Улыбнулась ему ласково, погладила по голове и говорит: «Не бойся, малыш, все будет хорошо!». И улетела. Малыш как закричит: «Смотрите, тетенька с крыльями!», да так, что даже в коридоре слышно было.

Ну, конечно, никто тетеньку с крыльями не заметил, зато все обрадовались, что голос вернулся, и первоклассник так звонко и задорно стихи прочитал, что его потом на телевидение в детскую программу пригласили, вот как!

Концерт прошел просто замечательно – выпускники себе все ладошки отхлопали. Танцоры словно в воздухе парили, певцы соловьями заливались, гимнасты такую пирамиду из тел построили, что древние египтяне обзавидовались бы, и ни одной заминки! Все даже удивлялись: как это так сегодня все здорово получается?

В этот день «тетенька с крыльями» мелькала то там, то тут. Где напряжение чуть сгустится – там она на секундочку возникнет, и все снова радостно и светло становится, лица улыбками расцветают. Даже Сердечный Приступ, который к старенькой географичке пришел, потолкался-потолкался у дверей, да так и отбыл восвояси.

- Ох, как чудесно все идет, Федотыч! – похвалил Афоня. — Прямо радостно на душе.

- Да вот я и то смотрю, что чудесно, — отозвался старый классный домовой. – Прямо волшебство в воздухе витает! Сам удивлен!

А потом начались танцы. Скромный наряд Танечки ничуть не помешал тому, что ее наперебой приглашали самые симпатичные кавалеры. И вокруг нее все время группкой собирались одноклассники – словно она была каким-то центром притяжения. Хотя она сама, по обыкновению, молчала, улыбалась и все больше слушала.

А после танцев в зал внесли Ящик Желаний. Это такой специальный ящичек, куда в выпускном классе все положили записки со своими мечтами, с тем, чтобы вскрыть его через 10 лет. И вот 10 лет прошло, момент наступил.

- Сейчас вы сможете оценить, чего хотели и чего добились за эти 10 лет, — сказала классная руководительница и достала первую записку.

- Миша… Хотел стать историком. Как, Миша, сбылась мечта?

- Сбылась. Уже сам историю преподаю.

- Замечательно! Зоенька… Хотела свой дом и большое семейство. Получилось?

- Ну, дома пока нет, а семейство уже большое! Будем стремиться!

- Валерик… Хотел стать хирургом. А по форме видно – стал военным. Как же так, Валерик?

- А я не просто военный. Я – военный хирург! Расширил, стало быть, мечту!

Записка за запиской извлекались из ящика. Звучали самые разные мечты. У кого-то сбылись, у кого-то – частично, а у кого-то даже и мечты за 10 лет поменялись.

- Танечка! Посмотрим, что у тебя тут написано! «Хочу стать волшебницей». Ну, у тебя всегда странные мечты были… И как, стала?

Танечка, по обыкновению, ничего не сказала, только слегка пожала плечами и улыбнулась. Среди одноклассников прошел шепоток: «Волшебницей! Это ж надо… Нет чтобы о чем-то простом, достижимом помечтать. О «Мерседесе, например!».

- И что, у тебя до сих пор машины нет? – спросил Вовка, который на «Хаммере».

- Нет, — улыбнулась Танечка.

- И дома двухэтажного? – разочарованно поинтересовался важный Кузнецов.

- Нет, — покачала головой она.

- И даже наряда от Армани нет, — удовлетворенно подытожила Первая Красавица, поправляя свой сверкающий вечерний наряд. – Я вот не волшебница, но…

Танечка ничуть не обиделась, только улыбнулась еще лучезарнее. А вечер шел своим чередом, и вскоре про Танечкину несбыточную мечту забыли. И снова зазвучала музыка, закружились пары… Выпускники веселились, праздновали свою взрослую жизнь. И классные домовые тоже веселились и радовались вместе с ними.

- Федотыч, а я вот все про твою Танечку думаю… Если ее мечта не сбылась, она что – неудачница? – спросил Афоня.

- Ты погоди, Афоня. Ты глазам своим верь: она что, разве выглядит неудачницей?

- Нет, совсем нет! Наоборот – тихо светится вся.

- Вот и не торопись с выводами. Кажется мне, что она совсем не та, за кого себя выдает. В хорошем смысле этого слова.

… По окончанию вечера Федотыч и Афоня вновь сидели на своем боевом посту под пожарной лестницей. Смотрели, как выпускники по домам разъезжаются. Кто на своей машине, кто такси вызвал.

- Татьяна, подвезти? – спросил Вовка-«Хаммер».

- Нет, спасибо, за мной приедут, — вежливо отказалась Танечка.

Но вот уже последние машины отъехали, разошлись и те, кому близко было — пешком дойдешь, а Танечка все стояла на крылечке школы.

- Бедная девочка, — вздохнул Афоня. – Видно, постеснялась к кому-то в машину попроситься…

- Ага, постеснялась. Смотри! – вдруг ткнул мохнатым пальчиком Федотыч.

Афоня посмотрел – и ахнул. Откуда-то из поднебесья спускалась золотая карета, легкая и резная, сотканная, кажется, из лунного света. В карету запряжена четверка крылатых коней. Карета подлетела к крыльцу и затормозила. А на крыльце вместо серой мышки Танечки стояла Звезда. Настоящая Звездная Фея, в облачно-серебристом платье, и в волосах запутались мерцающие звезды. Она обернулась к пожарной лестнице и сказала:

- До свидания, милые классные домовые! Спасибо, что не забываете нас! И что весь вечер опять были с нами. Вы и правда – классные!

- Федотыч! Она нас что – видит? – открыл рот Афоня. – Этого не может быть!

Танечка подобрала подол своего невероятного лунного платья и вошла в карету. Карета тут же взмыла в небеса, к луне.

- Все может быть, Афоня, — ответил Федотыч. – Я ж тебе говорил – жди сюрпризов. Уж эти мне серые мышки… Волшебницы-тихушницы!

- А чего ж она всем не сказала, что мечта ее сбылась? — спохватился вдруг Афоня.

- Настоящие волшебники всегда скромные. Чтоб других не удручать, в зависть не вводить. Ты, Афоня, свою классную службу только начинаешь. Так я тебе наказ даю: уроки там, оценки-дневники, ссоры-разговоры – это все второстепенное! Ты учи, учи ребятишек мечтать! Да по-настоящему мечтать, с размахом! Чтобы знали: если веришь – все сбудется! Тогда 10 лет спустя и тебя, Афонька, будут ожидать приятные сюрпризы. За тем мы, классные домовые, и нужны!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Суббота, 05.09.2015, 19:52 | Сообщение # 216
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
УБИТЬ НАДЕЖДУ

Жил был один Мудрец, к которому многие приходили за советом. Мудрец жил отшельником, был скуп на слова, часто говорил загадками, но каждый все равно получал ответ на свой вопрос.

И вот однажды явилась к Мудрецу женщина. Она была собранна и сурова, и голова ее была опущена вниз, словно там, под ногами, было что-то, что ей хотелось бы растоптать.

- У меня родился ребенок, и он болен. Говорят, что болезнь врожденная, и что вылечить ее нельзя. Но я слышала, что твоя мудрость творит чудеса. Я очень на тебя надеюсь. А надежда, как известно, умирает последней. Скажи, что мне делать, чтобы мой малыш излечился?

- А на что ты готова для этого? – спросил Мудрец.

- На все! – пылко ответила женщина. – Я сделаю все, чтобы ребенок был здоров.

- Тогда для начала убей надежду, — посоветовал Мудрец.

- Что??? – вскричала женщина. – Ты советуешь мне перестать надеяться, опустить руки??? Да ни за что!

- Убей надежду, — настойчиво повторил Мудрец и прикрыл глаза.

Женщина шла от него, пылая праведным гневом. Она была очень обижена на Мудреца. Она возлагала на него такие надежды, а он их не оправдал, и сказал ей такое, что сразу настроило женщину против него.

- Убить надежду! – яростно бормотала она. – Это надо же такое посоветовать несчастной матери? Никакой он и не Мудрец, и мудрость его – липовая. Я буду надеяться, и мой мальчик обязательно выздоровеет!

И женщина отправилась к докторам. Доктора осмотрели его и сказали, что болезнь тяжелая, и лечить ее долго и трудно, но есть надежда.

- Значит, все-таки есть! – обрадовалась женщина и напряженно стала ожидать чуда.

После лечения ребенку стало лучше, но болезнь никуда не ушла – просто затаилась на время, а потом вспыхнула с новой силой.

- Ничего не можем сделать, — развели руками врачи. – Только поддерживать. А потом, всегда есть надежда, что вот-вот изобретут новейшее лекарство, и тогда…

Но женщина решила не ожидать новейшего лекарства, а понесла ребенка к бабкам, экстрасенсам и прочим целителям. Она надеялась, что уж или народная медицина, или сверхъестественные способности подействуют на болезнь. Но ни отливание воска, ни нашептывание на воду, ни пассы над телом ребенка не оправдали ее надежд.

Тогда женщина решила поехать в монастырь, где была чудотворная икона и помолиться перед ней о выздоровлении ребенка. Она и свечи ставила, и молебны заказывала, и молилась денно и нощно, но когда вернулась домой, никаких изменений не обнаружила – дитя все так же болело.

Больше обращаться было не к кому – похоже, ее надежда умерла.

- Мудрец! – вспомнила она. – Это он убил мою надежду. Надо пойти и высказать ему все, что я о нем думаю.

Она прибежала к Мудрецу поздним вечером, когда было уже темно, а на небе горели звезды. Но он не спал – сидел у порога и словно бы ждал ее.

- У меня больше нет надежды! – гневно крикнула она. – Это ты во всем виноват! Ты зародил во мне зерно сомнения! Зачем ты сказал мне тогда эти слова? Если бы я и дальше надеялась, то все бы изменилось…

- Ничего бы не изменилось, — покачал головой Мудрец. – В тебе было очень много Надежды, но совсем не было Веры. А значит, и результат был неоднозначный – так, 50 на 50.

- О чем ты говоришь? – устало спросила женщина. – Ведь надеяться на Чудо – это единственное, что мне оставалось.

- Нет. Был и другой выбор – ВЕРИТЬ в Чудо. Верить в то, что оно непременно случится. Верить в то, что Всевышний посылает тебе именно то, в чем ты нуждаешься для совершенствования души. Надежда – это зыбкие волны, Вера – это твердыня и опора. Надежда – это порхающие светлячки, Вера – это мощный маяк. То, на что мы надеемся – может произойти, а может и нет. То, во что мы верим, происходит всегда. Во что ты верила до сих пор, женщина?

- В то, что нам помогут, — тихо ответила она. – В то, что найдется какой-то человек, или лекарство, или еще какой-нибудь способ уничтожить болезнь.

- И это проявлялось в твоей жизни, — кивнул Мудрец. – Но ты не верила в конечный результат. Просто надеялась…

- Я не надеюсь больше, — сказала она. – Я исчерпала запасы своей надежды до дна.

- И теперь тебе остается два пути: или впасть в отчаяние и обозлиться на весь мир, или начать, наконец, ВЕРИТЬ. Во что ты хочешь верить сейчас? – спросил Мудрец.

- Я уже не знаю, — покачала головой женщина. – В голове моей полный сумбур и нет ни одной связной мысли.

- Посмотри на звезды, — предложил Мудрец. – Можно ли надеяться, что они были созданы для нас? Нет, нам не дано знать замысел Творца. Но в это можно верить! И тогда для тебя так и будет, и душа твоя наполнится светом звезд. Я вот – верю, что это так, и мне приятно думать, что звезды светят для меня.

- А говорили, что ты немногословный, — вдруг вспомнила женщина.

- Я разговариваю только с теми, кто способен меня услышать, — ответил Мудрец. – С теми, кто потерял Надежду, но готов обрести Веру. Так во что ты хочешь верить?

- В то, что Всевышний нам поможет, — чуть помедлив, сказала женщина. – В то, что я справлюсь – как бы не повернулась ситуация. В то, что мой малыш может быть частливым – даже если он никогда не поправится! Я верю в это, и никто не сможет отобрать у меня мою Веру! Я верю в себя, верю в моего мальчика, и верю, что все сложится наилучшим для нас образом!

- Я рад за тебя, женщина. И теперь я пойду отдыхать, а ты отправляйся домой – к своему ребенку. У вас все будет хорошо. Я в тебя верю.

И Мудрец скрылся в своей хижине.

А женщина пустилась в обратный путь, но теперь она смотрела не под ноги, а в небо – туда, где мерцали звезды.

- А еще я верю, что вы созданы для меня! – сказала она звездам и пошла дальше, чувствуя, как душа ее наполняется звездным светом.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Воскресенье, 06.09.2015, 17:54 | Сообщение # 217
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
ТАНЕЦ РАДОСТИ

Жила-была на свете бабочка, и звали ее Анюта.

У нее были очень красивые крылышки – желто-фиолетовые, с черными крапинками-ресничками, просто загляденье!

Анюта родилась в чудесном местечке, в ветвях старой Сирени, и по праву считала ее своей крестной. Сирень любовалась малышкой и при каждом удобном случае учила ее уму-разуму.

Бабочка Анюта была совершеннейшей непоседой, она ни минутки не могла усидеть на месте – все время порхала, кружилась, куда-то летела, потому что ей было очень интересно жить. У нее было много знакомых, и еще закадычная подружка – Тополиная Моль, такая же юная и непоседливая, как она сама. Она родилась по соседству, на Тополе, и сошлась с бабочкой Анютой на почве общих интересов: обе любили танцевать и часто кружились в Танце Радости, придумывая все новые и новые па.

Время от времени бабочка залетела в открытые форточки жилых домов, чтобы посмотреть – а как там, у людей? Она уже неоднократно проникала в их жилища, и знала, что у всех все устроено по-разному и совсем не так, как у бабочек. Но тем не менее ее все равно тянуло к людям.

- Зачем ты это делаешь? – недоумевала старая Сирень. – Люди – это же так опасно! Они могут тебя раздавить и даже не заметят.

- Ничего подобного, — вмешивалась юная Моль. – Вот я залетела тут к одним и станцевала для них свой Танец Радости, так они были просто в восторге! Они все повскакивали с мест и стали мне аплодировать! И еще бегали за мной – наверное, автограф взять хотели! Так и хлопали, пока я не скрылась со сцены в открытую форточку.

- Ты просто звезда! – в восторге хлопала нежными крылышками бабочка Анюта. – Тебе уже рукоплещут зрители!

- Рукоплещут им, — ворчала Сирень. – Хлопают им… Смотрите, как бы вовсе не прихлопнули!

Но подружки беспечно отмахивались и снова куда-нибудь разлетались, потому что в мире было столько интересного, чего они не видели!

И вот однажды бабочка залетела в распахнутое окно и увидела девочку. Очень грустную девочку, бледную, худенькую и с печальными глазами. Девочка лежала в кроватке и смотрела в потолок. Но тут она заметила красивую бабочку и очень обрадовалась. Даже чуть-чуть улыбнулась.

- Привет! – сказала она, во все глаза глядя на бабочку.

- Привет! – охотно отозвалась та. – Я – бабочка Анюта. А ты кто?

- Я??? Я тоже Анюта, — удивилась девочка. – А разве бабочки Анютами бывают???

- Еще как бывают, — успокоила ее бабочка. – Я же есть? Значит, бывают! А ты чего среди бела дня лежишь в постели? Давай, вылезай, выходи на улицу, там такой чудесный денек!

- Я не могу, — опечалилась девочка. – Я больна, и у меня постельный режим.

- И давно он у тебя? – поинтересовалась бабочка.

- Давно. У меня от болезни а-не-мия. Это когда слабость, грустно, нет аппетита и ничего не хочется.

- По-моему, это не от болезней бывает, а от недостатка впечатлений, — со знанием дела сказала бабочка. – Если бы я только и делала, что сидела на ветке, у меня давно бы крылышки завяли. Их же постоянно тренировать надо!

- А мама говорит, что мне надо лежать, — вздохнула девочка Анюта. – А еще надо слушаться врачей и пить горькие лекарства. Тогда я, может быть, еще и выздоровею. Хотя они очень противные и совсем невкусные.

- Врачи или лекарства? – задрожала от смеха бабочка. – Впрочем, я думаю, и те, и другие! Знаешь, по-моему, тебя как-то неправильно лечат, поэтому тебе и невкусно. Тебе надо срочно возвращать вкус к жизни! Хочешь, я научу тебя Танцу Радости? Мы, бабочки, замечательно умеем его танцевать! Знаешь, как это красиво, когда много-много бабочек кружатся в Танце Радости? Хочешь с нами?

- Хочу. Только не могу, — жалобно сказала девочка Анюта. – У меня ножки не ходят.

- Как? Совсем не ходят? – поразилась бабочка. – Такие молодые ножки – и не ходят? Не может быть!!! Наверное, они просто уснули. И видят сладкий сон. Поэтому им просыпаться не хочется.

- Наверное, — уныло отозвалась Анюта, и на глазах ее показались слезы.

- Эй, эй! А ну-ка, не реви! – обеспокоилась бабочка Анюта. – Слезами горю не поможешь! Тут надо по-другому действовать!

- А как? – с надеждой глянула на нее девочка Анюта.

- Не знаю пока. Надо подумать! – ответила бабочка. — Я, пожалуй, сейчас полечу. Посоветуюсь кое с кем… А ты меня жди! Прилечу завтра, в это же время!

- Хорошо, я буду ждать! – прошептала ей вслед девочка, совершенно очарованная полетом дивной бабочки.

… Моль и бабочка Анюта держали совет, устроившись на ветви старой Сирени.

- Ну зачем вам это надо? – вразумляла их Сирень. – Можно подумать, вы что-то понимаете в человеческих болезнях! Занимайтесь своим делом, что вам до этой девочки?

- Но ведь и правда жалко, что она не может своими глазами увидеть, как красив мир! – возражала Тополиная Моль.

- А вы-то тут при чем? Вы – создания крылатые, ваше дело – летать! Нет вам до нее никакого дела! – упорствовала Сирень.

- А мне есть до нее дело! – упрямо сказала бабочка Анюта. – Маленькие девочки должны порхать и веселиться, как бабочки, а вовсе не скучать, лежа в постели. И мне кажется, я кое-что придумала…

На следующий день бабочка Анюта прилетела к своей новой подружке и сразу заявила:

- Знаешь что? Я тут подумала, что учиться танцевать можно и лежа. Танец Радости – это такая заразительная штука! Ты будешь мысленно танцевать, и рано или поздно твои ножки сами захотят пуститься в пляс. Ты как, согласна?

- Согласна! Согласна! – обрадовалась Анютка. – Только… А вдруг не захотят?

- Ну, по крайней мере, удовольствие получишь! – заявила ей бабочка Анюта. – Не робей, тезка, все у нас получится! Познакомься, вот это моя подружка – Моль. Сейчас мы тебе покажем разные фигуры этого танца. А ты смотри и повторяй!

И бабочка Анюта вместе с Тополиной Молью закружились по всей комнате, вверх, вниз и по диагонали, выписывая самые замысловатые фигуры и пируэты.

- Примечай, повторяй, не ленись, успевай! – напевала в такт бабочка Анюта. – Этот Танец Радости прогоняет гадости! Кто умеет танцевать – того болезням не догнать! Летаем, порхаем, о хворях забываем! Ножки, просыпайтесь, к танцу подключайтесь!

Наконец, Моль и Бабочка вдоволь напорхались и присели на стенку прямо возле девочки Анюты.

- Ну как? – спросила запыхавшаяся Моль, отряхивая крылышки.

- Здорово! – засмеялась девочка. – Мне кажется, что я и сама летала вместе с вами. Но вот ножки… Они так и не проснулись!

- Это ничего, — утешила ее бабочка Анюта. – Значит, просто слишком крепко спят. Но им все равно снится, что они танцуют. Проснутся, дай срок!

Теперь каждый день неугомонные подружки прилетали к девочке Анюте, чтобы поупражняться в Танце Радости. И с каждым днем они отмечали новые перемены, происходящие в Анюте. Вот она уже стала частенько улыбаться… Вот похвасталась, что к ней вернулся аппетит… Вот и румянец заиграл на ее щечках… А вот и ножки в первый раз шевельнулись! Танец Радости явно приносил свои плоды.

Конечно, Анюта рассказывала маме о своих новых подружках. И несколько раз мама даже видела бабочку Анюту своими глазами.

- Да, очень красивая бабочка, — согласилась мама. – Не обижай ее, ладно? У бабочек очень хрупкие крылышки. А так – пусть сидит. Хорошо, что у тебя теперь есть подружка!

В то, что бабочка умеет разговаривать и даже преподавать уроки танцев, мама, разумеется, не поверила. Ох уж эти взрослые! Они верят в горькие таблетки, но не верят в чудеса! Но Анютка расстроилась так, самую малость. Потому что Танец Радости приносил свои плоды, и она теперь вообще редко грустила! Потанцуй-ка каждый день, хоть и мысленно – времени на всякие глупости вроде грусти просто не останется!

… А потом стало холодать. Как известно, жизнь бабочек, как, впрочем, и молей, длится совсем недолго – только пока тепло. А потом они должны уснуть, потому что так устроено в природе.

- Что же делать? – обеспокоенно вопрошала Тополиная Моль. – Мы же не довели начатое дело до конца! Мы-то уснем, мы привычные, а как она без нас?

- Говорила я вам, неразумные вы создания, — ворчала давно отцветшая, готовящаяся на зимовку Сирень. – Вечно встряпаетесь куда-то, а потом уж думать начинаете. Одним словом, мозгов – как у насекомых! Слышь, крестница! Ну и как ты ей скажешь, что скоро умрешь??? Вот как теперь она отвыкать от вас будет? Небось, плакать начнет, печалиться! Еще хуже ей станет, чем было!

- Не станет, — решительно встряхнула крылышками бабочка. – Я кое-что придумала!

И на следующий день она прилетела к своей маленькой тезке и с воодушевлением сообщила:

- Ты знаешь, Анютка, меня срочно вызвали в теплые страны! Я должна улететь. Буду преподавать там Танец Радости.

- А я??? – в панике приподнялась с постели Анюта. – Как же я??? Я же еще не разбудила свои ножки!!! И потом… Я что, больше тебя никогда не увижу?

- Тихо, моя дорогая. Без паники! Я как раз хотела сообщить тебе радостную новость: все идет отлично! Зимой ты будешь тренироваться самостоятельно. Весной ты уже начнешь вставать – это я тебе точно говорю! А когда станет совсем тепло… Ты подойдешь к окну – только обязательно сама, на своих ножках! Выглянешь и увидишь там… не скажу — что, сама увидишь. Я подам тебе Знак, ты сразу поймешь, что это от иеня.

- А что потом?

- А потом ты сможешь танцевать Танец Радости каждый день и научить ему других. И однажды ты приедешь ко мне, в теплые страны, где мы обязательно станцуем вместе! Как тебя такая идея?

- Мне жалко, что тебе надо улетать, — проговорила девочка. – Но я очень, очень хочу увидеть дальние страны!

- Тогда танцуй! – взмахнула крылышками бабочка Анюта. – Танцуй каждую свободную минутку! Танцуй даже во сне! И разговаривай со своими ножками, объясняй им, как это хорошо – двигаться, бегать, танцевать! И знай – НИЧЕГО!!! НЕВОЗМОЖНОГО!!! НЕТ!!!

… Всю зиму девочка Анюта радовала маму и врачей своими достижениями. Все они были удивлены, потому что Анюта уверенно шла на поправку. А ее ножки… Они все чаще просыпались и начинали двигаться! Анютка разговаривала с ними, рассказывала им разные истории, гладила их и приглашала потанцевать. Ну хоть полчасика! А потом мысленно, помогая себе руками, старательно вспоминала фигуры Танца Радости. Ей очень, очень хотелось научить ножки танцевать его!

И однажды ножки согласились! Они послушно свесились с кроватки и удержали Анютку, когда она оперлась на них. В следующий раз ей удалось сделать несколько шажков. Потом повернуться… И в один прекрасный день она сумела самостоятельно дойти до окна. Рядом с ней шла мама, готовая, если что, подхватить ее на руки. Но Анюта не упала! У нее все получилось, она смогла!!!

Больше всего она боялась, что бабочка Анюта ее обманула, и там, за окном, она не увидит ни-че-го такого, что было бы похоже на Знак. Но это оказалось не так! Там, под окном, было много-много бабочек Анют, с фиолетово-желтыми крылышками в черную крапинку. Они все смирно сидели на земле, никуда не взлетая, и это было очень, очень красиво!

- Мама, мамочка! Смотри, какие бабочки! – восторженно закричала девочка. – И сколько же их! Наверное, она пригласила всех своих друзей, чтобы мы вместе станцевали Танец Радости!

- Это не бабочки, милая моя фантазерка, — покачала головой мама. – Это цветочки такие.

- Цветочки? Какие цветочки? – не могла поверить девочка.

- Они называются «анютины глазки», — пояснила мама. — Красивые, правда? Они будут радовать нас все лето. Хотя меня больше всего радует то, что нам тебя удалось поднять на ноги. Это просто чудо какое-то!

- Я все поняла, это Знак! – сообразила Анюта. – Это Знак от моей подруги, бабочки Анюты. Анютины глазки! Ну точно – она прислала! Из теплых стран! Мама, а мы можем спуститься туда, вниз? И немного потанцевать?

- С удовольствием! – обняла ее мама. – Я так давно мечтала, что мы когда-нибудь сможем вместе потанцевать!!!

- А еще я должна научить Танцу Радости других людей, — пробормотала девочка Анюта. – Я же обещала!

И вскоре старая Сирень, благоухающая на весь белый свет, любовалась, осыпала двух женщин – маленькую и большую – своими лепестками и тихо шептала:

- Ах! Как танцуют! Как порхают! Бабочки! Чисто бабочки! Нет, все-таки нет в этом мире ничего лучше, чем Танец Радости!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Понедельник, 07.09.2015, 06:01 | Сообщение # 218
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
МАМА МИОМА




Мы с мужем очень хотим ребенка, но у нас не получается. Разумеется, я прошла полное обследование, и муж тоже. В принципе, ничего препятствующего беременности врачи не изыскали. Но зато обнаружили миому. Если кто не знает – то это такая доброкачественная опухоль на стенке матки. Доброкачественная – это значит не злая, организму не вредит и своими отходами не отравляет. Но тем не менее, нарисовалась зачем-то, и как раз там, где ей быть не надо. Кстати, при обследовании врачи определяют ее размеры так же, как при беременности: «миома 4 недели», «миома 12 недель». Странно, да? Вместо ребенка – миома.

Посоветовали нам одного специалиста, слава о котором впереди него за много верст бежала. Говорят, несмотря на сравнительную молодость, не одной женщине помог, не в одну семью счастье принес. Женщины, которые у него лечились, только глаза закатывали и в один голос все говорили: «Сказочный доктор, просто сказочный!». Вот к этому сказочному светилу я и явилась – разбираться и с миомой, и с бесплодием.

- Вообще-то миома причиной бесплодия не является, — сообщил мне врач. – И с миомой женщины беременеют и рожают. Но тем не менее с психологической точки зрения влиять очень даже может.

- Это как же? – спрашиваю я.

- Организм – штука сложная и тонко настроенная. Вот вы ему посылаете сигнал «хочу забеременеть!», он шлет в матку запрос, готово ли все для этого инновационного проекта, а ему оттуда ответ: «Извините, место занято, у нас тут и так 12 недель!». Ну, он и дает «отбой».

- Что вы такое говорите? – таращу я глаза я в полном изумлении. – Вы дипломированный медик или сказочник какой-нибудь?

- Я сказочный доктор. Придерживаюсь новых, современных холистических представлений о происхождении болезней.

- Холи… каких?

- Холистических. Если коротко, то все в наших организмах взаимосвязано, и у каждой болезни есть психологическая причина. Она кроется в неправильных мыслях, убеждениях или действиях. Устраните причину – болезнь сама пройдет. Ну, а медикаментозное лечение поможет этот процесс ускорить.

- Да от каких же действий или убеждений миомы образуются?

- Для вашего организма она явление чужеродное, пришлое. И я бы на вашем месте задумался, чем это вы для нее такая привлекательная, почему она именно у вас поселиться решила.

- Да тут думать и гадать до морковкина заговенья можно, и ведь не проверишь – так это или не так.

- А вот и нет! Очень даже проверишь. Попробуйте с ней поговорить!

- С миомой???

- Ну да. Почему нет? Может, она вам что-то важное сказать хочет, а вы ее не слушаете. Вот она и разрастается! Заметь, мол, меня, обрати внимание!

- Ну как же я с ней поговорю, если она просто неодушевленная опухоль, которую невооруженным глазом даже и не увидишь?

- А вы ее одушевите на время! Подумайте, какой у нее образ в вашем представлении. Найдите предмет, на нее похожий, разместите напротив себя. Ну и поговорите! Можно просто так, а лучше – письменно. Задали вопрос – написали ответ. Это чтобы потом можно было перечитать, поразмыслить…

- Странные у вас методы, доктор!

- Зато и результаты сказочные!

Вспомнила я дамочек, которые глаза закатывали, про этого доктора рассказывая, и решила не спорить. Что мне, трудно, что ли? В общем, распрощалась я с ним и пошла домой – миому одушевлять.

Как ни странно, внешний вид моей «доброкачественной» я вообразила очень даже легко. Она мне представилась похожей на диванную подушку-думку, есть у меня такая – круглая, в меховом чехле, с одной стороны белая, с другой – бежевая, и с обеих сторон вышиты глазки и улыбающийся рот. Добродушная такая миома, приветливая.

Усадила я это улыбающееся чудо на диване, сама напротив в кресло села, и призадумалась. Ну, сели, а дальше-то что? Наверное, надо поздороваться. Я на всякий случай тоже ей улыбнулась и говорю:

- Ну, здравствуй, миома!

Она молчит, мне в ответ улыбается.

- Меня Алена зовут, а тебя? Ах, да, тебя – миома!

- Мама Миома, — это она меня поправила. Нет, не вслух, но вдруг мне так подумалось, словно в голове кто-то еще появился.

- Мама Миома? Нет, мою маму Галиной зовут. Спасибочки, мне второй мамы не надо.

- Ты сама и есть вторая мама!

- К сожалению, нет. Мамой я стать очень хочу, но у меня не получается. Может, и из-за тебя, хотя точно не знаю.

- Нет уж, придется тебе поверить, что ты – вторая мама. Да еще какая! Мамаша! Мамища! Буквально Мать Мира! А я – всего лишь твое скромное отражение, Мама Миома, будем знакомы.

- Чего-чего? Миома моя дорогая, что это ты такое странное тут несешь? Какая я тебе Мать Мира? О чем это ты?

- Мать, мать, еще какая мать! Ты ведь как живешь? Всех прижать, пожалеть, обогреть! Во все вмешаться, все поправить! Всем посоветовать, всеми поруководить, за всех решить! За всех попереживать, за всех все сделать! И ответственность за все на свете ты чувствуешь, и несешь ее по жизни гордо, как беременная – свой живот. Вылитая мамочка!

В принципе, Миома довольно точно нарисовала мой портрет. Но, на мой взгляд, он получился очень даже симпатичным – собственно, за эти самые качества я себя очень уважала, и окружающие тоже. Ценный специалист, верная подруга, хорошая дочь, надежный сотрудник, и все такое…

- Ну, если я такая, как ты рисуешь, то кому же рожать, как не мне? – задала контрвопрос я. – Раз уж я такая «Мать Мира», то уж одному-то ребеночку, да еще своему собственному, точно хорошей мамой буду! Или ты имеешь что-то возразить?

- Имею, и очень много, — обнадежила меня Миома. – Все хорошо в меру. А ты для ребенка так просто даже опасна!

- Я? Опасна??? Ну, знаешь ли! – оскорбилась я. – Чем это я ему могу быть опасна собственному дитю?

- А давай вместе подумаем, — предложила Миома. – Как будто я – твой будущий ребенок, и размышляю, приходить к тебе или не приходить. Ну, вроде игра такая!

- Ну, давай, — с сомнением согласилась я. – Не привыкла я такой ерундой заниматься, но попробовать можно.

- Тогда представь: я – твое будущее дитя, сижу на облачке, думаю, воплощаться мне или еще погодить. А ты – та женщина, которая мне в мамы предназначена, сидишь дома, меня ждешь. Представила картинку?

- Ну, представила вроде…

- Вот смотрю я на тебя с небес и думаю: ну, рожусь я у тебя, и что? У тебя же на меня времени не будет! Ты вон за всех стараешься все и решить, и воплотить, и проконтролировать. И попереживать, если что не так. Когда тебе мной заниматься?

- А я так не буду! Вот ты родишься – и я сразу на тебя переключусь! – приняла игру я.

- Ага, переключишься, только оно мне надо? Ты ж мне со своей гиперопекой и суперзаботливостью ни жить, ни дышать не дашь. Я самореализоваться хочу, а ты будешь меня ограничивать.

- Не буду я тебя ограничивать, с какой стати? – сердито ответила я. – Конечно, я буду тебя поддерживать, направлять, оберегать…

- …так, что шагу ступить не позволишь, — подхватила Миома. – «Это нельзя», «вон то опасно», а куда идти и что делать – «мамочка лучше знает».

- По-моему, ты надо мной издеваешься, — с подозрением сказала я. – Чувствую я скрытую иронию, вот что!

- Ну да, ну да! Мамочка лучше знает, что и как говорить, — охотно поддержала меня Миома. – Кто бы сомневался?

- Ты чего такая вредная? – возмутилась я. – Язвишь тут…

- А дети вообще часто вредными бывают, — сообщила Миома. – Считай, что это я тебя тренирую. Ты вот лучше скажи, зачем я тебе нужен? Ну, ребенок тебе – зачем?

- Ну, как зачем? Мы с твоим папой любим друг друга, вот и хотим скрепить наш союз.

- Ага, значит он неустойчивый, без меня вот-вот развалится?

- Нет, ну что ты! Никуда мы разваливаться не собираемся! Это я просто не так сформулировала. Сейчас, погоди… Просто если семья, то положено, чтобы в ней дети были.

- А я не хочу рождаться, потому что положено! Мне вообще по инструкции жить скучно будет! Не в моем характере!

- Ах, у тебя уже и характер имеется? – изумилась я. – Ну и детки нынче пошли! Еще не родился, а уже характер проявляет!

- А ты как думала? Время Индиго и Кристаллов, мы такие! В нас особенные программы заложены, не такие, как у вас, допустим, или у наших дедушек-бабушек. А ты «положено», «должны»…

- Я опять не то сказала. Мы тебя хотим не потому что «положено», а потому что хочется, чтобы рядом был маленький человечек, о котором можно заботиться, играть с ним, гулять, разговаривать…

- Заполнять собой вашу пустоту? Нет уж, увольте!

- Ну почему пустоту? Нет у нас никакой пустоты, мы очень даже наполненные! Наоборот, мы поделиться хотим — подарить тебе свою любовь, нежность, ласку. Научить тебя всему, что мы сами знаем. Продолжить свой род, в конце концов!

- Вот это уже ближе к теме. Поделиться – хорошо. А взять вы у меня что-нибудь хотите?

- Взять? Ну, не знаю. Может, потом, когда вырастешь… А пока – ну что с тебя взять? Ты же маленький, беспомощный, нуждаешься в опеке…

- Опять Большая Мамочка вылезла, — укорила меня Миома. – Давать, давать, давать, пока ребенок не поперхнется… А ты вот спроси лучше, что я хочу тебе дать!

- И что же ты хочешь мне дать? – послушно повторила я.

- Я могу научить тебя безусловной любви – ведь мы, дети, не даем оценок, мы просто любим. Я могу вернуть тебе ощущение себя – ведь каждый ребенок считает себя центром Вселенной, а взрослые почему-то смещают этот центр в посторонние объекты. Я могу подарить тебе умение превращать все в игру, и даже самые скучные обязанности станут для тебя забавой. Я могу научить тебя верить в чудеса – ведь дети это умеют, а взрослые для этого слишком серьезны. Я могу показать тебе, что это такое – доверять Миру и разрешать ему делать что-то за тебя. Я могу показать тебе, что такое Творить Свой Мир – из пластилина, из бумаги, из старых занавесок, из травы, из чего угодно! Я могу сделать все это для тебя, если ты мне позволишь.

- Малыш… Я… я не… — мой голос прервался, потому что я сильно разволновалась. Сначала я хотела сказать, что да, конечно же, позволю. Но тут же поняла, что не могу и не хочу ему лгать, а мое «да» было бы неправдой. То, что он говорил, было для меня странным, непривычным и даже немного пугающим. Как это – «я – центр Вселенной»? Почему это Мир должен что-то делать за меня? Какая может быть забава в скучных обязанностях? Да и жить «без оценок» так трудно… Пожалуй, я не готова была взять так много у своего будущего ребенка. ПОКА не могла! Мне сначала надо было самой много чего переосмыслить…

- Слушай, Миома! Давай мы пока прекратим эту игру, ладно? – попросила я. – Мне подумать надо.

- Ну, если только самую малость. Но сильно раздумывать не советую! Так как раз Большие Мамочки поступают. Думают, думают… За себя, за детей, за Мир…

- А как надо?

- А надо бы – играючи, — посоветовала Мама Миома. – Без свирепой серьезности. Чтобы твоя материнская сущность не разрасталась сверх всякой меры.

- Хочешь сказать, что я вечно беременна какой-нибудь идеей? – невесело усмехнулась я.

- Да если бы идеей! А ты если и беременна, то тревогой за судьбы мира. Много на себя берете, мамочка!

- Знаешь что? Мамочкой я буду – обязательно! И не какой-нибудь абстрактной Матерью Мира, а конкретной мамой своего ребенка! И жить вместо него я ни за что не буду – я к тому времени стану совсем другой. Я поняла все, что ты сказала, и, как видишь, даже не спорю. Доктор-то и вправду сказочный совет дал – приятно бывает поговорить со своей болезнью… Много нового и интересного о себе узнаешь.

- И что же ты такого о себе новенького узнала?

- Да вот ты смеяться будешь, а я вдруг поняла, что я действительно Мать Мира! Я даже своей собственной маме мамой пытаюсь быть. Она меня, как мне кажется, порою побаивается… И мужа опять же все время как ребенка опекать пытаюсь. Хотя он не дает, сопротивляется, а я еще и обижаюсь на него за это. Нет, честное слово, и смех и грех!

- Ну вот, и кто из нас после этого Мама Миома???

- Да ясное дело, кто! Ты ж говорила, что ты – мое отражение, ну так я поняла, что так оно и есть. Еще бы вот понять, как нам с тобой расстаться.

- Ляжешь спать – положи меня под голову. Я тебе сны показывать буду. Глядишь, чего полезного и вынесешь.

… Когда я ложилась спать, я вместо обычной подушки взяла эту, меховую, улыбчатую. Она мне теперь казалась почти родной, буквально частью меня – как моя миома.

- Ты чего это? – удивился муж.

- Не мешай, я в детство впадаю, — отмахнулась я.

- Аааа… Ну тогда ладно. Дело полезное!

Сны мне снились самые невероятные – как в детстве. Там было столько всякой веселой чепухи – как в мультиках, так что наутро муж мне сообщил, что я всю ночь мешала ему спать, потому что смеялась во сне. Но это он еще не знал, что его ждет после завтрака. Дело в том, что я во сне увидела очень веселое действо, которое мне сразу же захотелось воплотить в жизнь. Я решила… скормить свою миому птичкам! Скажете, с ума сошла? Ага, сошла! Время от времени с него надо сходить – а как иначе вернуться в детство???

Я взяла муку, завела тесто и закатала в него по горстке семечки и пшена – назначила теми мелочами жизни, которые постоянно меня тревожили и покоя не давали. Развела дрожжей – ведь моя миома до сих пор росла, как на дрожжах, и меня это страшно пугало, а теперь вроде как даже на руку получилось. Дрожжи на молоке развела – на том, каким я миому вскармливала, а теперь для своего малыша приберегу! Размешала, замесила и испекла. Пока пекла – излагала мужу все свои идеи. Другой бы пальцем у виска покрутил, а мой ничего, все понял и согласился участвовать. Нет, все-таки у нас очень крепкий союз! В общем, вынули мы из печки пирог, остудили… Красота! Я его круглым сделала, вареньем на нем глаза и улыбку нарисовала – вылитая Миома!

А затем мы с мужем на пару обнесли этот пирог трижды вокруг вашего дома со словами:
Носилась миома мимо нашего дома,
В двери стучала, а в дом не попала,
Птички пролетали, миому склевали,
Ничего не осталось, вся рассосалась!

После чего покрошили мы пирог возле дома, чтобы птички доделали начатое! И птичкам хорошо, и нам приятно! А уж про миому я и не говорю — столько ей внимания еще никогда не уделяли!

Веселились мы в тот день, как дети. И так мне радостно было – ну просто словами не описать. Это потому что я на время забыла о судьбах мира, и о своей ответственности, и даже о том, что я ребенка очень хочу, а просто резвилась по полной программе, вот и все!

И потом я стала за мыслями следить. Как только мне хочется в роли Матери Мира побыть, я сразу свою Маму Миому вспоминаю и себя осаживаю. Даю, значит, другим право на самоопределение. На меня даже обижались некоторые – я ведь ответственность с себя сняла и им передала, а они-то уже привыкли, что «мамочка» не подведет. Но я твердо решила свою миому больше не подкармливать, а «малышам» давать расти самостоятельно.

А на следующей неделе я к доктору иду. К тому самому, сказочному. И почему-то я больше чем уверена, что результаты обследования его ой как удивят! Скажете, ерунда, чудес не бывает? А я теперь думаю совершенно иначе! Я верю в сказочных докторов, и в судьбоносные встречи, и в говорящие миомы, и в то, что дети начинают воспитывать своих родителей задолго до того, как родились. Ведь если подумать, то что такое рождение ребенка? Самое настоящее ЧУДО! И это чудо вот-вот придет в нашу жизнь. Не будет больше Мамы Миомы, а буду я просто – МАМА!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Вторник, 15.09.2015, 19:38 | Сообщение # 219
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
РЕАЛИТИ-ШОУ



- Ах, что это вы делаете? Зачем это вы ко мне веревку прицепляете?

- Исполнители мы. Из Небесной Канцелярии. Сейчас тут будет реалити-шоу — ваши желания исполнять будем.

- Ну так пожалуйста, исполняйте! Это мне очень приятно! Только веревка при чем?

- Велено ваши желания исполнить в буквальном смысле слова. Вы вот, например, к своему мужу, Петру Николаевичу, привязаны? И мечтаете, чтобы он к вам так же крепко привязан был?

- Ах, конечно, очень даже мечтаю! Это же муж мой, любимый и единственный! В семье все должны быть привязаны друг к другу – не разлей вода!

- Ну вот, значит, привяжем вас сейчас вот этой веревкой, чтобы, стало быть, не разлей вода до гробовой доски…

- Ну ладно, это пусть. Даже хорошо, если до гробовой доски! Мы с ним в жизни так и отражаем всякие напасти, спина к спине.

- Хорошо, спина к спине и привяжем, отражайте на здоровье.

- А к запястьям веревки зачем прилаживаете?

- К родителям своим привязанность испытываете?

- Конечно! А как же! Это же родители! Я к ним с самого детства очень привязана!

- Ну, значит, все правильно. Слева мама, справа папа – теперь между вами неразрывная связь.

- Да? Хорошо, и родители пускай со мной будут. Слева и справа – как славно-то! Прямо как в детстве…

- А теперь спереди позвольте, к животу веревку приладить…

- А это для кого?

- Для детишек ваших. Вот сынок, вот дочурка, а веревка – вроде пуповины. Теперь можете прижимать их к груди, сколько захотите. А можете и не прижимать – они и так никуда не денутся.

- К ребятишками своим я привязана – просто слов нет как! Солнышки мои, лапочки! Для них и живота не жалко.

- Дайте-ка вот сюда веревочку накинуть…

- Неудобно на шею-то… Как удавка… Это вы кого мне цепляете?

- А это ваши обязательства. Кредиты, долги и все такое прочее. Вы же связаны разными обязательствами?

- Связана, еще как связана! Только как без этого? Хочется ведь пожить по-человечески, вот и влезаю и в долги, и в кредиты.

- Слишком уж вы к материальным ценностям привязаны… Сами себя душите!

- Да нет, ничего, нормально. Расплатимся как-нибудь. Только вот неудобно, что на шее…

- Не сильно давит?

- Ну, если не двигаться, то не сильно. А при движении, конечно, дыхание перехватывает. Ну ладно, я приспособлюсь как-нибудь.

- Так, дайте-ка вашу ногу, и сюда еще веревочку, на лодыжку…

- А это для кого так низко?

- А это для всяких мелких привязанностей. К собачке вашей, к телевизору, к «Одноклассникам». Привязаны ведь?

- Нуууу… В общем, наверное, да. К собачке так особенно. Она как член семьи! Да и «Одноклассники» тоже. А уж герои сериалов! Переживаешь за них, как за своих.

- Конечно-конечно! Мы понимаем, привычка – вторая натура. Ну вот, готово!

- И что теперь?

- А теперь – наслаждайтесь, двигайтесь, гуляйте, отдыхайте, работайте! В общем, живите!

- Постойте! Но это же неудобно – вот так, с веревками. Как нам двигаться? Мы же запутаемся!

- Запутанные привязанности – не такая уж и редкость. Зато потом распутывать можно, некоторым даже интересно.

- Не уверена, что мне это будет интересно. И потом… Движение очень ограничено. Все время приходится оглядываться, сопоставлять свою скорость с другими…

- Это неизбежно. Придется. Вы же в связке.

- Что в связке, то в связке… Связаны по рукам и ногам!

- Так привязанности как раз этим и отличаются – связывают по рукам и ногам! Придется потерпеть!

- Так, дети, вы куда рванули?! Тише, тише! Вы же меня с ног собьете! Я за вами не поспеваю! Да стойте же, кому говорю!

- Дети не могут стоять, им надо двигаться вперед. И ускоряться! Иначе они никогда не вырастут.

- Петя, Петруша! Ты там как? Я тебя не вижу! И отношения твоего не чувствую!

- Да тут я, тут, никуда не делся. Только вот простора нет. Руки связаны!

- Ладно, потерпишь. Не маленький! Мама, папа, а вы куда это в разные стороны ринулись?

- Доченька, а мы расходимся. Тебя вырастили, долг родительский выполнили, теперь будем жить по отдельности.

- Как? Почему? Погодите, вы же меня сейчас надвое разорвете! Я же к вам обоим одинаково сильно привязана! Не делайте этого!

- Прости нас, дочь, но мы так решили! Ты взрослая, у тебя своя семья есть. У нас своя жизнь, а у тебя своя.

- Ой, мамочки, больно-то как! Петр! А ты куда там рвешься? Ты мне сейчас хребет сломаешь! Ууууу, захребетник!

- Неудобно мне. Руки затекли, и ноги тоже. Вообще света белого не вижу. Не хочу я этой привязанности, ну ее. Свободы охота. Сейчас сорвусь с поводка и пойду налево.

- Дети! Да не спешите же вы так, мамочке больно! И мелкие привязанности мешают, тянутся за мной, как хвост. Как кандалы у каторжника!

- Хоть и мелкие, а много их у вас. Их и правда за собой таскать – каторжный труд. Но придется!

- Что значит «придется»??? Мне детей догонять надо, а они меня назад тянут! И родители не вовремя расходиться надумали. Петя, Петя! Ну ты-то что молчишь??? Неужели тебе все равно???

- Осторожно, так вы можете себе руки-ноги повредить.

- Да что там руки-ноги, я сейчас вообще на части рассыплюсь! Я двигаться не могу – они же тянут каждый в свою сторону! Отвяжитесь вы от меня! Слышите, отвяжитесь от меня все!!!

- Секундочку… Спокойно! Сейчас мы вам поможем. Все, отвязываем.

-Ффуууу, сразу полегчало… Слушайте, вы, исполнители царя небесного! Что это за шоу вы мне тут устроили?

- Реалити-шоу, называется «Мои привязанности». Ну и как впечатления?

- Жуткие впечатления! Я чуть с ума не сошла! Зачем это все?

- Исключительно для того, чтобы наглядно показать вам действие привязанностей. Вам кажется, что быть привязанной – это хорошо и проявление любви, а на самом деле это проявление эгоизма и ограничивает свободу – как вашу, так и ваших близких. Именно поэтому вся ваша система становится неповоротливой и статичной. Каждый испытывает досаду из-за того, что не может двигаться непринужденно, и поэтому стремится вырваться, уйти, отвязаться.

- То-то у меня детки такие отвязные… Выходит, чем больше я к ним привязываюсь, тем сильнее они хотят отвязаться?

- Так и выходит. И если однажды вы услышите от кого-то из них «да отвяжись ты, мама!», не удивляйтесь.

- Знаете что? Забирайте-ка вы все свои веревки. Забирайте, забирайте! Они мне больше не понадобятся.

- Точно?

- Точнее некуда! Будем считать, что я разобралась со своими привязанностями. Так-то посмотришь – вроде тесный круг родных и близких, а приглядишься – все куда-то рвутся, и сердце из-за этого на части рвется. Пусть уж лучше так, по доброй воле будут рядом. Или даже не рядом. Но только без веревок!

- Вы действительно этого хотите?

- Да, да! Теперь-то я на своей шкуре испытала силу привязанностей… Лучше уж без них!

- Ваше желание принято к исполнению. Небесная Канцелярия, реалити-шоу, всегда в эфире! А вы еще не избавились от своих привязанностей? Тогда мы идем к вам!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 18.09.2015, 18:31 | Сообщение # 220
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
СКАЗКА ПРО ТРИЕДИНОЕ ГОСУДАРСТВО



По теории Эрика Берна, в каждом из нас живут Внутренний Ребенок, Внутренний Взрослый и Внутренний Родитель. Ребенок — это наша спонтанность, радость жизни, творчество — и в то же время детский эгоизм, беспечность и разбросанность. Родитель — это наш опекун, хранитель мудрости, опыта и традиций, но он же может стать ментором и постоянным критиком. А Взрослый… Взрослый — это наш Деятель и Созидатель, он принимает решения и воплощает их в жизнь. Если все трое дружат между собой — отлично, это признак гармоничной Личности. А если нет… Тогда плохо всем!

В одном цветущем и теплом краю располагались три государства: Детское Королевство, Родительская Монархия и Взрослая Республика.

В Детском Королевстве каждый день был новый король, потому что предыдущего скидывали – всем хотелось взобраться на трон и посидеть. Так же и утром: кто первый встал, того и горшок. А еще там целыми днями царила неразбериха и суматоха, потому что всем хотелось пошуметь, побегать и побеситься, и никто себе ни в чем не отказывал. Промышленности там вовсе никакой не было, так как работать никто не хотел, а все хотели играть. Строили там в основном песочницы и детские площадки, а домики делали из старых покрывал, набрасывая их на столы: стол – крыша, покрывало — стены.

Дети часто ссорились между собой и даже время от времени дрались, потом плакали и бурно мирились. А иногда несколько детей собирались вместе и начинали подговариваться против кого-нибудь, тогда вообще наступал полный хаос и кавардак. Питались дети в основном конфетами, пирожными и чупа-чупсами, поэтому столовых не строили, зато всяких ларьков было великое множество. В общем, жили в Детском королевстве весело, но суматошно.

В Родительской Монархии, напротив, царил суровый порядок и полная тишина. Это потому что жители с утра до вечера занимались научной деятельностью: писали законы и следили за их выполнением. Поскольку родители были все как один законопослушными, то законы выполнялись неукоснительно, любые отклонения тут же карались пожизненным заключением. Строго по графику, с 18.00 до 19.30 по понедельникам, средам и пятницам в чистых до стерильности залах заседаний повсеместно проводились диспуты по текущим проблемам и изменениям в законодательстве, на которых от скуки мухи дохли, поэтому в Монархии даже насекомых не водилось. И в целом по стране было мрачно и скучно. Да и как еще может быть в государстве, где дома и деревья выстроены ровно, по линеечке, питание строго сбалансировано, а любой шаг определен регламентами и предписаниями? Ведь уважающий себя родитель сызмальства без инструкции даже в уборную не выходил, не говоря уже об общественных местах…

Взрослая Республика была как раз посерединке между Детским Королевством и Родительской Монархией. Республика процветала и обогащалась на поставке чупа-чупсов и прочих сладостей детям и на непрерывных поставках бумаги и чернил родителям. Да, да, родители предпочитали писать по старинке, чернилами, и этот продукт у них очень ценился и назывался «черное золото». Взрослые умели и любили работать, и созидание было их главной целью жизни. Они созидали все – от горшков для детей до академических шапочек для родителей, добывали природные ископаемые и строили космические аппараты. Только вот наряду с процветанием и обогащением все больше наступала в республике всеобщая усталость, разные болезни одолевали, да и смертность неуклонно увеличивалась. Но взрослые не обращали на это внимания, потому что нужно было развивать промышленность и инфраструктуру, проводить геологические разведки и наращивать темпы производства.

Шло время, население всех трех стран разрасталось, и все больше требовалось покрывал для домиков и качелей для детских площадок в Детское Королевство, а также комплексных обедов и противорадикулитных поясов в Родительскую Монархию. А у взрослых, как назло, спад производства – и оборудование износилось, и половина работоспособного населения то и дело на больничном сидит, потому что сил больше нет. В общем, стали поставки срывать и оставлять соседей без полезных материалов и без полноценного питания.

Вот тогда-то все и заволновались. Родителям надо законы новые писать – а нечем и не на чем. Детям развивающих игр не хватает и кушать очень хочется. А взрослые еле шевелятся, как осенние мухи, вот-вот и вовсе в спячку впадут. Что делать? Как выживать?

История не сохранила сведений, кто первый подал идею устроить общий сбор. В детских летописях он называется «Большая Тусовка», в родительских – «Всеобщий Саммит», а у взрослых – «Триединое Царство». Названия разные, но события описаны одни и те же: общий сбор состоялся, и на нем были приняты судьбоносные решения.

Но сначала, конечно, все на этом сборище переругались.

От Детского Королевства прибыл король Вася 482-ой, потому что как раз в этот день ему удалось отобрать корону у Пети 718-го.

- Что же вы творите, как вы можете? – кричал Вася, топая ногами и надувая и без того пухлые щеки. – Третий день без пирожных и каруселей – где это видано? Где наше счастливое детство, скажите на милость??? Да вы просто детей не любите! Мы будем жаловаться! И плакать! Ы-ы-ы-ы-ы!

- Ежели заказы сформированы и приняты к исполнению, то отгрузка и доставка должны быть выполнены в надлежащий срок и в подобающем виде, — бубнил с листа ноту протеста Монарх-Патриарх, представитель Родителей.

А Главный Взрослый сидел и просто молчал. Он смертельно устал, и у него не было сил вступать в дискуссии.

Но вот в какой-то момент говорящие выдохлись и, так и не услышав ответов на свои вопросы, наконец-то обратили внимание на безнадежно молчащего взрослого.

- Дяденька. вам плохо? – спросил король Вася. Он, в принципе, был добрый мальчик, только очень уж увлеченный собственными «хотелками».

- Нужна помощь, сынок? – наконец-то оторвавшись от бумаг, уставился на него через очки Родитель.

- Думаю, да, — наконец-то вымолвил Взрослый. – Скажу вам честно: мы на грани истощения, и Взрослая Республика в опасности. Боюсь, скоро мы совсем не сможем обеспечивать вас всем необходимым, да и себя тоже. У нас… у нас Великая Депрессия, вот!

- Но почему??? – в один голос вскричали монархи сопредельных государств.

- Мы много работаем, никогда не отдыхаем, мы пребываем в хронической усталости, и у нас нет никаких рецептов борьбы с этой напастью.

Это заявление повергло правителей в шок. Но ненадолго. Первым среагировал Вася 482-ой. Для начала он не без сожаления отдал Главному Взрослому шоколадку, которую берег на черный день в кармане мантии, а потом его и вовсе осенило:

- А мы вас приглашаем в Детское Королевство, отдохнуть и развеяться! У нас там карусели, игры всякие, не надо суп кушать и вообще весело!

- А мы могли бы порыться в своих архивах и библиотеках, где собран весь мировой опыт от начала времен, и найти способы борьбы с Великой Депрессией, — опомнился и Монарх-Патриарх. – Будьте спокойны, у нас все учтено!

- Да? – с надеждой поднял голову Взрослый. – Это правда можно устроить?

Устроить это оказалось не так-то просто – потребовались и время, и усилия, но тем не менее идея оказалась плодотворной. Накопленный Родительской Монархией многовековой опыт очень пригодился, а регулярные туры в Детское Королевство стали быстро возвращать взрослым радость жизни.

«Если надо развеяться, пошалить, оторваться по полной и почувствовать себя ребенком – это к нам! – такие слова были написаны на красочных буклетах Детского Королевства. – Исполнение всех ваших желаний, игры, танцы и безмятежное детское счастье – оптом и в розницу».

«Любые консультации, исторические сопоставления, сокровища мудрости, примеры из жизни, опыт предков – на все времена, на любой вкус!! Полезные советы – в подарок! – гласили проспекты Родительской Монархии.

А взрослые… Взрослым теперь было очень хорошо. Отдохнувшие, научно подкованные, они с новыми силами изобретали, производили, расширяли, добывали и созидали – в общем, двигали прогресс.

Со времени того достопамятного собрания все три государства живут в мире и согласии, взаимодополняя и взаимообогащая друг друга, и процветают до сих пор. А в исторических хрониках их часто так и называют – Триединое Государство, или попросту — Триумвират.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Воскресенье, 20.09.2015, 17:11 | Сообщение # 221
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
СКАЗКА ПРО ОПЫТНУЮ АГАШУ



Жила-была на свете Агаша. Родитель у Агаши был суровый, строгий, и часто ей внушал «Только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на ошибках других». Агаша девочкой послушной была, Родителю своему свято верила, вот и решила, что никогда в жизни не будет своих ошибок совершать: зачем, если чужого опыта вокруг полным-полно?

Она только и делала, что пряталась в уголке за печью и собирательством занималась. Только другие грибы и ягоды собирают, а она – чужой опыт. Все случаи жизненные она через Сито Разума просеивала и самые запоминающиеся в Корзинку Памяти складывала. Только почему-то добрые происшествия через это сито как-то легко проскальзывали, а которые пугали – застревали и задерживались, вот они-то в Корзинку Памяти и попадали.

Вот вскоре в голове у нее целое собрание печальных опытов собралось.

«Не подходи к печке, обожжешься»

«Не трогай утюг, уронишь»

«Не носись сломя голову, упадешь»

«Не клади в карман, потеряешь»

И Агаша не подходила, не трогала, не носилась, не клала и вообще из-за печи редко вылезала, Родитель такой беспроблемной дочерью премного доволен был.

Стала подрастать – там другой опыт пошел. Девчонки на вечерки ходят, хороводы затеивают, сарафаны себе новые шьют, а Агаша все их опыт собирает и обобщает:

«Не будь доверчивой – обманут»

«Не гуляй допоздна – ославят»

«Не перечь старшим – осудят»

«Не лезь со своим мнением – обидятся»

Агаша не гуляла, не перечила, не лезла и доверчивой уж никак не была. Сидела-пыхтела, наблюдения вела, коллекцию свою пополняла.

Тут время пришло, когда ее сверстницы влюбляться стали и замуж выходить одна за другой. Кто-то – удачно, кто-то – не очень, и вот это «не очень» Агаше душу тревожило: а вдруг и ей не повезет? Тем более что на эту тему столько негативного опыта женским полом накоплено!

«Не торопись – ошибешься»

«Не суйся – обожжешься»

«Не рискуй – оступишься»

Агаша не торопилась, не совалась и не рисковала – зачем же ей жизнь свою молодую губить, голову в петлю совать? Надо присмотреться, хорошенько все взвесить. А то можно такой опыт получить, что мало не покажется!

А у девчонок выросших уже свои детки пошли. Ну, тут у Агаши в Корзинку Памяти страхи просто градом посыпались. Дети, они же такие – везде лезут, суются, встряпываются и много волнений своим родителям доставляют. Да и поговорки про деток в народе ходят такие красноречивые:

«И от доброго отца родится бешена овца»

«Из одной печи, да неодинаковы калачи»

«Не выросло то яблочко, чтобы черви его не точили»

И сделала Агаша из своих наблюдений да из чужого опыта печальный вывод:

«Маленькие детки – маленькие бедки,

Большие детки – большие бедки».

Так Агаша и состарилась, ни разу не оступившись, ни в чем не ошибившись, а Корзинка Памяти у нее под самый верх чужим опытом наполнена – уже больше и складывать некуда.

И вот пришел тот час, когда Душа ее отлетать собралась. Вышла она из тела, поднялась над Землей, обозрела ее с горних высей, и вдруг увидела, как мир-то хорош, и сколько в нем всяких разностей одновременно происходит. И угол свой за печкой увидела, в котором, считай, всю жизнь просидела. И так ей обидно стало: ведь Мира-то она, почитай, и не видела! Смотрит – люди на Земле все как-то меж собою связаны, все друг другу помогают или мешают, пробуют, порою даже и ошибаются, а потом опытом обмениваются. А ведь она, когда пыталась мудростью из своей корзинки поделиться, всегда непонятой оставалась. Не брали люди ее мудрость, отказывались. И ее недолюбливали, побаивались даже, старались десятой стороной обойти… Почему так?

от Агаша перед Господом предстала.

- Ну, с каким багажом прибыла, душа моя? Что в этой жизни узнала, что поняла? – спрашивает Господь.

- Много что узнала, да мало что поняла, — Агаша говорит. – Вот, прими, Господи, от меня корзиночку с мудростью народной – всю жизнь собирала!

Глянул Господь в корзинку – и только головой покачал.

- Что ж у тебя в корзинке одни страхи собраны? Разве жизнь только из них состоит?

- Да и я не знаю, из чего она там состоит. Я, оказывается, толком и не жила-то. Только теперь, сверху, увидела, какой Мир большой…

- А чего ж при жизни не видела?

- Так мне когда было? Я за печкой сидела, опыт собирала!

- Опыта набираться надо, а не собирать его. Что-то, уж прости, не вижу, чтобы ты шибко опытной стала.

- «Только дураки учатся на своих ошибках, умные учатся на чужих» — так мой Родитель говаривал… — отбарабанила Агаша с детства заученную мудрость.

- А ты и поверила… Да если ошибок не совершать, как душе совершенствоваться? Получилось неладно – исправь, сделай лучше! А если каждый сиднем сидеть будет да чужой опыт изучать, так и вся жизнь в мире остановится.

- Так страшно было! – созналась Агаша. – Кругом столько негативного опыта! Туда пойдешь – одни ошибки, сюда – другие. Вот я и старалась поменьше высовываться, от страха-то…

- А чего боялась, если даже не попробовала? Откуда у тебя в корзинке столько страхов-то взялось?

- Так это не мой опыт, чужой! Я его всю жизнь собирала!

- Кому нужен чужой опыт? – Господь говорит. – Люди на Земле рождаются, чтобы свой опыт получить и общую копилку им пополнить. Каждый опыт – уникален, потому что через Призму Души пропущен. А когда только через Сито Разума – это не опыт, это знания. Только такие знания, опытом не подкрепленные, мертвым грузом на душе лежат и жить мешают.

- А я-то думала, что очень опытная! – опечалилась Агаша. – Всю жизнь ведь на свою коллекцию чужой мудрости положила! И что теперь мне со всем этим делать?

- Использовать для самосовершенствования, — советует Господь. – Из всего можно мудрость вынести, и из твоей жизни тоже. Вот посмотри на корзинку и скажи, чего сейчас хочется?

- Вернуться и жизнь заново прожить, — сказала Агаша. – Везде залезть, все попробовать, все руками пощупать, ногами исходить. Ничего не бояться, никого не слушать, свой собственный опыт получить. Стать по-настоящему опытной!

- Ну вот, а говоришь, жизнь зря прожила, — улыбнулся Господь. – Иногда, чтобы такие простые вещи понять, как раз целая жизнь и нужна! Опыт твой выстраданный, осмысленный, прочувствованный, а стало быть, навсегда в душе и останется. Иди с богом, воплощайся!

… И на земле родился ребенок, которому предстояло стать великим путешественником и исследователем, романтиком дальних странствий, который потом напишет много книг, чтобы поделиться с миром своим позитивным опытом.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Понедельник, 21.09.2015, 13:20 | Сообщение # 222
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
Эта сказка написана для мамочки ребенка-аутиста. Она была заказана давно, но родиться не спешила. «Стимуляция родов» произошла благодаря мыслям девочки Сони, которые потрясли меня до глубины души (статья «Мудрость наших детей», можно прочесть на моем сайте). И во мне вдруг стали разворачиваться картины, полились чувства и эмоции, которые и выплеснулись в виде этой истории. Если кому-то поможет – буду рада.

БРЕДУЩИЕ ВО ТЬМЕ

Сказка для Оксаны



Мне часто снится один и тот же сон. Ночь, пустынное шоссе с белой разделительной полосой, теряющееся во тьме, по бокам – два ряда фонарей, словно подвешенные звезды, разгоняющие мрак. Я иду по кромке шоссе и напряженно смотрю влево и вниз. Там, под высоким крутым откосом, точно такое же шоссе – те же два ряда фонарей, разделительная полоса, ровный асфальт, и по дальней кромке тоже идет человек. Но, в отличие от меня, он не смотрит по сторонам. Он вообще никуда не смотрит. Его взгляд устремлен внутрь, в себя. Он двигается размеренно и механично, как робот. Я его знаю, этого человека. Это мой сын. Я очень боюсь, что он оступится и упадет — его шоссе, как и мое, слева обрывается высоченным откосом. Улетишь – костей не соберешь. Надо быть предельно внимательным. Но он смотрит вперед незрячими глазами и не ощущает опасности. Я хочу крикнуть, предупредить, но мой крик повисает тут же, неподалеку от моих губ, словно у него нет возможности слететь туда, ниже. Звуковые волны в этом странном пространстве почему-то не распространяются. Не слышно даже звука шагов. Полное, абсолютное безмолвие.

Тут шоссе делает изгиб, надо поворачивать, а мой мальчик продолжает идти по прямой, и через секунду его нога зависнет над бездной, и тогда… Я отчаянно кричу, срывая голос, увязая в ватной тишине, – и просыпаюсь в холодном поту. Слава Богу, это только сон. Всего лишь сон… Хотя наша жизнь очень, просто пугающе, на него похожа.

Я – мама «особенного ребенка». У нас диагноз – аутизм. Вот уже 15 лет мы с этим живем, и я давно оставила наивную надежду на то, что в один прекрасный день мой ребенок вдруг стряхнет с себя сосредоточенное оцепенение, засмеется, запрыгает и завопит во все горло: «Ну что, здорово я вас разыграл???». Нет, таких затяжных розыгрышей не бывает, так что все правда. Аутизм поселился с нами навсегда, и с этим мне давно пришлось смириться.

Аутизм – это такая болезнь, отклонение в развитии. Если кто не слышал, я расскажу: «ауто, авто» – по-гречески значит «сам». Тот же корень, что в словах «автономный», «автоматический», что значит «самодостаточный, самонаправленный». В общем, все сам и в автономном режиме. Ему никто не нужен. Он живет в своем самодостаточном мире и не впускает туда никого, даже меня. И его «самонаправленный» взгляд направлен внутрь – туда, где живет только он сам, в своей запредельной аутентичности. Его реакции на внешний мир неадекватны. Я никогда не знаю, что их вызвало, и почему он вдруг ни с того ни с сего начинает прыгать на месте, или взмахивать руками, как крыльями, или безутешно плакать, или отчаянно скрежетать зубами, или прятаться в темные углы, лицом к стенке… Я не знаю, а он не может сказать. Он всегда молчит и никогда не смотрит в глаза. Ему не нужен никто, но нужна я – его мама, хоть он об этом, возможно, и не знает. Я помогаю ему жить и выживать в этом огромном и чужом для него мире.

Я люблю его так, как невозможно любить обычного ребенка. Когда обычные дети растут, они постепенно обретают самостоятельность, отдаляются и отделяются от мамы, пока не станут взрослой, автономной и самодостаточной личностью. Вот видите, и тут – автономность и самодостаточность… Но в этом случае – со знаком «плюс», а в нашем – со знаком «минус». Без меня он просто умрет. Поэтому я его все еще люблю как часть себя. Я не расслабляюсь ни на минутку и делаю все, чтобы защитить его и сделать по возможности счастливым. Хотя чаще всего мне трудно определить, счастлив ли он. Ведь он молчит, и лицо его безучастно, а те эмоции, которые он все-таки иногда проявляет, никто не может «перевести» на человеческий язык.

Я знаю про аутизм много, очень много. Ведь я старалась помочь моему мальчику, как только можно, и изучила проблему аутизма вдоль и поперек. Я знаю, что аутизм бывает разный, и в отдельных случаях возможна полная адаптация к нормальной жизни. Я знаю, что многие гении и выдающиеся люди были аутистами. К сожалению, это не наш случай. Мы так и не научились ни читать, ни писать, ни говорить. Так бывает. Мой ребенок все еще бредет во тьме по бесконечному шоссе…

Вопросы «за что?» и «почему?» в нашем случае неконструктивны. Просто так есть. А вот вопрос «зачем?» все еще открыт. Зачем ему такой опыт? Зачем он мне? Что мы должны из этого понять, извлечь? Может быть, вы скажете, что глупо – задаваться такими абстрактными вопросами, когда нужно решать насущные проблемы. Но я верю в Бога, и в то, что все, что нам ниспослано – не просто так. У всего имеется какой-то глубинный смысл, и его очень важно понять. Иначе – зачем все это???

И вот сегодня вечером я, накинув теплую курточку, вышла на балкон, чтобы увидеть Вифлеемскую Звезду. Сынуля уснул, у меня есть время для себя. Хотя по-настоящему побыть одной мне не удается – все время незримо присутствует мой мальчик, я боюсь разорвать эту связь даже на секунду. Я смотрела на звезды – они были далеки, холодны и равнодушны, такие же отстраненные, как мой ребенок. Я почувствовала, как трепыхнулось и заныло мое сердце – изболевшееся сердце матери «особенного» ребенка. Это было нельзя, мне ни в коем случае нельзя распускаться, ведь случись что со мной – и страшно подумать, что будет с ним. Поэтому я стала молиться, обращаясь туда, к звездам. Не о чудесном исцелении, нет. О том, чтобы мне ниспослали сил, твердости и понимания. Я исступленно твердила свою просьбу раз за разом и впала в какое-то странное состояние, не то транс, не то анабиоз. И вдруг одна из звезд стала падать. Хотя нет – не падать, а просто приближаться по широкой дуге, стремительно увеличиваясь в размерах, пока не зависла прямо напротив нашего балкона, там, где в темноте угадывались крыши гаражей.

- Тихо, не кричи, — прошелестела Звезда, распространяя мягкое голубое сияние. – Просто направь мне мысль, и я тебя услышу.

Я ничуть не удивилась этому тихому голосу – боже мой, мало ли необычного и особенного в этом мире? Аутизм, например… И на меня вдруг снизошло необычайное, ясное спокойствие. Я перестала чувствовать свое тело, словно мой разум освободился от физических оков и стал автономным. И мысли вдруг стали легкими и ясными, как будто очистились от шелухи случайных слов и ассоциаций. Только она и я, и между нами – прямой луч связи.

- Скажи мне, Звезда, — мысленно позвала я, — зачем нам ниспослано такое испытание?

- Какая разница? Разве от знания что-то изменится? – ответила Звезда.

- Изменится, — твердо сказала я. – Для меня – да. Это придаст мне сил, если я буду знать, почему мой мальчик обречен брести во тьме.

- «Брести во тьме»… - и Звезда засмеялась. Смех у нее был тонкий, серебристый. – Да он куда более зрячий, чем любой землянин, и чем ты – тоже.

- Зрячий? Нет, ну конечно, он не слепой, он все видит. Но не воспринимает! Иногда мне кажется, что он смотрит в другое измерение.

- Так оно и есть, — подтвердила Звезда. – Он не хочет, не может смотреть сюда, на Землю, где бредут во тьме миллиарды зрячих. У него обнаженная душа.

- Обнаженная душа?

- Да. Он слишком честный, понимаешь?

- Не понимаю, — призналась я. – Что ты пытаешься мне сказать? Что значит «слишком честный»?

- Он не может играть по вашим правилам, — объяснила Звезда. – Ему больно…

- Больно – что?

- Ваши души изначально бывают чисты, но стоит вам родиться, и вы постепенно начинаете обрастать коркой. Наращиваете панцирь, чтобы можно было более или менее сносно существовать. А у него такой корки нет. Поэтому он очень уязвим. У него совсем нет защиты…

- Ну как так «совсем нет»? Ведь я оберегаю его, — удивилась я. – Я окружаю его любовью, занимаюсь с ним, я забочусь о нем, я никому не позволяю его обижать!

- Ты не понимаешь, — слегка качнулась Звезда. – Он чувствует боль человечества как свою. И не может с ней справиться – так она велика. Слишком велика для одной души.

- Но мы все (или почти все!) чувствуем боль человечества. Переживаем, когда где-то катастрофа, помогаем нуждающимся, поддерживаем страждущих, боремся со злом… Мы сочувствуем и сопереживаем! – возразила я.

- Вот именно… Со-чувствуете. Со-переживаете. А он чувствует и переживает. Как будто это происходит с ним, и все одновременно, в одно и то же мгновение. Представь, что ты каждое мгновение принимаешь на себя за всех и боль утраты и гнев предательства, горькую обиду и лютую ненависть, неизбывную вину и несправедливое обвинение, и еще много всего… Ты бы вынесла?

- Нет, разве такое можно вынести? – испугалась я.

- Вот видишь… Даже с твоей коркой этого было бы слишком много. А он – обнажен, его душа не имеет иммунитета ко лжи, к коварству, к любому злу… И что он может? Только отгородиться, перестать видеть замечать, и реагировать. Уйти в себя, туда, где безопасно.

- Но от этого он становится еще более уязвимым, — сказала я. – Нельзя, невозможно жить среди людей и не вступать с ними в контакт. Он ведь – часть человечества…

- Это ты – часть человечества, — тут же ответила Звезда. – А он – само человечество. Он – как многоканальный передатчик, понимаешь? В нем на разные голоса вещает весь мир. Он так настроен, и с этим ничего не поделаешь…

- Неправда! – отвергла ее слова я. – Я знаю случаи, когда дети с таким же заболеваниями развиваются, начинают говорить и общаться, приспосабливаются к жизни! Их еще называют «люди дождя»…

- Просто у твоего ребенка слишком тонкая настройка, — тихо сказала Звезда. – Одни способны со временем нарастить хоть какую-то корку, а другие – нет. Но они очень, очень нужны Вселенной, поверь!

- Ты сказала – «передатчик», — вспомнила я. – А кому и что он передает?

- Нам. Звездам, — просто ответила она. – Вы все бредете во тьме. Вы совершаете множество нелогичных и разрушительных поступков, из-за которых жизнь на Земле может прерваться в любую минуту. Вы изобретаете все новые и новые способы уничтожения друг друга и окружающей среды, не задумываясь о последствиях. Если мы будем знать, мы сможем вам помогать. Но ваши умы засорены искаженной информацией, ваши чувства все время лгут вам, а ваши души разучились видеть. Некоторые способны различить частности, но уже не могут охватить целостность. А вот «люди дождя» эту способность сохранили. Они передают информацию в чистом виде, такой, какая она есть. Что ж поделаешь, если она такая страшная…

Я молчала. В моей голове мгновенно пронеслись мысли о техногенных катастрофах, бездумном и опасном использовании атомной энергии, грязных политических играх, оружии массового уничтожения, генетических экспериментах… Мой бедный мальчик! Как же все это принимать на себя, если корки нет, и душа так и не смогла огрубеть…

- Представь себе сеть, — помолчав, сказала Звезда. – По всей планете разбросаны вот такие «передатчики». И Звезды имеют полную картину того, что творится на Земле. Благодаря этому, нам до сих пор удавалось вас спасать. Иногда – в последнюю секунду, но удавалось. Понимаешь, как важна их миссия?

- Пока что я поняла только одно: он переполнен ужасом, — горько сказала я. - Ему невыносимо страшно выйти из своей скорлупы и попасть в наш безумный мир. Мы-то привыкли, мы уже разучились бояться. Мы просто живем! А он…Слишком ранимый… Слишком чистый для этого несовершенного мира, где каждый бредет во тьме, и немногим удается пробиться к Свету.

- Ты спрашивала – «зачем?». Зачем это происходит с ним – ты теперь знаешь. Поняла ли ты, зачем это происходит с тобой?

- Да, — отвечала Звезде я. – Я должна еще тщательнее охранять и беречь его, чтобы он мог выполнять свою миссию. Я должна помогать ему всем, чем смогу. И еще – я не должна дать ему упасть.

- Ты правильно поняла, — кивнула мне Звезда. – Ты сможешь, потому что в душе каждой мамочки такого ребенка сияет свет Звезды. Он дает вам силу.

И она протянула ко мне тонкий голубой лучик, который легко коснулся моей груди, словно мягкая ладошка.

- До встречи, — шепнула Звезда и стала подниматься вверх, сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. – Я полетела делать свое дело, а ты делай свое. Прощай…

Я до сих пор не знаю, что было там, на балконе. Действительно ли ко мне спустилась Звезда, или я все это придумала, или почудилось… Впрочем, мне все равно. Главное, что после этого я обрела уверенность и ясность. Если мой сын – «особенный» ребенок – что ж, мне предстоит стать «особенной» мамочкой.

Мне все еще снится мой сон с двумя ночными шоссе, но теперь он немного другой. Я так же иду по верхней дороге, а сыночек – по нижней. Он так же погружен в себя и не видит поворотов. Но я уже не та, что прежде: во мне нет тревоги, потому что от меня к нему тянется тонкий голубой лучик, соединяющий нас надежно и крепко. Этот луч словно поводок, а я – поводырь. Я веду своего мальчика по дороге жизни. И я знаю, что проведу его по краю любой пропасти, и не дам ему упасть, чтобы он смог выполнить то, что ему предначертано судьбой.

Так мы и движемся по нескончаемой ленте шоссе, а выше и ниже идут, едут, летят, спешат в будущее другие такие же люди, живущие на нашей планете. И пусть все мы пока Бредущие во Тьме – у нас есть сеть из «людей дождя», и, наверное, есть еще какие-то средства высшей защиты, и главное – за нами наблюдают Звезды, и я верю, что когда-нибудь мы все обязательно придем к Свету.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Вторник, 22.09.2015, 16:47 | Сообщение # 223
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
ДВЕРЬ



У двери в подвал на корточках сидел мальчик с рюкзачком за плечами. Лет семи на вид, худенький и трогательный. И у него были такие печальные плечики! Никогда не видела этого мальчика в нашем дворе.

- Что ты тут делаешь, дорогой? Ты чей? – спросила я его.

- Тетенька, я не умру? – спросил мальчик, поднимая на меня полные слез глаза.

- Ч…что? – я аж поперхнулась от неожиданности. – Ты что такое говоришь? Почему ты вдруг должен умереть? Тебе плохо? Ты болен? Тебя кто-то обидел?

Он молча смотрел на меня, и глаза у него были такие… мученические. Ну, знаете, когда там застыли боль и немой вопрос.

…А ведь и у меня совсем недавно были такие же глаза. Я вспомнила, я видела свои глаза в зеркале, и в них тоже застыли боль и немой вопрос. Тогда умер мой друг, умер не вовремя, нелепо, и я никак не могла смириться с этим. И до сих пор не могу, если честно…

- Где твои родители?

- На работе…

- А ты что тут делаешь?

- Иду домой. Из школы.

- Мимо подвала идешь?

- Не знаю. Я как-то незаметно сюда пришел. Там темно. Страшно, но как будто зовет. Манит.

- Кто манит?

- Темнота.

- Знаешь что? – решительно сказала я. – Давай-ка я тебя чаем напою и позвоню твоим родителям. Что-то не хочется мне тебя тут, под дверью, одного оставлять.

Дверь в подвал была приоткрыта, там и правда было темно, оттуда тянуло сыростью и затхлостью, как из склепа. Детям в таких местах точно делать нечего!

- Разве тебе мама не говорила, что к подвалам подходить не следует?

- Не знаю. Наверное, говорила. Я не помню.

- Надо запоминать, что тебе мама говорит. Особенно о правилах безопасности.

- Я много чего не помню. Это потому что я все время думаю.

- О чем же ты так думаешь, малыш?

- О том, что я умру.

О господи… Какой странный ребенок! В его годы – и о смерти думать, ну как так? Да я в семь лет вообще была уверена, что я бессмертна! И мама с папой – тоже. Кстати, его родители, наверное, волнуются – где там их отпрыск, с кем?

- Мобильник имеешь? – спросила я.

- Имею. Только он сдох, в смысле разрядился.

- «Сдох»… Ну и лексикон у тебя, — покачала головой я. – Ладно, идем уже. Давай руку.

Он покорно встал и взял меня за руку. У меня сердце защемило – такой доверчивый, его же кто угодно обидеть может, вот так взять и увести незнамо куда…

Дома я первым делом позвонила его маме на работу по телефону, который он мне назвал – там все время было занято.

- Ладно, — сказала я. – Попозже еще попробуем. Давай я тебя борщом накормлю, ага? А потом будем чай пить. С оладушками! Ты любишь оладушки? Да, и варенье есть! И зефир в шоколаде. Тебя как зовут?

- Тима… Тимофей.

Тимофей, значит. А моего друга звали Тимур. Но он не любил, когда его называли Тима, предпочитал полным именем. Только я называла его Тимыч, и ему нравилось…

Тима ел вяло – не ел, а так, ковырялся. Даже зефир в шоколаде его не особо вдохновил. Впечатление было, что он действительно все время о чем-то напряженно думает, даже когда разговаривает.

В процессе я продолжала расспросы и выяснила, что никто его не обидел и ничего у него не болит, просто шел-шел, и захотелось вот свернуть к нашему подвалу.

- Мне часто хочется непонятного, — сообщил он. – Мама говорит, я странный.

Странный… Ну да, я тоже бываю странная, и мне тоже хочется непонятного. Например, мне хочется разговаривать с Тимуром. Хотя бы во сне. Или пусть даже наяву – когда никто нас не слышит. А он мне упорно не снится, я вообще не ощущаю его присутствия, и от этого мне плохо. Как будто его нет нигде – ни на этом свете, ни на том… Да, странно.

- И чего непонятного тебе хочется? – поинтересовалась я.

- Ну… На кладбище гулять, например. А мама запрещает.

- Правильно запрещает! – горячо поддержала неведомую маму я. – Чего там гулять? Там – место покоя.

- Я знаю, там покойники похоронены, — печально кивнул Тима. – Иногда мне снится, что я тоже покойник.

- То есть как???

- Ну, как… Что я там живу, в гробу, под землей. Сплю там, кушаю, играю…

- Нельзя играть в гробу! Там темно и тесно, — я была уже близка к панике от рассуждений странного мальчика.

- А мне все равно снится, — вздохнул он. – Я же не нарочно такие сны смотрю…

Действительно, чего это я паникую? Ну, снится, ну, бывает. Я вот тоже не нарочно все время думаю о Тимуре, как он умирал в больнице (хотя я там не присутствовала, я вообще в это время далеко была), и на кладбище к нему я до сих пор чуть не каждый месяц езжу (можно сказать, люблю гулять на кладбище!), так что я должна бы отнестись к причудам мальчика Тимы с пониманием. Только вот возраст… В таком нежном возрасте потери должны бы переживаться по-другому и быстро забываться.

- В твоей семье кто-то недавно умер, Тимочка? – осторожно спросила я.

- Нет, все живы, — помотал головой он. – Наверное, я первый умру. Я так думаю.

- А я так не думаю! – объявила я. – Сначала человек должен прожить жизнь, состариться, много сделать и повидать, а потом уж и умирать можно. А уж хотеть умереть – это совсем неправильно, слышишь?

- Да я и не хочу вовсе! – удивился мальчик Тима. – Дел у меня что ли других нет? Оно само…

«Оно само…». Вот и у меня тоже – «оно само». Почти два года, а я все еще не могу его отпустить. Он был такой талантливый, он писал такую музыку! Он мог бы так много сделать для мира, а ушел недопустимо рано. Он умер от банального воспаления легких, врачи ничего не смогли сделать. Я до сих пор не могу смириться, не могу! И ведь понимаю, что ничего не вернуть, его уже нет в этом мире, дверь захлопнулась… Хотя – нет! Я не даю ей захлопнуться. Я все время думаю: «а как он там?», «а хорошо ли ему?», и все время пытаюсь заглянуть туда, на ту сторону. Увидела бы, что там у него все в порядке – успокоилась бы.

Я снова набрала номер Тимкиной мамы – на этот раз мне ответили, что она вышла. Я оставила свой номер, наскоро объяснила, в чем дело, и вернулась к своему нежданному гостю.

- Тимочка, мамы нет на месте, но она нам перезвонит. Подождем? Может, тебе телевизор включить? Или компьютер – в стрелялки поиграешь?

- Я не люблю стрелялки, — опечалился он. – И телевизор тоже. Там убивают. Не хочу.

О боже, до чего же с ним трудно! Все он как-то незаметно сводит к одной теме. Которая, кстати, и меня тревожит…

- А разве все умирают только когда состарятся? – вдруг спросил он. – Ведь молодые тоже умирают?

Ох, как больно-то… Прямо в нервный узел. В тот, где все еще живет Тимур. Но надо что-то отвечать ребенку, а врать я не люблю.

- К сожалению, умирают и молодые. От болезней, от несчастных случаев. Но это – неправильно!

- А как это – умереть? Куда мы потом попадаем? – оживился он. – Нет, я знаю, что тело кладут в гроб, а гроб – в могилку, а вот мы сами – куда?

- Как – куда? – в замешательстве уставилась на него я. Вопрос был хороший: действительно, а куда? Я как-то явственно представила себе, как тело опускается в землю, а душа устремляется куда-то ввысь. – А, вот! На небо. Мы попадаем на небо. В смысле, наша душа туда улетает. Ну, как воздушный шарик.

- Но тогда все небо должно быть в воздушных шариках, — впервые улыбнулся он. – Как будто праздник!

М-да… Устами младенца, как говорится… Некоторые народы действительно считают уход с земного плана новым рождением и пышно празднуют это событие, с песнями, плясками и прочими ритуалами. Впрочем, озвучивать эту мысль я не стала – сочла неуместной.

- Видишь ли, Тимочка, души вроде как невидимы. Кроме того, они же не вечно там болтаются, они потом воплощаются снова. Так считают индусы.

- Я слышал, — энергично покивал Тима. – Я тоже так думаю. Наверное, души улетают на небо, чтобы отдохнуть. А потом снова в людей вселяются. Как в дом! Там побыли – здесь побыли, интересно же!

- Что ж, вполне возможно, — согласилась я, дивясь продвинутости нынешней молодежи. Надо же, семь лет ребенку, и такие познания в области тонких материй!

- Я не хочу улетать, — пожаловался он. – Я еще здесь не нажился, и мама огорчится. А меня словно кто-то за ниточку дергает и зовет, зовет… Прямо тянет!

- Тим, ты что? – растерялась я. – Ну сам подумай, ты же не воздушный шарик, ты человек, ты здесь живешь, на земле! Ну кто тебя куда тянет?

- А вдруг меня вселилась душа, которую не отпустили? – задумчиво спросил он. – Ну, то есть не совсем отпустили? Время прошло, а они еще все еще плачут, переживают, просят, чтобы вернулся. Я уже заново родился, а для них я как бы мертвый…

- Тима, ну что ты такое говоришь??? – вытаращила глаза я. – Что значит – «мертвый»? Для кого – «для них»?

- Я думаю, для тех, кто меня любил, — тихо сказал он. – Ведь кого любят, неохота отпускать, правда?

Ох, мальчик мой… Правда, еще какая правда! Особенно если отпускать приходится неожиданно и не вовремя. Вот Тимур ушел, а я все еще дергаю и дергаю за ниточку, потому что мне его так не хватает! Прямо ужасно не хватает, и я никак не могу сказать себе это страшное слово «больше никогда»… Но, опять же, это все промелькнуло у меня в голове и осталось невысказанным. Еще не хватало – грузить бедного ребенка своими проблемами! И тут зазвонил спасительный телефон.

- Боже мой, Тимочка у вас? С ним все в порядке? Почему он у вас? – скороговоркой частил в трубке взволнованный женский голос, бьющийся, словно птица в клетке. – Что случилось? Что случи…

- Не беспокойтесь. У него просто разрядился телефон. Все в порядке. Я его покормила. Не беспокойтесь, с ним все хорошо, — монотонно бубнила я. Вскоре разговор стал более вразумительным, и мы договорились, что через часик мамашка его заберет, мне только надо вывести его на угол, к остановке.

- Я не могу оставить маму, — по-взрослому серьезно сказал он. – Я у нее один, она будет горевать. Я должен жить. Даже если оттуда дергают…

Я не психолог и не педагог, я не знаю, как разбираться в детских фантазиях. И насколько это фантазии – тоже не берусь судить. В своих бы разобраться… Но мне его было невыносимо жаль, и хотелось как-то помочь, только я не знала, как. И вдруг меня осенило вдохновение, и я предложила:

- Тимочка, а давай их попросим оставить тебя в покое? Ну, чтоб не дергали и дали тебе прожить эту жизнь радостно и со вкусом!

- Хочу со вкусом! – оживился мой странный ребенок. – А как?

- А очень просто! Сейчас мы пойдем в магазинчик на углу, там воздушные шарики продают. Мы будем отпускать их в небо. Но сначала ты скажешь: «Тело – земле, Душа – Богу, а ваша любовь ко мне всегда останется с вами. Простите, но я не могу вернуться, потому что уже живу в другом месте и в другое время. Но знайте, что я вас тоже люблю!». Запомнишь?

- Запомню, — пообещал он. – А когда пойдем?

- А вот сейчас и пойдем. Давай-ка одеваться…

Все получилось как надо. Мы купили по шарику, взяли в руки…

- А вы что ли тоже будете отпускать? – казалось, мальчик даже не очень удивился.

- Буду, — кивнула я. – Мне тоже есть кого отпустить, поверь.

Мы пробормотали ту формулу, которую я наспех придумала еще дома. Как ни странно, Тима ее действительно запомнил и проговорил с чувством, и я тоже. А потом наши шарики устремились в небо, и мы провожали их глазами.



- Здорово, — удовлетворенно сказал Тима. – Ничего не держит… Легко летят!

- Это потому что отпустили, — объяснила я. – Когда отпускаешь – знаешь, как легко бывает?

Тут к нам кинулась женщина, только что вышедшая из автобуса – оказалось, Тимкина мама, и мы долго и бестолково обменивались извинениями и благодарностями.

- Он вам не докучал всякими глупостями? – напряженно спросила она. – А то с ним бывает… время от времени…

- Ну нет! У вас очень умный мальчик. Мне было интересно с ним общаться, — искренне ответила я. – Приходите в гости, буду рада.

Проводив Тимофея с его беспокойной матушкой, я не сразу отправилась домой – решила прогуляться. И вдруг явственно услышала голос моего Тимура – так, как будто у меня в голове включился какой-то канал.

- Спасибо, — шепнул мне он.

- Тимыч, это ты? – остановилась я. – Тимур, ты где?

- Двери в подвал должны быть закрыты, — сказал он. – Прах – к праху, жизнь – к жизни.

- Тимыч, я тебя отпустила, — зачем-то сообщила я. – В виде воздушного шарика…

- Отпразднуй, — улыбнулся он. Вот честное слово, я слышала, как он улыбнулся!

И все. Канал выключился – как будто дверь между мирами захлопнулась, на этот раз – полагаю, навсегда.

Я снова пошла в магазин. Я купила яблок, мандаринов, кисть винограда, тортик и шампанское – как будто действительно собиралась на праздник. О боже, да почему «как будто» — я действительно туда собиралась!

Я пришла домой, накрыла стол парадной скатертью, живописно разложила все яства, включила Тимурову музыку, сняла с полки его фотографию и поставила напротив себя.

- До свидания, Тимыч! – сказала я. – Даст Бог – когда-нибудь свидимся. А сейчас – живи! Не препятствую… Прах к праху, жизнь к жизни. Тело – земле, душа – Богу, а моя любовь к тебе останется со мной.

Я ждала, что снова включится канал, хоть на секундочку, но ничего такого не произошло. Наверное, он мне сказал все, что хотел. А может, его душа сразу воплотилась в какого-нибудь малыша, и ему уже может быть около двух лет. Не хочу, чтобы мои стенания-страдания дергали его за ниточку… Не хочу, чтобы его преждевременно коснулось дыхание смерти только потому, что его все еще где-то оплакивают – там, далеко, в прошлой жизни. Да, двери должны быть закрыты.

- Ох, который час? – спохватилась я. – Так, время – 16.30, еще успеваю!

И я кинулась звонить в ЖЭУ – от имени жильцов требовать, чтобы немедленно явился мастер и закрыл на замок подвальную дверь, из которой пахнет сыростью и затхлостью, как из склепа. Нечего тут смущать неокрепшие умы! Да и окрепшие тоже…

А потом я не поленилась спуститься и проверить, как выполнена работа. Теперь все было в порядке, дверь была крепко-накрепко закрыта и больше никого не могла заманить в чернильную темноту. Я вернулась домой с чувством выполненного долга.

- А моя любовь навсегда останется со мной, — сказала я Тимычевой фотке. – И музыка тоже. Спасибо, что ты случился в моей жизни. Ну что, потанцуем?

И я стала танцевать под его музыку. Мне было легко, мне было хорошо – впервые за два года. Все, что я могла подарить Тимуру теперь – это снова стать счастливой. Чтобы он там, в неведомых далях, тоже был счастлив.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 25.09.2015, 05:46 | Сообщение # 224
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
Для Вари и Ольги



Жил-был цветок. Это был не обычный цветок, а космический. Обычные цветы предназначены¸ чтобы радовать человеческий глаз, а космические цветы нужны, чтобы радовать звезды. Вот так он и плавал в бескрайнем космосе от звезды к звезде, чтобы вдохновлять их своей необычной, диковинной красотой, и в этом было его предназначение. А название у цветка было тоже необычное, как будто звук басовой струны – Варрррр…

А в одном небольшом звездном скоплении на окраине галактики, на планете Земля жила-была женщина по имени Ольга. Но на самом деле она была звездой, и настоящее имя ее было Олла. Иногда звезды спускаются на землю, чтобы совершить что-то очень-очень важное и нужное для всего человечества. Конечно, для звезды очень нелегко скрываться в облике обычного человека, и часто они чувствуют себя одинокими и непонятыми, но… задание есть задание.

Надо сказать, очутившись на Земле, звезды порою сильно меняются. Так надо: ведь им предстоит жить среди людей и следует приспособиться к обычной жизни. Иногда они настолько вживаются в роль, что почти сливаются с остальным населением и начинают забывать о своем великом задании – светить людям, и тогда Вселенная делает что-нибудь такое, что будет постоянно тревожить, напоминать, вдохновлять… в общем, побуждать звезду выполнять ее высокую миссию.

Однажды, когда Олле было особенно грустно и одиноко, она услышала шепот Вселенной.

- Как ты, дитя мое? – нежно спросила Вселенная.

- Мне так трудно, — пожаловалась Олла. – Здесь, на Земле, все по-другому – не так, как у нас, среди звезд. Здесь много зла, ненависти, лжи, предательства… Здесь слишком грубые звуки и краски. Порою мне бывает очень тяжело и невероятно хочется вернуться домой, на небо…

- Понимаю, — тихо сказала Вселенная. – Если бы ты знала, как я тебя люблю, звездочка моя…

- Мне очень не хватает родственной души, — пожаловалась Олла. – Кого-нибудь, с кем я смогу поговорить не словами, а душами, не на земном, а на звездном языке. Вот как сейчас с тобой.

- Да, все это так. Но ты избрана для того, чтобы нести свет и менять реальность этого мира к лучшему, и ты должна быть здесь. Мне просто некем тебя заменить! Ты – незаменимая, понимаешь?

- Да, конечно, — вздохнула Олла. – Я стараюсь! Но здесь я не могу сиять в полную силу, иногда просто руки опускаются. Похоже, в звездах тут никто не нуждается. Потому что я сияю-сияю, несу свет, пытаюсь что-то сделать для этого мира, но меня часто просто бьют по рукам. Это совсем не вдохновляет…

- Что ж, я подумаю, чем тебе помочь, — пообещала Вселенная. – Хотя… Пожалуй, я уже знаю, что нужно сделать.

- Да? И что же?

- Как ты смотришь на то, чтобы у тебя появился верный спутник и лучший друг? Он никогда не предаст, ни к кому не уйдет и будет всегда рядом. Он будет помогать тебе увеличивать твой свет. Он будет тебя вдохновлять. И самое главное – вы в любой момент сможете поговорить с ним на одном языке, из души в душу.

- О, это было бы прекрасно! – воодушевилась Олла. – А кто это, что за человек?

- Это не человек, — улыбнулась Вселенная. – Это цветок. Редкий космический цветок Варррр, созданный для того, чтобы вдохновлять звезды. А я подумала, что надо бы вдохновить и людей. Благодаря цветку Варррр, в них начнет просыпаться нежность, любовь, творчество, осознанность! Ну и в тебе, само собой, тоже.

- Но разве космические цветы могут существовать в земных условиях? А тем более разговаривать?

- К сожалению, нет. Я могу дать тебе семечко, а вот вырастить земную оболочку для него тебе придется самой, в собственном теле, питая его своей любовью.

- Хорошо, конечно, я выращу! Во мне столько любви, что хватит на весь мир – не только на семечко.

- Но имей в виду: он будет такой же необычный, как ты, и даже еще необычнее. Ему будет еще сложнее приспособиться к земным условиям, поэтому тебе придется о нем заботиться. Зато это будет всех (и тебя тоже!) постоянно вдохновлять и побуждать к жизни!

- Да, я буду о нем заботиться! Со мной рядом будет родственная душа, верный спутник, а это меня уже вдохновляет!

- Что ж, тогда жди. Семечко скоро окажется в тебе.

Так оно и вышло. В самом скором времени Олла ощутила, что в ней зародилась новая жизнь. Она старательно поддерживала ее, питая и поддерживая, и по прошествии времени на свет появился чудесный звездный цветок – Варррр. Для него выросло подходящее тело маленькой девочки, и цветок уютно расположился в нем, получив земное имя – Варя.

О да, Вселенная была права, он получился очень необычным! Таким необычным, что поначалу Олла даже немного растерялась. Он требовал постоянной заботы, ухода и внимания. Он не мог существовать без нее. Для него не подходили обычные, земные способы выращивания цветов. Да и общаться с ним оказалось не так-то просто. Хорошо получалось только если без слов, «из души в душу».

- Это потому что, скитаясь среди звезд, я вообще не привык разговаривать, — объяснил цветок. – Мы, цветы, молчаливые создания. Но если ты хочешь, я научусь болтать.

- Конечно, хочу, — сказала Олла. – А ты можешь мне подсказать, как тебя правильно выращивать?

- Не могу, — пожал плечами цветок. – Я и сам не знаю. Я ведь еще никогда не рос на Земле.

И Олле пришлось искать, изучать, придумывать разные способы взращивания своего питомца. Это было непросто, но очень увлекательно, и каждый успех, даже маленький, наполнял ее гордостью и невероятно радовал. Но иногда ее посещали сомнения и даже отчаяние.

- Почему ты не хочешь быть как все нормальные дети? – спрашивала она цветок.

- Но ведь и ты не как все, — возражал он. – Я не знаю, что такое «как все». Это как? Как метеориты? Как звездные туманности? Как планеты? Ведь все абсолютно разные. Даже люди…

И Олла с удивлением обнаруживала, что и сама так всегда считала, просто немножко забыла.

- А почему ты не отпускаешь меня ни на шаг? – спрашивала она в другой раз. – Ведь иногда мне требуется оставить тебя, куда-то уйти, да просто побыть одной, в конце концов.

- Но мне так страшно оставаться одному в этом совершенно чужом для меня мире, — объяснял ей цветок. – Я пока еще не готов, и ты же хотела спутника, который будет рядом всегда и каждый миг… но я буду стремиться и когда-нибудь научусь обходиться без тебя. Хотя бы недолго…

И Олла поняла, что раз уж она сама попросила вселенную о столь верном друге, ничего не поделаешь – придется ждать.

- Уход за тобой отнимает у меня очень много сил и времени, — жаловалась Олла. – Иногда я чувствую, что не знаю, что делать, и мне кажется, что я ни на что не способна.

- Но это не так, — возражал цветок. – Ты очень многому научилась и многое узнала. Ты стала такая яркая, твоя душа светится, как самая яркая звезда!

И Олла знала, что ее цветок прав – он ведь смотрел на нее особенным, глубинным взглядом, и видел то, что не могут разглядеть другие.

Но были у них и другие разговоры.

- Ты знаешь… мне иногда так хочется умереть, — как-то признался ей цветок. – Сбросить земную оболочку и вернуться туда, чтобы снова плавать среди звезд. Но я не могу, потому что должен всех вдохновлять. Такое задание я получил от Вселенной, и должен его выполнить.

- И мне тоже иногда хочется домой, — задумчиво сказала звезда. – Там я сияла бы гораздо ярче, и поболтала бы с подружками-звездами, и вообще вышла бы на совершенно другую орбиту… Но я тоже не могу, ведь и у меня есть задание – сиять и менять земную реальность, делая ее похожей на небесную.

- Но мы же можем поддерживать друг друга, – предложил цветок. – Я – вдохновляю, ты – сияешь, мы вместе выполняем наше задание! Варррр и Олла… Вариолла, Вариолла – звездная команда!

- Что ж, это здорово, отличное название для команды! – одобрила Олла. – Я согласна. Да, нам с тобой не просто, но мы справимся! Куда же деваться, если мы – посланцы?

- Ну, если уж мы решили остаться… Мне очень хочется научиться быть самостоятельным, найти свои интересы в этом странном мире и научиться чему-то новому, — подумав, сказал цветок. – Я буду каждый день учиться чему-нибудь новому и стану самым умным цветком Вселенной!

- А я… может быть, я напишу книгу о том, как взращивать космические цветы, или даже сниму фильм, — улыбнулась звезда. – Не сейчас… когда-нибудь. Но я уже начала собирать материал!

- Ты самая яркая звезда во всем Мироздании, — сказал Варррр.

- А ты – самый необычный цветок во Вселенной, — ответила Олла.

Если вы где-нибудь встретите их – сразу узнаете. Необычное дитя, не похожее на других, и женщина, у которой из глаз льется мягкий сияющий свет. Знайте же, что это Вариолла, звездная команда, союз звезды и цветка из далеких миров, присланный к нам, чтобы земля и небо когда-нибудь снова стали едиными.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 02.10.2015, 10:36 | Сообщение # 225
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16484
Статус: Offline
РАЗБУЖЕННАЯ ЦАРЕВНА (агорафобия)

Рубрика: Болезни



… Все было как обещано, не обманули Елисея. Высокая гора внушала почтение. Глубокая нора оказалась там, где ей и было положено быть. И гроб хрустальный качался во тьме на золотых цепях. И царевна в нем лежала, как живая – красавица, ни в сказке сказать, ни пером описать!

Королевич Елисей порывисто вздохнул и приступил к последнему этапу спасения Спящей Царевны. С крышкой гроба пришлось повозиться – хитрые замки оказались, причем его очень удивило, что они двусторонние: запираются как снаружи, так и изнутри. Зачем, интересно, такое излишество? Но тут крышка подалась, и королевич Елисей сдернул ее и осторожно прислонил ее к каменной стенке норы.

- Царевна… — негромко, чтобы не испугалась со сна, позвал он. – Это я, твой Спаситель! Просыпайся уже!

Но царевна не проснулась, даже ресничка не дрогнула.

- Я королевич Елисей, я пришел тебя освободить от злых чар, — уже в голос втолковывал Царевне королевич.

Без толку. Царевна так и спала. Видать, пора было, не дожидаясь знакомства, применить проверенное веками средство пробуждения Спящих Красавиц – горячий поцелуй. Елисей перекрестился, наклонился и чмокнул Царевну в щечку, а потом, не встретив сопротивления и осмелев, припал к ее прохладным губам. Но тут сказки чего-то, видать, соврали – не просыпалась Царевна, хоть ты тресни.

- Закоченела… Холодно тут, в норе, — вслух подумал королевич. – Да и не мудрено: сколько она здесь, в глубине горы, пролежала? Околеешь тут…

Но Елисей был королевичем храбрым, неглупым и начитанным, поэтому не стал впадать в истерику, а хорошенько покопался в закромах памяти и решил:

- Ладно, используем опыт северных товарищей. Ты уж, Царевна, не обессудь, но придется мне правила приличия несколько нарушить. Исключительно в реанимационных целях! Я сейчас сниму всю одежду и с тебя, и с себя, и согрею тебя своим телом. Так викинги поступают при переохлаждениях и обморожениях. Глядишь, и оттаешь, оживешь!

- Не надо! – быстро сказала Царевна, распахивая глаза и принимая сидячее положение. – Я уже все, проснулась.

- Ну вот и способ варяжский не понадобился, — с легким сожалением сказал Елисей, озирая ее ладную фигурку и высокую грудь. – С пробуждением, стало быть!

- Спасибо, — отозвалась Царевна. – Разбудил ты меня, королевич Елисей. А так не хотелось глаза открывать!

- Это почему? – опешил королевич. – Ааааа, наверное, все еще остаточное колдовство действует? Может, водички? Пойдем наружу поскорее, я там, у подножия, родничок расчудесный приметил. И напьешься, и умоешься. Давай руку, помогу выбраться!

- Нет! – в панике шарахнулась от его протянутой руки Царевна. – Не пойду я никуда. Даже и не умоляй.

- Как – не пойдешь? – озадачился Елисей. – Я же полсвета обошел, чтобы тебя найти и замуж взять! А как же я на тебе женюсь???

- Ну, женись уж как-нибудь тут, — жалобно попросила Спящая Красавица. – Не выходя из пещеры, а?

- Ты чего, царевна? – удивился Елисей. – Мне, что ли, попа, гостей и родителей сюда тащить? Да тут же тесно, не больше трех человек поместится!

- А нам больше и не надо! – горячо уверила его Царевна. – Ты, я и поп. Я не люблю, когда народу много…

- Так. Приехали! – почесал в затылке Елисей. – Что-то ты, видать, одичала тут, в своей пещерке. Отвыкла от мира-то, от общества… Ну ничего, скоро привезу тебя в стольный град, сызнова привыкнешь.

- Не привыкну, — тяжко вздохнула Царевна. – Я тебе, Елисей-королевич, всю правду расскажу. Не потому я отвыкла, что в Хрустальном Гробу долго пробыла. Наоборот, я в Хрустальный Гроб забралась, чтобы от мира спрятаться.

- Да ну? – ахнул королевич. – Во дела… А почему? Обижали тебя? Может, заколдовал кто? Ты мне скажи только, я ему покажу, я его накажу!!!

- Может, и заколдовали, только кто – это мне неведомо, — задумчиво проговорила Царевна. – А только вот случилось так, что стала я бояться всего. Покуда девчонкой маленькой была – вроде и ничего, жила хоть в робости, да в радости. Как подросла, да стали меня в свет выводить – чую, страшновато мне стало. Мир такой большой, а я такая маленькая! Все просилась, чтобы во дворце оставаться, за высокими стенами. Как в девичью пору вошла – так и вовсе, помню, в светлице своей запиралась, чтобы не доставали. Ну, а уж когда заневестилась, да женихи стали наезжать – тут совсем мне плохо сделалось. Хоть топись! К лекарям-колдунам меня водили – они все говорят, больна я редкостной болезнью, «агорафобия» называется. Боязнь открытых пространств. Ну, говорить говорят, а помочь никто не может…

- Сочувствую, — деликатно кашлянул королевич. – И как же ты здесь очутилась?

- Однажды вышла я из терема высокого, на Святочные гулянья посмотреть, пару шагов сделала – да и поскользнулась. Упала – ой, больнехонько! В общем, вернулась я в терем, да так больше и не вышла.

- Сломала, чай, руку аль ногу, сердешная?

- Ничего такого подобного. Руки-ноги уцелели. Но ударилась – обидно же!

- На кого ж ты обиделась, царевна?

- Да на мир я обиделась! Чего он меня, такую нежную да чувствительную, наотмашь лупит? Обиделась, осерчала – прямо из себя вышла!

- А войти назад так и не сообразила, — задумчиво пробормотал Елисей-королевич. – Понятненько… И что ж дальше-то было, красавица?

- А дальше мне и в покоях моих неуютно стало. Повсюду там углы острые, полы скользкие, все так опасно…Сижу и трясусь целыми днями – а вдруг опять какое несчастье меня подстерегает? Вот и выпросила батюшку с матушкой отпустить меня жить сюда, в пещеру.

- И в гроб залезла, стало быть…

- Нет, в гроб – это потом. В гроб я залезла, когда через какое-то время и в пещере мне неспокойно сделалось. Ну, тогда попросила я заказать у местных мастеров Хрустальный Гроб, легла в него и крышку на запоры закрыла. Вот тут мне вроде неплохо. Через стекло видно все, а меня зато никто не тронет, не обидит. Родители изредка навещают, подкармливают. Да и много ли мне надо? Лежу ведь целыми днями, в грезах пребываю. Спокойно, только скучно. Молодость-то проходит…

- Ох и история!!! – подивился королевич Елисей. – Вот зачем в гробу запоры двусторонние, стало быть… Так, выходит, ты сама себя в гроб загнала?

- Выходит, — уныло кивнула Спящая Красавица.

- И теперь спишь тут, во тьме печальной?

- Ага, подремываю.

- И все из-за того, что боишься неизвестно чего?

- Так и есть. Боюсь вот, а чего – сама не знаю. Только одного и хочется – спрятаться понадежнее.

- Ох и делаааа…. – в изнеможении выдохнул Елисей. – Спас красавицу, называется… Женился, блин!

- Елисей… — робко позвала Царевна. – А может, все-таки так женишься, в пещере?

- Нет уж! – сумрачно сказал Елисей. – Ты себя заживо похоронила, а я себя – не собираюсь. Я солнце люблю, травку зеленую и на коне скакать. И детишек еще. И с людьми общаться мне нравится. А тебе?

- Ты мне больно уж понравился, — застеснявшись, призналась Красавица. – И собой хорош, и умом удался, и человек душевный. Я бы за тебя пошла.

- А раз пошла бы – так собирайся! Сейчас посажу тебя на коня, и…

- Ой, что ты – на коня!!! А вдруг он лягнет? А вдруг упаду? А уже падала – бооольно…

- Ну ладно, не на коня. Так пойдем, пешком.

- Да ну, пешком! Мозоли натереть можно, а то и ногу подвернуть.

- Ну ладно, не пешком. Сейчас быстренько сбегаю, у меня там к седлу ковер-самолет приторочен. Сядем и полетим!

- Нет, только не по воздуху! А вдруг навернемся с высоты, костей ведь не соберем! Или орел какой шальной в темечко клюнет!

- Слушай, Спящая Царевна! Ты замуж хочешь? Свадьбу пышную сыграть, детушек малых нарожать, внуков дождаться? Жить в любви и достатке? Хочешь или нет?

- Вестимо, хочу. Кто ж не хочет?!

- Так имей в виду: для этого из пещеры вылезти надо, по крайней мере! Сюда женихи, наверное, редко забредают? А которые и забредают – до тебя достучаться не могут, через крышку твою стеклянную. А если кто и достучался – так тебя отсюда на аркане не вытащишь! Ну и что с этим делать???

- Не знаю, — закручинилась Царевна. – Я ж не нарочно… Страаашно мне! Я такая маленькая и беззащитная, а мир такой большой и опасный…

- Ну вот что, маленькая и беззащитная, — сурово сказал Елисей. – Не буду я на тебе жениться. Передумал.

- Как? Почему? – всполошилась Спящая Царевна. – Ты же мне Богом дан, моя надежда и оборона, без тебя я тут так и зачахну, в Хрустальном-то Гробу!

- А по мне так и зачахни, — махнул рукой жестокий королевич. – Ты что без меня зачахнешь, что со мной, да еще и меня засушишь, до кучи-то.

- Да ты что? Ах ты, подлый обманщик! В пещеру проник? Проник. Гроб открыл? Открыл. В губки целовал? Целовал. Раздеть хотел? Хотел! Не отпирайся, не отпирайся, я все слышала! А теперь, стало быть, в кусты???

- Ха! Да ты вовсе не такая уж спящая, как я погляжу! – насмешливо подбоченился Елисей. – Притаилась тут, как паучиха, королевичей «на живца» ловишь! Да не на таковского напала! Я твои хитрости на раз раскусил! Нееет, мне такая не нужна!

- Какая??? Какая??? – возмущенно заверещала царевна.

- Малолетка недоразвитая, — презрительно сплюнул на пол пещеры королевич. – Спряталась в нутре горы, как у мамки в утробе, и рождаться не хочешь. Боли она, видите ли, боится! Да жизни без боли не бывает, если хочешь знать! Только счастье, оно знаешь когда? Когда раны заживают, боль утихает, и дальше жить хочется! Не хочешь боли? Ну и не живи! А я пошел!

- Куда??? – завопила царевна, хватая его за рукав.

- На живой девице жениться, — мстительно ответил Елисей, вырывая руку. – Буду ее крепко любить, сладко целовать, жарко обнимать, на коне по полям-перелескам катать, детишек рожать и внуков дожидаться.

- А я???

- А тебе спокойной ночи, — поглумился напоследок королевич, да и был таков.

- Ах ты… ах ты… ах ты негодяй! – задохнулась от возмущения царевна. – Меня, красавицу, вот так вот на ноль помножить??? Да я тебе… Да ты мне… Ну, погоди!!!

И царевна опрометью кинулась за ним.

- Стой! Стой, кому говорят! Не уйдешь!

- Ага! Сейчас, притормозил уже! – ускоряя шаг, через плечо бросил Елисей и даже, кажется, язык показал.

- А-а-а-а!!!!! – возопила царевна, переходя на резвый бег. Она очень ловко подхватила на ходу какой-то дрючок, явно намереваясь огреть непочтительного жениха по хребтине.

- Не догонишь, не догонишь, — подзадорил ее королевич.

- Догоню – убью, — с чувством пообещала царевна.

У подножия горы Елисей резко свернул и скрылся меж деревьями. Царевна, взвыв, пролетела еще несколько метров, шмякнулась на округлый зад, но вроде и не заметила этого – вскочила и кинулась за ним.

Настигла она его у родника. Был родник красивый, журчал меж камней, рассыпался маленьким водопадиком, и радуга на каплях сверкала. Царевна невольно приостановилась и замерла.

- Красиво… — сказала она.

- Красиво, — согласился Елисей. – Хочешь умыться? А то набегалась, теперь потная вся и в пыли…

- Ой, ужас какой! – и царевна, бросив дрючок, кинулась к роднику – умываться. Как любая женщина, она не могла себе позволить выглядеть некрасиво. Даже перед таким подлецом и мерзавцем, как коварный Елисей!

Но, умывшись, она вдруг словно увидела его новыми глазами. Лицо его было вовсе не насмешливое, а мягкое и открытое, и улыбка у него была хорошая, доброе.

- А ты попей, попей, — посоветовал он.

Царевна послушно попила – вода оказалась прохладной и вкусной.

- Красивая ты – страсть, — искренне похвалил Елисей.

- А чего ж насмешничал? – исподлобья глянула она.

- Дык как бы я тебя иначе из пещеры-то выманил? – засмеялся Елисей. – А так вот разозлилась – и сама побежала.

- Ой, как хотелось пару раз тебе по спине-то навернуть! – призналась царевна. – Не ожидала я такого от благородного королевича! Просто интриган какой-то!

- Я хоть и благородный, но дюже хитрый, — ухмыльнулся королевич. – Привык с жизнью в шахматы играть. Она мне пешкой – я ей ход конем. Помнится, вышел супротив меня шах – так я ему такой мат поставил, с тех пор не лезет…

- Слушай, а почему мне не страшно? – вдруг прислушалась к ощущениям царевна. – Вроде я стою на открытом пространстве, в незнакомом месте, и ничуточки не боюсь!

- Тут причин несколько, — откашлялся Елисей. – Во первых, ты когда за мной кинулась, свой Страх нечаянно ногой придавила. Это раз! Вон он, к сапогу сафьяновому прилип, поганец.

- Ой, и правда, висит тут что-то такое мерзкое, липкое! Сейчас, об траву вытру… А еще что?

- Еще ты на меня разозлилась как следует, и адреналин в кровь пошел – это два! Без него-то жизнь пресной да скучной кажется, а получить его можно только через преодоление опасностей жизненных! А если ты не живешь, так как тебе адреналин еще получать? Только через страх! Он тоже, знаешь ли, кровь будоражит…

- Вон оно, значит как! Ох и умный ты, Елисей-королевич! И не хочется верить, а вот верится…

- Есть и третья причина – испила ты воды целебной из родника хрустального, лицо ею умыла. Это тебе не гроб застывший, это хрусталь живой, животворящий. Он из Земли-матушки бьет, силою ее питает. Вот умылась ты – и глаза раскрылись, увидели мир как он есть. Нравится?

- Ох, королевич, нравится! И впрямь – словно в первый раз его увидела! А так мне, видать, все время страх глаза застил…

- Ну, а четвертая причина – позволила ты себе Истинные Чувства испытать.

- Это какие же?

- Сначала я тебе понравился, потом ты на меня осерчала, а после отомстить захотела, наказать обидчика. Вот у тебя силы природные и проснулись! А так-то до этого ты их тратила, чтобы Истинные Чувства скрывать.

- И тут ты прав. Так уж меня воспитали в царском-то семействе… Не пристало, мол, царевне ни смеяться, ни плакать, ни сердиться. Надо лицо держать, выступать величаво, улыбаться милостиво, вот и все. А что там, за улыбкой – никому не интересно, так что скрывать это предписано…

- Так что, душа-девица, решила? Дальше-то как жить будешь? По предписаниям, али как?

- Так я и не знаю, как по-другому живут, — опечалилась царевна. – Опыта у меня нет…

- Ну так зато я опытный! – широко улыбнулся Елисей. – Могу поспособствовать. Я тебе больше заснуть не дам, я такой! У меня принцип такой: хотеть и не бояться! Ты вот сейчас, например, чего хочешь?

- Чего хочу? – задумалась царевна. Но думала недолго – глянула на королевича Елисея лукавым глазом и с вызовом сказала: — А догадайся!

- Так я и знал, — удовлетворенно заметил царевич. – Сразу понял, что по натуре ты рисковая девушка, только стеснялась. Значит, семья у нас будет дружная и многодетная, потому как мыслим в едином направлении…

Царевна в смущении прикрыла лицо рукавом, и поэтому сказка умалчивает о том, что там, за рукавом, происходило. Только спешим заверить, что в самом скором времени то же самое неоднократно повторилось под крики «Горько!» на развеселой свадьбе Королевича Елисея и Разбуженной Царевны.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
Форум » Поговорим о том о сем » Стихи, притчи и пр. » Сказкотерапия. Сказки Эльфики (Сказка-ложь, да в ней- намек...Да еще какой!!!!)
Страница 15 из 20«1213141516171920»
Поиск: