Логин:
Пароль:

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 16 из 20«1214151617181920»
Форум » Поговорим о том о сем » Стихи, притчи и пр. » Сказкотерапия. Сказки Эльфики (Сказка-ложь, да в ней- намек...Да еще какой!!!!)
Сказкотерапия. Сказки Эльфики
СторожеяДата: Воскресенье, 04.10.2015, 16:31 | Сообщение # 226
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
Начихать на проблемы!!! (аллергический насморк)

Рубрика: Болезни



Случилось со мной страшное несчастье: я нюх потеряла. Вот он был-был, и вдруг чую – не стало!

Сначала я просто удивилась: ну как это так? Как можно потерять то, что и пощупать-то нельзя? Но не особенно испугалась, думаю: «Ладно, как потерялся, так и найдется».

Потом беспокоиться начала – без нюха как-то не по себе стало. Вроде бы нюх вещь незаметная, ты о нем и вспоминаешь-то редко, а оказалось, что без него и вкус теряется, все какое-то пресное и безвкусное, словно из ваты сделано.

А потом я по-настоящему испугалась: что же это, в самом деле – то чихаю, то сморкаюсь, то и вовсе дышать не могу. Как будто вечная простуда на меня навалилась и не проходит…

Ну, тут уж я по врачам побежала. А врачи что? Посмотрят, языками поцокают, говорят: «Ай-яй-яй, как же вы себя до такого состояния довели?». А я им в ответ: «Да вот довела как-то, вы уж меня выведите из него, пожалуйста!». А они мне: «Попробуем, но ничего не гарантируем!».

Так и вышло. И лекарства горькие я пила, и капли в нос закапывала – не возвращается нюх! И дышать у меня все хуже получается, потому что все забито-позаложено.

Врачи меня крутили-вертели, изучали-анализировали, а потом и говорят: «Это у вас, девушка, насморк аллергический. Уберете аллерген – и нос очистится, и нюх вернется». А я им в ответ: «Так ведь зима, никакого цветения вроде не наблюдается, да и на что же может быть аллергия круглый год? Они мне: «А у вас животные есть?». «Есть, — говорю, — котик у меня живет, славный такой». Тут они радостно: «Ага!!! Что же вы молчите??? Это он во всех ваших проблемах и виноват. Избавьтесь от кота – мигом и исцелитесь».

Запечалилась я, закручинилась пуще прежнего. Мало того, что и так плакать хочется, так еще и кота жалко. Он же найденыш бездомный, в лютые холода залез в двигатель нашей машины погреться, так у нас и оказался. Я его полюбила, привыкла, а тут своими руками – и нова сиротинушкой его сделать??? У меня в носу все так и захлюпало. Пришла я, сижу, смотрю на котика, и чувствую себя прямо злой мачехой, которая мальчика-с-пальчик погубить задумала. А котик ко мне ластится, играть зовет, забавный такой…

Ну, я ему и говорю:

- Горе ты мое горькое, аллергенное, что же нам теперь делать?

А он мне молвит человеческим голосом:

- Не печалься, хозяйка, придумаем что-нибудь!

Я на него глаза выпучила:

- Ой, ты что, разговаривать умеешь??? А чего раньше молчал???

А он:

- Так ты раньше ничего и не спрашивала! Да и разговаривать нам, котам, не положено. Только в исключительных случаях!

Видно, сейчас как раз такой случай вышел, раз кот мой заговорил.

- Ты мне, хозяйка, про беду свою расскажи, а мы вместе подумаем, как с нею справиться.

- Ой, котик мой дорогой, уж беда так беда! Я нюх потеряла. Совсем. Доктора говорят, вроде из-за тебя.

- А сама-то как думаешь?

- Ох, и не знаю уже, что и думать. Совсем я запуталась.

- Ну, виноватого-то назначить легче легкого, — говорит мне кот. – Да только сама посуди: зачем мне твой нюх нужен??? У меня свой есть, неплохой, мне чужого нюха не надо. А коли пропал он, так поискать надо. Может, затерялся где?

- Ну что ты, кот? – удивилась я. – Нюх – это ж вещь нематериальная, где же он затеряться-то может???

- Если мячик – может под кровать закатиться, — стал рассуждать кот. – Если мышка – может в норку спрятаться. Если денежка – может за подкладку упасть. А раз нюх штука нематериальная, значит, в нематериальном мире его искать и надо. Наверное, где-нибудь внутри тебя и затерялся.

Я подумала-подумала и решила: а ведь прав кот! Нюх – не паспорт, его в трамвае не посеешь, на почте не забудешь. Точно: где-то внутри меня!

- Котик, а как найти-то его, знаешь? Подскажешь? – спрашиваю.

А кот мне:

- Знать не знаю, а поспособствовать могу. Скажи для начала, а нюх тебе зачем нужен?

- Ну как «зачем?», — отвечаю. – Затем! У всех есть, и у меня тоже.

- А все-таки? – настаивает кот.

- Ну, чтобы запахи различать…

- А зачем тебе запахи различать?

- Ну, чтобы знать, что вкусно пахнет, а что не очень. Что свежее, а что с душком.

- А пока у тебя нюх был, тебе всегда вкусно пахло?

- Не помню, — задумала я. – Не думала я об этом. Да нет, наверное, не всегда.

- Может, вокруг тебя люди гнилые были? Или отношения у тебя «с душком»?

- Как это – отношения «с душком»? – испугалась я.

- Ну, отношения давно протухли, уже вонять начали, а тебе бросить жалко. И людей гнилых ты отогнать не могла, может, боялась, а может, стеснялась.

- Не знаю я… Хотя… Знаешь, котик, чувствую, есть у меня в душе такие мысли, только я их наверх не выпускаю, прячу далеко-далеко, чтобы не дай бог об этом не думать.

- Если мысли не думать, они тоже затхлыми становятся. И запах от них плохой. Может, нюх твой обиделся и ушел, раз ты его такие запахи обонять заставляешь?

- А разве нюх может обижаться? – озадачилась я.

- Может, еще как! Если не хочешь слышать – уши на тебя обидятся. Не хочешь видеть – зрение слабеть начнет. Не выпускаешь слова – горло заболит. Ведь если тебе что-то от природы дано, его использовать надо! Ему же обидно просто так существовать, без смысла.

- Котик, миленький, да я же не против! Просто я с такой точки зрения никогда на свои органы чувств не смотрела. А так-то я люблю, когда вкусно пахнет.

- А сейчас тебе вкусно пахнет?

- Нет, что ты! Сейчас я даже вкуса еды разобрать не могу. Преснятина какая-то. Не то вата, не то опилки. И колбаска, и пирожное на один вкус – безвкусные.

- Не повезло тебе… Для тебя, похоже, жизнь вкус потеряла. Жить тебе невкусно, вот что!

- Жить невкусно? А знаешь, пожалуй, что и да… Тревожно как-то жить. Вот кредитов понабрали, боюсь, как расплачиваться будем. А вдруг денег не будет? Про деньги все время думаю, вообще навязчивая идея. И в остальном… Как-то особой радости жизни не испытываю. Если честно.

- Ну вот! Вокруг тебя запахи опасности и тревоги. Попала ты во вражеское окружение, из него выходить надо! Может быть, твой нюх потому и отключился? Очень ему надо такие резкие запахи постоянно обонять! То тухлые, то тревожные…

- Да нет, — подумав, отмела предположение я. – Тут, по-моему, не в запахах дело. Просто у меня нос постоянно забит.

- А чем это он у тебя забит?

- Ну чем? Ясное дело, чем! Не хочется даже вслух говорить. В общем, течет у меня из носа! Постоянно причем. А когда не течет – тогда просто забито. Причем заметь – не простуда никакая, нету во мне вирусов-микробов, я и анализы сдавала – нету!!!

- Стало быть, что-то другое есть! Вот когда еще у людей из носа течет?

- Когда плачут, — сообразила я. – Только я не плачу!

- А хочется?

- Иной раз так даже очень хочется, — призналась я. – Знаешь, у меня горе большое было. Потеря невосполнимая. И я себя, если честно, немножко виноватой считаю. Так, не то чтобы совсем… Но все равно! Сидит это во мне занозой.

- Ну вот, а ты удивляешься, что из носа течет! Да эта заноза все время твою душу раздражает, плачет твоя душа. Ей же больно!

- Больно, котик, — согласилась я. – Я бы и поплакала, да глаза сухие.

- Отпусти чувство вины – с ним и слезы выйдут. Оплакала бы ты свою потерю невосполнимую один раз да навсегда, глядишь, и нюх бы вернулся. А то где ему в тебе жить, если место занято? Надо освобождать!

- Легко сказать, нелегко сделать, — невесело усмехнулась я. – Все тут до кучи: и вкус жизни поганый какой-то, и слезы невыплаканные застряли, и еще чихаю я как потерпевшая. Чуть что – сразу чихать! Прямо неудобно даже.

- Чихать? Так это же здорово!!! – подпрыгнул кот. – Мы, кошки, тоже чихаем, когда в носу свербит! А знаешь, когда свербит?

- Нет, а когда?

- Когда там что-то лишнее завелось! И надо от него избавиться! Чихнул – и вытолкнул!

- А я что выталкиваю?

- Я думаю, все, что тебе жить мешает, — важно заявил кот. – Всю свою тоску, и печали, и вину, и неудовольствие, и раздражение. Как только раздражение в нос попадет – так сразу и чихать!

- Похоже, мне все время раздражение в нос попадает, — растерянно пробурчала я.

- Значит, надо убрать раздражители, — тут же предложил кот. – Вот я тебя раздражаю?

- Нет, — улыбнулась я. – Ты забавный. Особенно когда заговорил. Ты очень милый котенок, и я тебя люблю. Меня врачи раздражают, которые от тебя избавиться велят.

- Ну так и избавься от врачей! – обрадовался кот. – А заодно и от болезни. Убери от себя все, что тебя раздражает. Или измени к ним отношение.

- А как? – не поняла я. – Что ж мне, любить все это начать?

- Ну, любить не обязательно, — снисходительно разъяснил кот. – Ты хотя бы просто над этим смейся. Или чихай на это! Кстати, смех и чихание даже похожи друг на друга, не находишь? Только смех из живота, а чихание из носа.

- А точно, похожи, правду говоришь! – вдруг с изумлением осознала я. – Даже тело так же сотрясается.

- Даже мы, коты, обладаем чувством юмора, — сообщил кот. – Хоть и не умеем смеяться, как вы, люди. Зато мы все время улыбаемся!

И он продемонстрировал мне свою забавную мордашку, которая и впрямь постоянно была сложена в загадочную кошачью улыбку.

- Раз уж все равно чихаешь, чихай на проблемы! – промурчал кот. – Так и говори: «А чихала я на это!».

- Ладно, я попробую, — охотно согласилась я. – Почему бы и нет? Мне это кажется веселым.

- Ага. Тебе надо Радость Жизни возвращать, — по-взрослому вздохнул мой котенок. – А то ты в недовольстве да печалях совсем нюх потеряла. А вот я точно могу по запаху определить, где находится жареная курочка, где сметанка, а где корзинка с теплой подстилкой. Все, что радует, так приятно пахнет!!!

- Кот! Ты хочешь сказать, что если я начну выискивать такие радостные места, нюх ко мне вернется?

- Ага, хочу, — подтвердил кот.

- А ты уверен, что это поможет?

– Ну, попробовать-то никто не мешает? По крайней мере, можно в это поиграть, а это уже весело! Все лучше, чем бояться да переживать!

- Очень разумно, — похвалила я. – Пожалуй, я и правда давно ни во что не играла. Только с тобой, когда ты за бантиком на веревочке гоняешься.

- А давай прямо сейчас? – азартно предложил котенок. – Только сделаем все наоборот! Я буду носиться с бантиком на веревочке, а ты его догонять. Слабо?

- Ничего и не слабо! – обиделась я. – Где бантик? Только знаешь, тебе не кажется, что это психушкой пахнет?

- Ага, вот уже и запахи различать начала, — поддразнил меня кот, готовясь удирать.

- Ах ты ехидное животное! – завопила я, молнией кидаясь за этой маленькой бестией, которая – видит Бог! – была самым лучшим раздражителем в мире, от которого, к тому же, вовсе не хочется избавляться. Между тем он, несясь по комнате, уже свалил на бок вазу с цветами, пробежался коготками по тюлевым шторам, разметал в стороны стопку газет на столе, и бантик развевался за ним, как ополоумевшая бабочка.

Мне немедленно захотелось чихать на всех врачей, на все проблемы, на свое давно прошедшее прошлое, на старые обиды и скучные обязанности. Мне хотелось только во что бы то не стало поймать этого мохнатого чертенка, отобрать у него бантик и всыпать ему по первое число!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Четверг, 08.10.2015, 13:53 | Сообщение # 227
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
УСЫПЛЯЮЩАЯ СКАЗКА (бессонница)

Рубрика: Болезни



Горбунова не спала – бессонницей мучилась. Вертелась с боку на бок, вздыхала, подушку подтыкала… Считала овец, повторяла таблицу умножения – ничего не помогало.

— Каждую ночь одно и то же! – обреченно подумала Горбунова. – Господи, ну нельзя же постоянно принимать снотворные! Тем более, что в последнее время и таблетки не помогают… Так, что бы еще применить для скорейшего засыпания?

Она вроде бы начала погружаться в легкую дрему, но тут где-то неподалеку явственно протрубил горн, и пронзительный голос скомандовал:

— Отряд, паааадъём!!!!

Горбунова подскочила, как ужаленная и открыла глаза. Тут же они чуть не выскочили из орбит, потому что Горбунова обнаружила себя вовсе не в уютной домашней постели, а в длиннющей казарме, и койки в два яруса уходят в бесконечность…

— Мама! – пискнула Горбунова, щипая себя за руку. Оказалось неожиданно больно.

— На зарядку, на зарядку, на зарядку, на зарядку – становись! – пропел звонкий голос, и Горбунова вспомнила пионерский лагерь, в котором частенько бывала в счастливом социалистическом детстве. Ох, какой же сладкий тогда был сон, и как не хотелось вскакивать, чтобы бежать на зарядку…

— А вам, дамочка, особое приглашение надо? – вывел ее из воспоминаний грозный голос.

Она глянула на его обладателя – и обомлела: над ней возвышался бравый дядька в военной форме, но почему-то с красным пионерским галстуком и атласной пилоткой на коротко стриженной голове. На конце пилотки болталась на витом шнурке смешная желтая кисточка, что очень не вязалось с насупленными бровями и буденовскими усищами.

— Отвернитесь! – вскрикнула Горбунова, вспомнив, что на ней ничего, кроме пижамы. – Как вы смеете! Я не одета!

— На одевание было отведено 45 секунд, — проинформировал усатый. – Кто не успел, тот опоздал! И запомните: здесь вам не тут!!! Быстро на построение!

И он, невежливо схватив Горбунову за плечи, придал ей требуемый вектор движения. Она не успела даже сообразить, как реагировать, потому что уже оказалась на плацу, где строились такие же бедолаги. Что это товарищи по несчастью, она определила сразу – видок у них был еще похлеще, чем у нее. Встрепанные, заспанные, растерянные мужчины и женщины, кто в ночнушке, кто в семейных трусах по колено, кто, как и она, в пижаме, какая-то фигура даже в простыне, и мало кто был одет по форме, то есть в нормальную верхнюю одежду.

— Строй-ся! – скомандовал все тот же усатый. – Спиной друг к другу в шахматном порядке по диагонали – становись!

Произошла неразбериха и сумятица, народ бестолково суетился, и усатый взревел:

— А-атставить! В шеренгу по одному… Справа налево… На первый-второй рассчитайсь!

— Первый! – звонко выкрикнул правофланговый.

— Второй!

Вскоре строй принял более-менее подобающий вид.

— Животы подтянуть! Слушать сюда! – приказал тот, что в пилотке. – Значит так, товарищи курсанты! Я теперь – ваш пионервожатый-старшина, и я вас научу любить и ненавидеть!

— Что-что? – пискнула какая-то старушка в махровом халате. – Я не расслышала – пионервожатый или старшина?

— Повторяю для специально обученных, а также для салаг, - терпеливо повторил тип в форме. – Вы тут все на сборах в спецлагере, где будете проходить курс молодого бойца.

— Какого такого бойца? – нервно спросил тощий тип с темными кругами под глазами.

— Сколько ночей борешься с бессонницей? – ткнул в него пальцем старшина.

— Шестая пошла, — понурился тощий.

— Так вот: биться будем с бессонницей. До полной победы! А сейчас равняйсь! Смирна-а! Слушай вводную и наматывай на ус или губу, в зависимости у кого что имеется в наличии. Значит, так! Вы тут все страдаете хронической бессонницей. А по мне, так дурью маетесь! Потому как сон – нормальное состояние здорового человека. Кто был в армии или в пионерском лагере, те помнят – никакой бессонницы там не водится! После отбоя все спят, как сурки в баобабе! И моя задача – вернуть вас в это естественное состояние! Так что я для вас на период курса – и мама, и папа, и вожатый, и старшина. В нашем военно-пионерском спецлагере вас приведут к общему знаменателю! Так что, товарищи курсанты, крепите свою морально-политическую готовность к предстоящему лагерному сроку!

— Но мне на работу! – не унимался тощий.

— Ты уже доработался до полного нервного истощения. Ну, ничего, скоро ты будешь как штык-молодец – каждую минутку здорового сна ценить на вес золота. А насчет работы, товарищи бойцы, прошу не беспокоиться! Работы вам будет сколько угодно! Видите у забора метлы и грабли? Разобрали быстренько и начали уборку территории!

— Какой территории? – робко уточнил кто-то.

— Вверенной! – рявкнул старшина. – Отсюда и дотуда! В смысле от забора и до обеда!

— А завтрак? – выкрикнул обеспокоенный голос из конца шеренги.

— А завтрак надо еще заработать, — радушно сообщил старшина. — Армия — это борьба; до обеда — с голодом, после обеда — со сном. Жестоко зарубите это себе на носу!

Невесть откуда старшина извлек баян и, усевшись на стул, заиграл детскую песенку «Вместе весело шагать по просторам!». Народ стал опасливо разбирать хозинвентарь.

Горбунова хотела только одного – поскорее проснуться. Потому что тот бред, который ей снился, ей совершенно не нравился! Тут она нечаянно посадила занозу и вскрикнула – было больно. Даже кровь показалась. «Неужели во сне может быть так больно?», — подумала Горбунова, посасывая травмированный палец.

- Почему остановили трудовые будни? – осведомился над самым ухом старшина. — Что вы как кобра гремучая — клюв раскрыли и спите?

- Я не кобра! И я не сплю! – обиженно ответила Горбунова. – Я, между прочим, производственную травму получила!

- Юный пионер – всем ребятам пример, — укоризненно сказал старшина, мгновенно преображаясь в заботливого пионервожатого и вытянув из кармана йод и пластырь. – Имейте в виду: если вы начнете портить рабочий инвентарь в виде рук и ног, то это вам чревато боком. Как же вы будете сдавать нормы ГТО?

- Чего сдавать??? – вытаращила глаза Горбунова.

- Беганье, плаванье, лазанье, метание в цель и на скорость. Нормативы «Готов к труду и обороне». Но это после. А пока… Юные пионеры! Сложить оружие – тьфу! то есть инвентарь! – в пирамиды! На зааааавтрак – стрррройся! Шаааагом марш! Песню…запе…вай!

- Вместе весело шагать по просторам, по просторам, по просторам… — дрожащим тенором завел старичок с козлиной бородкой. Остальные нестройно подхватили.

Завтрак был обильный и сытный. Пионервожатый старшина бдительно следил, чтобы съедали все, подчистую. Горбунова действительно вдруг почувствовала зверский аппетит и с удовольствием умяла все, что полагалось – салат, вкусную молочную кашу, огромный бутербродище с колбасой, какао и яблоко.

После завтрака старшина объявил политзанятия. Всех усадил за парты, выдал тетрадки и велел конспектировать.

- Сон — это единственное занятие, к которому солдат относится добросовестно, — мерно расхаживая по классу, вещал старшина. — Земля вращается вокруг своей оси — это позволяет нам измерять время суток. По команде «отбой» наступает темное время суток. Успеваете записывать? Дневальный должен стоять на тумбочке и подавать сигналы точного времени. В армии встают в 6 утра, независимо от времени суток.

— А если я привык вставать в 8? Если я не высыпаюсь? – выкрикнул лохматый мужчина.

— Поясняю. Это вы дома не высыпались. Но это исключительно потому, что вы путаете сон с бодрствованием и наоборот.

— А как должно быть? – высунулась Горбунова.

— Я не знаю как должно быть, но вы делаете неправильно. Я вам распишу весь режим текущего времени как по нотам. Ваша хроническая бессонница разобьется об меня, как о каменную глыбу. На этом наши занятия окончены, все на обед, а потом – на спортплощадку.

Обед, как ни странно, по объему был почти таким же, как завтрак. Только вместо каши – суп, вместо какао – компот, а вместо яблока – банан, и вновь салат из свежих овощей. Все легкое, свежее, вкусное.

— А что на второе? – рискнул спросить кто-то.

— А второе будет после обеда, — бодро объявил вожатый. – После сытного обеда по закону Архимеда, чтобы формы удержать, полагается?…

— Поспать? – предположили сразу несколько голосов.

— А вот и не угадали! Полагается бежать! – с удовольствием объявил вожатый. – Кросс, ребятки, кросс! А потом – сдача норм ГТО. Стррройся!

— Я не буду бегать! – неожиданно для себя взбунтовалась Горбунова. – После обеда полагается сончас! Я помню!

— Сончас надо еще заработать, — ласково укорил ее вожатый-старшина. – А если вам не нравятся наши сборы, мы вам устроим более другие. Вы у меня смотрите, я когда нормальный, а когда и беспощадный. Алле… гоп! Для штатских напоминаю: команда «алле» выполняется бегом.

И Горбунова, тихо увянув, обреченно потрусила следом за остальными из столовой.

Как сдавали нормы ГТО, она запомнила плохо. «Да что же за сон такой дурацкий? – горько думала она. – И почему я никак не могу проснуться? О господи, когда все это кончится?!». Но сон никак не кончался, и Горбунова, чертыхаясь про себя, наравне со всеми бегала, прыгала, метала и отжималась. Вожатый-старшина, по всему, дело свое знал туго, и отлынить не удалось никому. Наконец, он сжалился и велел строиться на поверку.

— Втянуть животы! Выпятить груди! Подобрать ягодицы! – угрожающе шевеля усами, шел вдоль строя старшина. – Не отряд, а похоронная команда! Тонус вялый, мышца дряблая, взгляд снулый, как у мороженого судака. Нормы едва на троечку с минусом натянули, за редким исключением, которое выступило на двоечку с плюсом. Но я вас подтяну и закреплю, чтобы вы были похожи на строевых пионеров, а не на стадо беременных пингвинов! Вот вы! — ткнул он пальцем в Горбунову. – Как вы себя чувствуете?

— Я себя чувствую, но плохо, — простонала Горбунова, которая последний раз бегала и прыгала еще в институте, то есть оооочень давно. – У меня все мышцы болят! Вы изверг и садист, и вы за это ответите!

— Ничего-ничего, тяжело в ученье, легко в бою! – благодушно ухмыльнулся старшина. – Тем более что в бою с бессонницей вы до сих пор терпели поражение, но я из вас сделаю бойцов-молодцов, пионеров-ленинцев!

Горбунова мечтала только об одном – рухнуть в постель и дать отдых натруженному телу. Ради этого она была готова стать и бойцом-молодцом, и даже пионером-ленинцем. Но планы старшины были другие и явно не совпадали с ее тайными намерениями. Он погнал всех на водные процедуры, причем время от времени душ самостоятельно переставал подавать горячую воду и плевался холодной, отчего то тут, то там раздавался визг и смех, как будто и впрямь они были дети в пионерском лагере. И Горбунова вдруг с удивлением поняла, что ей даже нравится вот так вот беззаботно плескаться под душем, не зная, что ждет ее дальше. Гадать было бесполезно – в этом безумном сне все шло как попало, но в целом даже весело!

Дальше был ужин, на который подали только овощное рагу, кефир и минералку.

— Безобразие! Это что, еда? – фальцетом закричал нервный мужчина. – Я не наелся! У меня гастрит! Я должен правильно питаться!

— Слушай сюда и запоминай, — поманил его пальцем старшина. – Правильное питание производится по следующей формуле: завтрак съешь сам, обед раздели с другом, ужин отдай врагу. Пусть враг, чтоб он был здоров, тратит силы на ночное переваривание! А мы дадим желудку отдых, чтобы он тоже мог как следует выспаться. Ясно?

— А я так не считаю, — заупрямился голодный мужчина. – Вот и врачи высказывают мнение, что…

- Цыц! – беззлобно прикрикнул на него старшина. – По этому вопросу существует два мнения – одно неправильное, а другое мое. С неправильным вы жили до сих пор. А мое усваивайте по ходу сборов, и не тяните резину в долгий ящик. Задача ясна?

— Ясна, — тяжко вздохнул нервный. – Можно я тогда сразу спать лягу? Пока снова не проголодался?

— И я! И я! – раздались робкие голоса с разных сторон.

— Никакого отбоя — в постель только через меня! — сообщил старшина своему сомнительно отужинавшему отряду. – У нас еще культурная программа не охвачена. Так что сейчас все на танцплощадку!

— Куда??? – ужаснулась Горбунова, но благоразумно решила не возникать.

На танцплощадке она вдруг опять развеселилась. В самом деле! Уж если выпала такая возможность – не морочиться завтрашним днем, не думать о работе и о домашних делах, не варить борщ на завтра и не щелкать пультом телевизора, выискивая хоть что-то приличное, так хоть удовольствие получить! И она зажигала от всей души! Резвилась, отплясывала, участвовала в конкурсах… В общем, вспомнила молодость. Нервный трижды приглашал ее танцевать и оказался в целом вполне приятным мужчиной, культурным и начитанным. Горбунова от такого внимания даже раскраснелась и от души хохотала его шуткам. Так что когда музыка перестала играть, ей даже жалко было.

Уже в казарме всем дали выпить по стаканчику какого-то травяного чая, в котором явственно слышались и мелисса, и душица, и мята, и мед, и еще что-то. Чай был вкусный и как-то… успокаивал, что ли? От него впечатления дня мигом улеглись, а по организму разлилось приятное тепло.

… Когда старшина-вожатый наконец-то протрубил на горне «отбой», Горбунова ощутила такую любовь и нежность к суровой казенной койке, что сама удивилась. Душа просила отдыха. И сна. Сна!!! Бессонницы даже на горизонте не наблюдалось. Но программа сегодняшнего дня еще не была исчерпана. Вожатый уселся с баяном посреди казармы (или это все-таки была палата пионерлагеря?), тихонько заиграл что-то задушевное, дождался, когда все улягутся, и заговорил:

— Ну вот и вечер… Можно глубоко вздохнуть… Как это приятно – после такого разнообразного дня вытянуться на коечке, расслабить руки и ноги, распрямить спинку… Ничего не давит на живот, желудок свободен… Травяной чаек согревает, расслабляет, успокаивает… Дышим, дышим полной грудью… Медленно, мерно… Поблагодарим себя за то, что дали телу много движения… Не смотрели ужасов по ящику… Не читали на ночь газетных новостей… Не зависали за компом… Скажем спасибо за то, что не переедали… Не пили кофе… Не выясняли отношений… Не трещали по телефону… Как хорошо было поработать… подвигаться… потанцевать… принять контрастный душ… Как чудесно будет повторить это завтра… Послезавтра… И всегда… Какие приятные воспоминания… Они превратятся в чудесные сны.. Восхитительные сны… Сигнал тревоги прозвучит в 0 часов 00 минут … Вот только неизвестно, утра или вечера… А пока спите… Спите…

— Какой еще сигнал тревоги? – сонно подумала Горбунова. – Я его просто не услышу…

Но она услышала. Когда затрезвонил сигнал, она с сожалением открыла глаза – ей снилось что-то очень спокойное и приятное, из чего и выплывать-то не хотелось. Впрочем, она быстро сообразила, что это звонит будильник.

— Как??? Уже утро??? – удивилась Горбунова. – Так я что, действительно спала? Всю ночь???

По всему выходило, что так оно и было.

— Так это что… сон такой был? – озадачилась Горбунова. – Но какой четкий! И старшина этот… Как живой! С усами!

И вдруг она вспомнила, как во сне стояла поз знаменем, сделанным из ее любимой простыни в цветочек, и звонким пионерским голосом давала клятву:

«Перед лицом своих товарищей торжественно клянусь соблюдать правильный режим питания, много двигаться, физически трудиться, избегать негатива, давать себе приятные впечатления и ощущения, и смотреть по ночам чудесные сны! Клянусь!».

— Клянусь! – машинально повторила Горбунова.

Будильник одобрительно звякнул, ухмыльнувшись своим округлым циферблатом со стрелками-усами, словно старшина-вожатый напоследок шепнул ей: «Сон – нормальное состояние здорового человека! Я вас научу любить и ненавидеть!».

— Так точно! Люблю поспать! – с чувством сказала ему Горбунова и помчалась в ванную – под контрастный душ, а потом в жизнь – где больше не было места бессоннице.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Суббота, 10.10.2015, 09:42 | Сообщение # 228
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
БЮРО БОЛЕЗНЫХ УСЛУГ

Рубрика: Болезни



В Бюро Болезных Услуг работа кипит круглосуточно. Шныряют одиночные вирусы,
чинно проплывают, подергивая хвостиками, простейшие, переползают по стенам грибковые, стайками несутся разнообразные бактерии, в холлах отдыхают колонии микроорганизмов…

А в кабинетах сидят должностные лица, ответственные за полное и своевременное удовлетворение потребностей жителей Земли в самых разнообразных болезнях.

Ангел-Стажер прилетел сюда по делам, с бумагами, и ждал приема у Главного. Он и не знал, что в Небесной Канцелярии есть такая необычная контора. Не сталкивался как-то. И было ему очень любопытно! В самом деле, столько болезнетворных тел в одном месте! Так что Ангел широко раскрыл глаза, навострил уши, вовсю вертел головой и старался захватить как можно больше впечатлений, чтобы потом в отделе рассказать.

В Бюро Болезных Услуг все было организовано очень даже неплохо – по крайней мере, на первый взгляд.

- Возбудители холеры! Вы свободны до июля. Можете отдыхать, — сообщили по внутренней связи.

- Слышали, холерики? Отпуска вам объявили. Аж до июля. Везет же некоторым!

Группка возбудителей-холериков встала с диванов и гурьбой потянулась на выход.

- Эх, выспимся хоть! – донеслось до Ангела. - А вы, граждане кишечники-дизентерийщики, трудитесь, трудитесь! Нечего сачковать!

- Да, пока они там руки и фрукты мыть как следуют не научатся, не будет нам отпуска, — посетовала пожилая усталая сальмонелла.

- И не говори, кума, — согласилась кишечная палочка. – Слава бак.анализу, без работы не сидим!



Из кабинета Главного выглянула секретарша – симпатичное создание с красивым именем Микрофлора Кишечника.

- Шеф задерживается на конференции Грипповиков. Не хотите пройти в зал? Вторая дверь налево. Там хоть интересно.

- Да у вас тут вообще интересно, — ошарашенно ответил ей Ангел. Но в зал все-таки пошел.

В конференц-зале как раз заканчивал выступление очередной докладчик.

- Таким образом, мутации вирусов гриппа проходят по плану и в рамках достигнутых договоренностей.

- Договоренностей с кем? – тихонько спросил Ангел у соседа.

- Как «с кем»? С производителями лекарств, разумеется! – непонимающе глянул на него сосед. – Ох, простите… Вы, я вижу, не наш?

- Нет, я по делу, — поспешил объяснить Ангел. – Поэтому и не могу так сразу вникнуть. Вот скажите: разве производители лекарств не являются вашими злейшими врагами?

- Да что вы! – удивился сосед. – Напротив! Мы с ними тесно сотрудничаем!

- Не может быть! В каком плане?

- Ну вот смотрите. Придумали, как лечить вирус гриппа. Произвели лекарство. Всех вылечили. А дальше что делать?

- Ну, радоваться, наверное! Что все здоровы…

- А так не бывает! Часть населения Земли нуждается в болезнях. Некоторые остро нуждаются, а кое-кто – так даже хронически нуждается!

- Но зачем? Почему? Разве болеть – это хорошо?

- А это с какой стороны посмотреть. Вот вы симптомы гриппа помните? Хотя – вы Ангел, откуда вам… Так я вам скажу: кашель, чихание, в пот бросает, температура высоченная, из носа течет, из глаз слезы, а кое у кого и понос открывается. Как вы думаете – для чего все это?

- Да, для чего?

- Да для очистки организма! Вместе со всеми этими выделениями выходит весь накопленный негатив! Вся слизь, грязь, мразь! Все невыплаканные слезы! Вся боль выходит через голову и суставы!

- Но человек же мучается?

- Разумеется, это неприятный процесс. Но прошу заметить: грипп случается только тогда, когда накопления негатива в организме превышают предельно допустимые нормы в разы! Только тогда, и как вынужденная мера.

- А по-другому нельзя? Ну, как-то более человеколюбиво, что ли.

- Да уж куда человеколюбивее! В данном случае принудительная чистка организма спасает от гораздо более серьезных последствий.

- Но я слышал, что от гриппа даже умирают?

- Случается. Это когда человек и во время болезни не хочет чиститься. Сопротивляется, настаивает на своих заблуждениях. Во время гриппа надо лечь в постель, отрешиться от обыденных дел и заниматься пересмотром своей жизни. Молиться. Прощать всех подряд. То есть помогать организму чиститься! А ведь как бывает: человек еле дышат и на страшное похож, а сам кое-как сползает с постели и самоотверженно тащится на работу. Или белье стирать. Или водку пить. Как будто за неделю весь мир рухнет!

- А почему за неделю?

- Срок такой определен. Конкретно для гриппа. Правда, некоторым продляют. Я же говорю: болезнь дана людям для того, чтобы лежать и думать о спасении души. А если он лежит и считает других в своей болезни виноватыми, продолжает тревожиться, или злобу копить… Тогда прогноз неблагоприятный.

- О Господи! Как мир-то неисчерпаем. Я вот Ангел, и то не знал, что так бывает.

- Невозможно знать все. Но стремиться – нужно! О! Погодите, давайте докладчика послушаем. Там как раз про производителей лекарств говорят, вы же интересовались?

Между тем на трибуне докладчик рассказывал очень интересные вещи.

- …доказано, что массовая истерия убивает людей больше, чем реальная болезнь. Человечество имеет такой опыт. Так было с чумой в Средние Века. Из 100 умерших 70 умирали от страха и сопутствующих травм, и только 30 – от болезни. Теперь та же ситуация повторилась в рамках нашей деятельности. Сначала это был птичий грипп, теперь – свиной. Но мы-то с вами знаем: наши вирусы были в рамках заявленной патогенности! Не больше! И грипп был самый обыкновенный, который мы поставляем на Землю ежегодно, по долгосрочному контракту! Реально от этих болезней умерло всего несколько сот человек по всему земному шару. От рака, инфарктов и ДТП умирает в сотни, тысячи раз больше народа! Спрашивается, зачем же была нужна вся эта истерия с эпидемией? И я отвечу! Разрешите представить вам графики роста доходов фармакологических компаний. А вот – доходы аптек от розничной торговли противогриппозными медикаментами нового поколения. Обратите внимание на кривые…

- Ничего себе! – ахнул Ангел. – Прямо за облака зашкаливает! А они того…не треснут?

- Это не по нашей части, — с некоторым сожалением сказал сосед. – Мы – гриппозники. А у тех, кто одержим непомерной жадностью, другие способы лечения. То есть им посылаются другие заболевания.

- А какие?

- Как правило, тяжелые и хронические. Рак, диабет, язва желудка. Геморрой опять же. Ну, там длинный список. Я в нем не очень ориентируюсь, я все больше по гриппу.

- А вот про грипп… А как вы определяете, кого чистить, а кого нет?

- Да очень просто! Мы располагаем обширным контингентом прекрасных, выдрессированных, хорошо обученных вирусов, которые посылаем за Землю в виде десанта. Там десантники рассредотачиваются и начинают прочесывать территорию. Они запрограммированы на уровень внутреннего негатива. Если человек бодрый, веселый, позитивный, оптимистичный – вирус на него не среагирует. Ему в таком организме просто питаться нечем будет. А если внутри человека имеется питательная среда в виде негативных залежей – вирус внедряется и начинает активно размножаться, чтобы потом устроить массовую зачистку.

- А лекарства? Лекарства помогают?

- В какой-то степени. Но больше глушат. Ведь если не убрать симптомы, а только причину, болезнь или затянется, или даст осложнения, или потом вылезет в другом месте.



- Вон оно что, оказывается… А мы-то там голову ломаем, почему люди так много болеют? Вылечиться мечтают, желания пишут. У нас весь отдел такими завален. «Хочу, мол, избавиться от болезни! Надоело! Замучился!».

- Ну так если хотят избавиться – пусть добровольно чистятся! Столько способов им дано! От Великого поста до радикального прощения! Тогда болезнь, как принудительная мера, просто не нужна будет!

- Спасибо за информацию… Расскажу своим. А то мы таких детальных подробностей и не знали.

Тем временем на трибуне Главный заканчивал конференцию.

- …и мы можем смело утверждать, что пока человечество в массе своей не обратится к душе, не научится содержать ее в порядке и чистоте, наши с вами услуги будут востребованы и крайне необходимы. Желаю нашему Бюро Болезных Услуг процветания и творческих успехов. Благодарю за внимание!

Ангел встал у входа, чтобы не пропустить Главного.

- А… Смежники! – весело поприветствовал его Главный. – Что там у тебя? Бумаги, говоришь? Прошения о помиловании? То есть об излечении? Давай, рассмотрим. С течением болезни… то есть времени…

- Скажите, а ваше бюро вообще давно создано? – набравшись храбрости, спросил Ангел. Уж больно Главный устрашающе выглядел. Такой громадный первобытный микроб, просто ужас.

- Давненько. От начала времен! – сообщил Главный. – Только сначала нас создали для организации полезных мутаций и зачистки гнилостных образований и хлябей земных, а потом расширили функции. Теперь вот чистим потихоньку и человеческие организмы. И, знаете ли, успешно!

- А можно о вас людям сообщить? Ну, чтобы они знали, и не дожидались болезни, а добровольно от негатива освобождались! – попросил Ангел.

- Разумеется, можно! – обрадовался Главный. – И даже нужно! Пусть о Бюро Болезных Услуг все узнают. И вместо того, чтобы наших сотрудников проклинать, лучше на себя заранее посмотрят. К чистому никакая зараза не пристанет, верно говорю?

- Верно! – согласился Ангел, прикидывая, что на обратном пути успеет еще залететь в Пресс-Центр и кинуть тамошним Ангелам горяченький материал. Это будет просто бомба!

- Внимание, внимание! Ночная смена инфарктников-инсультников! Срочно пройдите в зал ожидания! – прошелестело по внутренней связи. – Ночные кошмары просим приготовиться к транспортировке.

На Земле был поздний вечер. А в Бюро Болезных Услуг кипела жизнь, ведь там работа идет круглосуточно…

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Воскресенье, 11.10.2015, 06:13 | Сообщение # 229
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ДЕРЖИСЬ, МИШКА!

Рубрика: Болезни



Жил-был мальчик Мишка. Сначала он был как все, а потом стал особенный. Он сам слышал, как маме врачи рассказывали, как нужно себя вести с «особенным» ребенком.

А особенного в Мишке было то, что на него напала Тяжелая Болезнь. Мишка был мальчик сильный и храбрый, но тут ничего сделать не смог, потому что эта Болезнь была коварная, напала из-за угла, без предупреждения, и сразу кааак навалится на Мишку! И придавила его – ведь Мишка все-таки маленький, а Болезнь недаром тяжелой называлась, тяжести в ней ого-го сколько было!

Стал Мишка вялый и скучный, и аппетит совсем пропал. Врачи его лечат-лечат, стараются Болезнь прогнать. Но она хитрая оказалась – вроде притихнет, а потом с новой силой нападает. У Мишки силенок все меньше остается, он и с постели вставать уже почти перестал. И от скуки стал он сочинять всякие истории. Что видит – про то и сочиняет. Про Солнечных Зайчиков и про Больничные Тапочки. Про то, как Белый Халат мечтал стать разноцветным и что из этого вышло. Про маленькую Звездочку, которая заглядывала к нему в форточку, и про старую Ворону, которая часто прилетала на дерево, что виднелось за окном. С этими историями Мишке стало жить веселее, и болезнь в очередной раз отступила.



Сначала сам для себя сочинял, а потом вдруг подумал: тут же много детей лежит, почему бы и их не порадовать? Тогда он попросил тетрадку и ручку, записал несколько историй красивым почерком и попросил медсестру тетю Наташу передать тому, кому сейчас грустно или плохо. Та, конечно же, передала. А потом пришла и еще попросила – сказала, что от Мишкиных историй у детей настроение поднимается, и даже анализы у них вспоминают о правилах приличия и выдают симпатичные цифры. Доктор так и говорит: «Приличные анализы, надо же!».

Мишка и рад стараться – пишет и пишет. Тут Болезнь про него вспомнила, решила снова напасть. Явилась – а Мишка строчит, на нее внимания не обращает. Болезнь на него навалиться хотела, а он отмахивается:

- Отстань, Болезнь, не видишь – я занят? Мне как раз сказку закончить надо и еще одну написать.

- Ты чего это? – возмутилась Болезнь. – Давай-ка, откладывай все дела – болеть пора!

- Ничего не знаю, — говорит Мишка, не поднимая глаз от тетрадки. – Некогда мне. Ты в другой раз приходи, если что.

Болезнь оторопела от такой наглости, потопталась у порога и ушла. Она, конечно, потом еще приходила, и еще, только как ни придет – Мишка все пишет да пишет. Как будто в розетку включенный! А когда пишет – обо всем забывает, глаза горят, щеки розовеют, даже волосы дыбом, потому что энергия его переполняет.

И вот однажды Болезнь обозлилась и решила, что надо это дело прекращать! А то что за наглость – ее уже и замечать не хотят! На этот раз она хорошо подготовилась: взяла с собой и веревки, чтобы связать по рукам и ногам, если сопротивление окажет, и дубинку, чтобы оглоушить в случае чего, и еще много всякой всячины. Время она выбрала ночное, чтобы Мишка в это время не писал, ведь свет-то по ночам тушат. Да и рядом никого не будет – некому Болезни будет помешать!

- Ну, мальчик, теперь-то тебе от меня не скрыться! – злорадно сообщила Болезнь, подкравшись к его кровати. – Утащу я тебя с собой, и ничего ты мне не сделаешь!

- Не утащишь! – храбро ответил проснувшийся Мишка. – Я уже не тот, что был, я тебе не дамся.

- Да кто ж тебя спрашивать станет??? – взревела уязвленная Болезнь, набросилась на него и схватила за горло.

Но поскольку Мишка о ней в последнее время почти забыл, страхами и печалями своими ее давно не подкармливал, Болезнь сильно усохла и была уже не тяжелая, а так – средненькая. Но все равно, Мишка почувствовал, как наваливается привычная слабость и откуда-то из глубины поднимается паника. «Чем бы ее стукнуть?», — подумал он, шаря руками по сторонам. Но, как назло, ничего походящего не было, только тетрадка со сказками. Он схватился за нее, как за спасательный круг, а Болезнь тем временем уже взвалила его на плечо и потащила куда-то в темноту. Мишка знал, что Болезнь время от времени кого-то уносит, но он вовсе не хотел быть этим самым «кем-то» — ведь у него еще столько историй осталось недописанными!

И вдруг… Он услышал, как кто-то завопил во все горло: «Мишка, держись!!!». Он не понял, кто это говорил, но тоже завопил: «Я тут!!!» и стал изо всех сил сопротивляться Болезни – брыкаться, лягаться и вырываться из ее цепких лап. «Держись, Мишка!», — послышались еще разные голоса, и он почувствовал, что Болезнь кто-то тормозит.

- Мы тут, Мишка! Не сдавайся! Помоги нам прогнать Болезнь!

- Я ничего не вижу, — крикнул Мишка, изо всех сил вертя головой.

- Кто-нибудь! Осветите поле битвы!

- Да, я сейчас! – услышал Мишка, и в ту же минуту сверху зажглась Звезда.

Мишка сразу ее узнал: это была та самая Звездочка, которая смотрела в его форточку, а потом светила в его сказках. А вокруг… Тут были все его герои – те, кого он описывал в своих историях. И все они нападали на Болезнь, кто как мог. Солнечные Зайчики слепили ей глаза, Больничные Тапочка шлепали по разным частям тела, а Белый Халат рукавами спутывал Болезни руки.

- Держись, Мишка! – прокаркала Ворона, не прекращаю клевать Болезнь в темечко.

- Что вы делаете, изверги??? – рыдала Болезнь, пытаясь вырваться из кольца Мишкиных героев. – Как вы можете со мной так поступать???

- Отпусти ребенка! – требовали герои. – Уходи, убирайся! Не смей его забирать – он нам нужен! Он всем нужен! Его истории нужны людям!

- Да ну вас всех, забирайте вашего мальчишку, дайте мне уйти! – вырывалась из их рук вконец обессиленная Болезнь. – В жизни к нему больше не полезу, клянусь! Помогите, убивааа-ююют!

И она позорно бежала с поля брани под свист и улюлюканье Мишкиных друзей. Битва закончилась полной победой, Болезнь была с позором изгнана.

- Спасибо вам, друзья, – сказал Мишка, оглядываясь по сторонам. – Я уж думал, хана мне, на этот раз она меня совсем унесет. А тут вы откуда-то взялись – чудо просто!

- Мы не «откуда-то» взялись, а из твоей тетрадки! – загалдели герои. – Ты же нас создал, как мы могли не помочь своему создателю??? Тем более что ты еще много историй записать просто не успел, мы же знаем!

- Это точно, — согласился Мишка. – Чем больше сочиняю, тем больше идей появляется. Жалко будет, если пропадут.

- Теперь не пропадут, — утешил его Халат. – Теперь ты все-все успеешь написать. И кому-то от твоих историй станет светлее и теплее, и у него появится надежда.

- А как мы отсюда будем выбираться? – спросил Мишка. – Тут ведь нет никаких ориентиров!

- Как это нет? А я? – удивилась Звезда. – Ориентируйся на меня! Раз уж ты меня зажег – я всегда буду твоей Звездой!

- Держись, Мишка! – и Белый Халат подал ему рукав.

- Держись, Мишка! – и Солнечные Зайчики запрыгали перед ним, показывая дорогу.

- Как я смогу отблагодарить вас за мое спасение? – спросил Мишка. – Что я могу для вас сделать?

- Нас не надо благодарить! Мы не за благодарность, мы к тебе просто очень хорошо относимся, — наперебой загалдели герои.

- Но ты можешь сочинить еще много историй, которые спасут других людей, — добавила Ворона. – Это и будет лучшей благодарностью для нас, поверь!

- А Болезнь больше правда не вернется? – никак не мог поверить в такое счастье Мишка.

- Забудь про нее. Пока ты нужен, пока ты делаешь какое-то дело, очень важное для Вселенной – она будет тебя защищать и поддерживать.

- Свети, как я, и будешь выше любой Болезни, — подмигнула Звездочка.

И Мишка, глубоко вздохнув, пошел туда, назад, где его ждали те, кому он мог быть полезным и нужным, и кому он мог протянуть руку помощи сквозь тьму и сказать: «Держись!».



Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Понедельник, 12.10.2015, 12:49 | Сообщение # 230
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ДОЛЬЧЕ ВИТА (диабет)

Рубрика: Болезни



Диабет подкрался незаметно. Ну, вы знаете – такая противная болезнь, при которой
надо все время следить за уровнем сахара и колоть инсулин по схеме. Да, и еще – о сладком, ясное дело, приходится забыть.

Нет, до этого я вовсе не была сладкоежкой и не распускала себя, заедая тревоги и неприятности! Я вообще на сладкое смотрела равнодушно. А вот теперь, когда нельзя, знаете, как охота? Смотрю на шоколад или сливочное пирожное с вожделением, чуть ли не облизываясь. Хочу! Но нельзя… Не могу себе позволить. Я теперь многого не могу себе позволить.



Я как-то пропустила тот момент, когда он вошел в мою жизнь и прочно в ней обосновался. Наверное, он как-то проявлялся, но я не привыкла распускаться и из-за каждого недомогания бежать к врачу. Предпочитаю их (и врачей, и недомогания) не замечать. У меня в этой жизни слишком много дел и обязанностей, чтобы тратить время на ерунду.

В общем, выяснилось, что я больна диабетом, только во время моей беременности. Причем врачи отнеслись к этому как-то нервно, даже настаивали на прерывании, но я не далась. Ничего, и с диабетом люди рожают, и я родила здоровенького и славненького малыша. Это счастливое событие перекрыло собой кучу неприятных: уход мужа, мои переживания по этому поводу, общее ухудшение здоровья, материальные проблемы, ну, и диабет, конечно.

Мне пришлось разрываться между заботами о малыше и диабетом. Им надо было постоянно заниматься. Это такое заболевание, которое все время держит тебя под прицелом. Особое питание, жесткая диета, инсулин по часам, контроль сахара. Если этого не делать – просто умрешь. А я не могла себе этого позволить, мне же самой выживать и детеныша на ноги поднимать!

Но, хоть я и старалась выполнять все предписания врачей, диабет не хотел сдавать своих позиций. Плевал он на 4 дозы инсулина в день, сахар все равно оставался высоким. Иногда я его чувствую, он мееедленно так течет по венам, как теплый сироп, растекается по мне, и дальше уже только спать хочется, весь мир умещается в подушку, и это ужасно. Я называю этот период «дольче вита», по нашему – «сладкая жизнь», в общем, призываю на помощь чувство юмора, чтобы хоть как-то повеселее было жить.

В один из таких уходов в «дольче вита» я лежала с закрытыми глазами в каком-то странном полусне, перед глазами проплывали обрывки каких-то сказочных сцен (перед этим я читала сказки сынуле, видимо, мозг еще не переключился). Вдруг мысли стали выстраиваться в странные стихи:

Дедушка-Диабетушко,
Приди ко мне, девушке,
Не сердись, не молчи,
Как мне быть, научи.


И дальше вдруг передо мной вдруг образовался совершенно сказочный дедок – седенькая жидкая борода, ситцевая косоворотка веревкой подвязана, полосатые штаны, лапти на ногах, на голове лысинка в венчике седых волос, и лицо такое доброе-доброе, глаза с прищуром, и улыбается эдак ласково.

— Ну, девица-красавица, здорова будь! Ты звала – я пришел.

— А вы кто, дедушка? – в полном изумлении вымолвила я.

— А я – Дед Диабет, в субботу мне сто лет, по свету брожу, к людям прихожу, кому жизнь не легка – добавляю сахарка.

— Дед Диабет? – удивилась я. – Это что, из-за тебя я болею?

— Нет, нет! – расхохотался дедушка. – Я добрый дед, моей вины тут нет, это ты так жила, что меня призвала.

— Я не звала, — возразила я. – Мне и так несладко жилось, зачем мне еще и диабет ко всему прочему???

— Где несладко живут, я всегда тут как тут! – радостно объявил дед. – Кому болезнь нужна – выдам сразу, вот она!

— А ты можешь не стихами и не загадками говорить? – попросила я. – А то у меня мозги и так плохо соображают, каждая мысль, как муха в сиропе вязнет.

— Могу и не стихами, — покладисто согласился дед Диабет. – Хотя стихами-то оно веселее, я ж просто распотешить тебя хотел, радости в жизнь добавить.

— У меня и так жизнь радостная, — ответила я. – Так что давай хоть через раз твои прибаутки, ладно?

— Где складно, там и ладно, — немедленно ввернул прибаутку мой новый знакомец. – Ты меня о жизни спросить хотела, да? Ну так спрашивай! Чем могу – помогу, чем богат – тем и рад, ваш вопрос, наш ответ, возражениев нет!

— Утомляешь ты меня, дед! – пожаловалась я. – Я и так в последнее время быстро утомляюсь…

— Я тебя не утомляю, я тебя расслабляю, — сообщил дедушка. – Ты что ж думаешь, я просто так к тебе заявился? Неееет! Утомлялась ты и без меня, только видеть не хотела, замечать не желала. Подарков от жизни не принимала, радости не брала, вот я тебе сахарочку-то и подкинул. Пользуйся!

— Дедуля, вы что такое говорите? – возмутилась я. – Мне этот лишний сахарочек вовсе не нужен, я вас не просила! И так жилось несладко, а тут еще и диабет!

— Воооот! Сама говоришь – «несладко жилось». Я это дело и поправил. Теперь слаще сладкого!

— Так! Это очень интересно! – нахмурилась я. – Выходит, ты меня добить решил?

— Глупенькая ты девушка, как я погляжу, — умильно заулыбался Диабет. – Это ты себя добить решила. А я тебя спасти хочу!

— Да разве через болезни спасают? – не поверила я.

— Да только через них и спасают, — закивал дед Диабет. – Болезнь ведь когда человеку дается? Когда все другие средства исчерпаны, а он сигнала не принял, не хочет ничего в жизни менять. Ну, а как заболеет – волей-неволей приходится.

— А чего я менять не хотела? – недоуменно спросила я.

— Дык не любишь ты себя, девушка, — сокрушенно покачал головой Диабет. – Загнала ты себя как лошадь старую, нагрузила на себя воз неподъемный, всем должна, каждому обязана, да еще и виноватой себя чувствуешь то и дело, коришь себя горькими словами. Никакой дольче, как говорится, вита!

— Откуда ты знаешь про «дольче вита»? – удивилась я.

— Твой же я, не чужой! Все, что ты знаешь, то и мне известно.

— Так может, ты знаешь, отчего у меня болезнь эта завелась? – спросила я.

— Знаю, как не знать! Да и ты знаешь, только глаза закрываешь.

— Ну скажи мне, пожалуйста, не томи, не мучай!

— Вот ты другим помогаешь, а о себе забываешь. За другими ухаживаешь, а мимо себя прохаживаешь. Всем себя раздаешь, а сама устаешь. У других что-то случается – у тебя стресс получается. Другие обижаются — на тебе отражается. Скажи, что не так – буду я дурак. А если нет – так держи ответ!

— Дедушка, а вам не кажется, что вы краски сгустили? – в смятении пролепетала я. – Ну не так уж я о себе не думаю. Ребенка вот родила – для себя же?

— Ага! А когда ты его таскала, а у тебя спина отламывалась – тоже для себя? – уличил меня дед.

— Так это потому что диабет у меня! – обиженно сказала я. – Так-то я здоровая, как лошадь!

— Ох ты, люди добрые, поглядите вы на эту лошадь! – нараспев заговорил дед Диабет, уперев руки в бока. – Ты ж себя не жалела, не любила, чисто в клячу превратила, до болезни загнала, вот такие вот дела…

— Слушай, дед Диабет, ты мне скажешь или нет? – от волнения я вдруг тоже заговорила в стихотворной форме. – Ничего я не пойму, высокий сахар почему???

— А ты вспомни, моя хорошая, когда сахар большой, как ты себя чувствуешь? – вкрадчиво поинтересовался дед.

Я честным образом попыталась вспомнить:

- Ну, когда сахар большой, это как теплая ванна после трудного холодного дня, вылезать неохота. Вроде как качаешься на волнах, вся такая расслабленная, и делать ничего не хочется.

- А когда сахар падает?

- А когда сахар падает вниз, то и сама я как будто падаю в пропасть, там ни звуков, ни ощущений, как будто и нет меня вовсе.

- Ну так вот тебе и ответ, — обрадовался дедушка. – Болезнь тебе дает те ощущения, которых тело просит, а ты ему не даешь. Расслабиться да раствориться, с природой слиться – казалось бы, чего уж проще? На солнышке понежиться, на травке поваляться, посидеть-побездельничать, да просто поспать в свое удовольствие. Что ж ты душу-то не слушала, телу отдыха не давала?

- Так дедушка, ты сам посуди, ну когда мне расслабляться было? – взмолилась я. – Не давала мне жизнь расслабляться. Учеба, потом работа – и не хочется, а надо. Дом в порядке держать, стирать-убираться – ну куда денешься? О близких позаботиться, подругам поддержку оказать – святое дело, а то мигом всех растеряешь! Муж от меня ушел, когда ребеночек под сердцем был – тоже на себя его ношу взяла. А теперь маленький у меня, за ним глаз да глаз нужен! Какой уж тут отдых – целый день крутишься как белка в колесе, ни сна, ни отдыха, ни просвета какого-то.

- Вот я дед Диабет, я принес тебе просвет, — доложил он. – Теперь волей-неволей в своем беге остановишься, будешь собой заниматься, к здоровью обращаться.

- Да я занимаюсь, — невесело вздохнула я. – Все про диабет прочитала, нашла способы. Упражнения дыхательные делаю, травки пью. Только что-то результата не видно.

- А потому и не видно, красавица ты моя, что ты все еще себя винишь в ошибках разных, в мыслях заразных. Не простила ты себя, не приняла. Вроде тело лечишь, а про душу-то тоже забывать не след!

- Не простила? – тихо переспросила я. – Ох, а и правда… Сразу у меня столько случаев вспомнилось, когда я себя виноватила! Вроде мне никто и слова плохого не говорил, а я самая первая себя осуждаю, презрением наказываю, за ошибки ругаю.

- Небось, еще и нравиться всем желаешь? – участливо хмыкнул дед.

- Желаю… — созналась я. – Стараюсь всем угодить, для всех хорошей быть, чтобы меня любили, привечали, в компанию приглашали. Из кожи вон лезу, чтобы все успеть, всем помочь, во всем поучаствовать, да чтобы заметили и отметили.

- И что, получается, везде поспеваешь, всем помогаешь?

- Да нет, конечно. Но когда не поспеваю – еще больше виноватой себя чувствую. И если отказывать приходится – ой как вина меня гложет!!!

- И что делаешь тогда?

— Ну, я стараюсь все к шутке свести, вину загладить, в общем, подсластить горькую пилюлю!

— Вот и подсластила, — закивал дед Диабет. – Теперь организм твой сказал: «Все, стоп машина! Раз ты мне такую горькую жизнь устроила, я сам о нас позабочусь!». И вызвал меня, сладкого дедушку-диабетушку.

— Ох, а что ж мне теперь делать-то? – расстроилась я. – Ну, вызвала, ну, ошиблась. А расстаться-то с тобой как?

— А никак, — ощерил в улыбке редкие зубы дед Диабет. – Я теперь всегда с тобой буду, никогда не оставлю. Раз ты сама о себе позаботиться не можешь, отдыха себе не даешь, я эту задачу на себя возьму. Но вот подскажу тебе, как при этом сладко жить да здоровье сохранить. Чтобы я в душу к тебе не лез, а так, издаля присматривал.

— Ой, дедушка, миленький, подскажи, век благодарна буду, — обрадовалась я.

— Перво-наперво, пересмотри свой образ жизни. Почаще отдыхай, о себе не забывай. Второе дело – найди себе 27 удовольствий.

— Сколько? – испугалась я.

— 27, ни больше и не меньше. Число это такое, магическое. У тебя вот сколько удовольствий сейчас?

— С сынулей возиться – удовольствие. А еще… учусь я по стеклу рисовать, большое удовольствие получаю. Ну и все пока.

— Осталось 25, стоит поискать, — весело подсказал дед. – Тут все средства хороши, лишь бы сладко для души! Когда в жизни гладко, тогда и тебе сладко. Себя не обвиняй, только одобряй. В меру работай, для себя – не для кого-то. Подарочки себе дари, комплименты говори. Коль ты не забыта, вот и «дольче вита».

— Не знаю, как все это и выполнить, — засомневалась я. – Я же такой жизни не знаю, не ведаю. А вдруг не получится?

— Ну, а я на что? – подбоченился дед Диабет. – Ты имей в виду, как что забудешь – я приду. А кто себя любовью кормит, у того и сахар в норме. Хочешь – верь, хочешь проверь!

— Я проверю, — пообещала я. – Теперь-то обязательно. Лучше в теплой ванне поваляться, чем сиропом наполняться.

— Ну, тогда Бог тебе в помощь, а ежли что – ты только свистни, я тут как тут! – пообещал дед Диабет и растворился.

А я очнулась. То ли сон это был, то ли нет, а только стала я выполнять дедовы наказы. И знаете что? Долго ли, коротко ли, а со временем все у меня получилось. Сахар-то у меня и правда близко к норме! Вот уже много лет! И стабильный такой, что даже врачи удивляются. А с дедом Диабетом я больше ни разу не виделась. Но чувствую – стоит он в сторонке, бдит. Только я ему поводов не подаю, стараюсь себя любить и баловать, «дольче вита» у меня по полной программе! И чую, что дедуля доволен – сидит на лавочке, улыбается. У него, похоже, тоже теперь «дольче вита»!



Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 16.10.2015, 05:43 | Сообщение # 231
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ДОСТУПНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

Рубрика: Вредные привычки

- Здравствуйте. Это вы психотерапевт?

- Совершенно верно, батенька, я, прошу вас, проходите. Присаживайтесь вот сюда, в уголочек, за столик.

- Ага. Можно вопрос? Почему вы не в кабинете принимаете, а на дому? Да еще на кухне?

- А это, батенька, такой тонкий психотерапевтический ход! Для максимального приближения к привычной обстановке. Клиент сразу чувствует себя как дома, расслабляется, открывается. Так ведь? Вы уже чувствуете себя, как дома?

- Ну, это… Чувствую. Кажется. Я не очень в чувствах разбираюсь. Не дамочка.

- Вы совершенно правы! Пусть дамочки роются в своих чувствах, а мы по старинке, микстурками, на травках, на апельсиновых корочках… Ну-ка, вот я вам в мензурку накапаю… Выдохните – и залпом! Ай, молодца! Ну как?

- Горько…

- Это по первости, исключительно по первости. Потом даже вкусно будет. Вас ко мне, извиняюсь, кто направил?

- Валерка Мокрецов из соседнего подъезда. «Попробуй, — говорит. – Хуже, чем есть, все равно не будет, а мы с корешами все туда заглядываем». К вам, то есть. Очень хвалил, говорит, после вас себя вообще другим человеком чувствуешь. Отдых для души, релакс и все такое… Друзья опять же новые.

- Знаю, знаю Валерика, как же…постоянный клиент. Приятно, приятно! И он говорит чистую правду, и про отдых, и про релакс. И про то, что «другим человеком» станете. А уж друзей себе новых найдете – это точно. Обещаю. А чем вас старые-то не устраивают?

- Да умные они больно. Все учат, как жить надо. А я, может быть, не хочу, как они! Я, может быть, хочу правду найти.

- Понимаю. Сочувствую. Так что там с правдой-то?

- Начальство ворует, совсем совесть потеряли. Милиция продажная. Бабы – суки, им только кошелек на ножках нужен. Бригадир затирает. Дед говорит – ты пролетариат, гегемон! Борись, говорит! Я попробовал права качать – так меня премии лишили квартальной. Говорят, за опоздания и частые перекуры. А на самом деле – за правду!

- Ах, знакомая картина! Как я вас понимаю! Вам надо успокоиться. Примите 20 капель. Лучше уже пошло? А я что говорил! Скажите, а вы к другим специалистам обращались?

- Да жена водила к себе на работу к психологу. Я раз сходил – и все. Сидит какая-то баба молодая, дурацкие вопросы задает. Что там у меня в детстве было, да как я себя оцениваю, да чего от жизни хочу. А я себя нормально оцениваю, как мужик! И от жизни хочу, как все: чтобы квартира, машина, дача, заработки приличные. Жена чтобы не выпендривалась, дети чтоб образование получили. Мне чужого не надо – но мое мне вынь да положь!

- Значит, психолог вам не понравилась?

- Да шарлатанка какая-то! Говорит, надо принять на себя ответственность. А у меня этой ответственности и так полные штаны. Я, что ли, должен за дурость правительства отвечать? Или за ворюг из заводоуправления? А то еще, может, и за то, что какая-то сволочь мусор мимо мусоропровода сыплет? Дудки! Мы свои права знаем, пусть она эту ответственность себе в лифчик засунет! Диплом, наверное, в переходе купила. Шарлатанка.

- Конечно, конечно, не волнуйтесь. Вот я вам сейчас двойную дозу накапаю. Примите, пожалуйста. Буквально через пару секунд легче станет. Легче?

- Да, доктор, правда легче. Прямо как камень с души. Плечи расправились.

- Да-да-да! У моей микстуры – потрясающий эффект! Рецепт проверен веками. У меня знаете сколько клиентов? Ого-го!

- Да я тебе верю, доктор! Ничего, что на ты? Я человек простой, мы академиев не кончали.

- Да помилуйте, батенька! Как вам удобно. Ко мне разные люди лечиться приходят. И рабочей профессии, и с образованием, чувствительные, тонко организованные – словом, интеллигенция.

- Эээх, интеллигентишки поганые! Это они всегда все портят. Вот смертную казнь из-за них отменили, это они вопили, ручонками махали. А зря! Надо, чтобы все знали – нарушил – к стенке! И точка. Доктор, а можно мне еще вашей микстурки?

- Конечно, конечно! Вот я пузырек к вам поближе поставлю, вы сам себе наливайте, как почувствуете потребность.

- А какая доза полагается?

- А это уж от организма зависит. Ну, ориентируйтесь на края мензурки. Выше края не нальется, хе-хе.

- А ты остряк, доктор! Шутка юмора, того-сего, уваж-жаю! Чего б тебе пожелать хорошего?

- А вы мне здоровья пожелайте. Вот так, мензурочку поднимаем – и желаем!

- Ну, твое здоровье!

- Вот! Теперь совсем правильно! Еще пользительнее будет. Как душевное состояние?

- Да не врал Валерка: человеком себя почувствовал! Вроде душа освободилась. Жена-то моя, дура, все мне долбит: «Душа обязана трудиться, нужно саморазвиваться, надо работать над собой». А я за смену на заводе так впахиваю, что мне вечером только бы отдохнуть, расслабиться. И так руки натруженные, вон, посмотри! Видал мозоли? Трудовые! И на душе такие же.

- Очень, очень трудовые руки! Имеете полное право на отдых. Полное право!

- Ну, за права! Твое здоровье, доктор… А курс лечения какой?

- А пока надобность будет. Никаких ограничений.

- И сколько раз в день принимать? В какое время?

- Как решите, батенька. Тут каждый сам себе назначает. Я вас не неволю.

- Молоток ты, доктор! Настоящий спец. Я принуждения не теплю, мне свобода выбора нужна! И никаких этих… самоковыряний. Вот это лечение, вот это я понимаю. А мне к вам еще надо приходить?

- На первых порах вам новые друзья помогут. Валерик, например. Они и введут вас в курс дела. Будете опытом обмениваться: дозировки там, частота употребления… Там много интересных нюансов, я вас уверяю. Вы и не представляете, как это захватывает!

- Это я люблю, когда захватывает! Чтобы душа свернулась, а потом развернулась! И-эх, жисть моя – жестянка!

- Да-да… Ну-с, молодой человек, полагаю, нашу консультацию можно завершить. У меня сейчас по записи уже следующий клиент будет, тоже на первичный прием.

- Ага, понял. А, доктор! А где микстуру-то брать? В аптеке, что ли? Как называется?

- Можно и в аптеке, можно и в других местах. Вы не волнуйтесь, примите пока еще дозу, а я вам пока рецептик выпишу.

- Ну, здравы будем! И вы, и мы!

- Пожалуйста, вот рецептик. Если понадобится еще раз забежать – вторичный прием уже без записи. Вот вам счет за консультацию – оплата, собственно, только за микстурку.

- И опять уважаю! Как говорится, надежно, выгодно, удобно! Не отходя от кассы! Доктор, дай я тебя обниму! От полноты чувств!

- Что, вижу, полегчало? Жить захотелось?

- Вааще захорошело! Я теперь на всех этих уродов чихать хотел! А дурище своей я сейчас все скажу, что об ее грудастой психологичке думаю. Все, пошел! Дай пять, доктор!

… В дверь уже заходил следующий клиент – могучий мужик в стильном костюме, с роскошным кожаным портфелем, на пальце болт золотой. «Уууу, ворюга!» — подумалось мимоходом. Надевая ботинки в прихожей, он слышал, как мужик на кухне забубнил: «Вроде и бабок полно, и бизнес в расцвете, и женился вот на молодой, а напряг какой-то, счастья-то все равно нет…».

Дверь захлопнулась. Уже на лестнице он спохватился и глянул в рецепт. С трудом разобрал: «Любая алкоголесодержащая продукция. Отпускается круглосуточно, без лимита, в киосках и магазинах. Принимать внутрь по индивидуальному графику. Дозировку подобрать опытным путем». И ниже четкая подпись: «Зеленый Змий, самый популярный и доступный психотерапевт». А совсем внизу – мелкими буковками: «Минздрав предупреждает…» и еще что-то дальше, но разбираться в мелкоте было лень. Да и некогда: надо было еще успеть заскочить в магазин за микстурой. Вечер долгий, а душа требовала продолжения психотерапии.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Вторник, 20.10.2015, 13:24 | Сообщение # 232
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ЗВЕЗДА ТАЙНЫХ ЖЕЛАНИЙ

Рубрика: Вредные привычки

Жил-был на свете мальчик, у которого была короткая память. Он очень многое забывал. Оно только что произошло – а он уже забыл. Надо что-нибудь сделать – а он не помнит. И хорошее забывает, и плохое. Иногда даже жить забывает!

У него была хорошая, заботливая мама, которая напоминала ему, когда одеваться, когда завтракать, когда играть. Даже когда надо жизни радоваться – и то напоминать приходилось!

Очень беспокоилась мама за своего мальчика. Думала: вот вырастет он, и как будет жить с такой короткой памятью? Кто же ему на работе все напоминать будет – когда разговаривать, когда трудиться, а когда обедать? А когда свою семью заведет, детишек народит – кто ему напоминать будет, кто сыночек, а кто доченька, и когда у них дни рождения?

Вот мама спрашивает сына:

— Мальчик мой дорогой, ну как же ты без меня жить-то будешь?

А он ей отвечает:

— Зачем без тебя? Я всегда с тобой буду жить!

Мама ему:

— Нет, дорогой, так нельзя! Все мальчики когда-нибудь вырастают и становятся мужчинами.

А мальчик ей:

— А я тогда не буду расти! Я по-быстренькому поживу, немножко совсем, а потом умру.

Маму эти речи пугали: ей вовсе не хотелось, чтобы ее мальчик умирал. Ей хотелось, чтобы он жил долго и счастливо. Она его и убеждала, и уговаривала, и хвалила, в общем, по-всякому поддерживала – но все не так, все не впрок. Ведь у мальчика была короткая память! Она ему рассказывает, какое у него светлое будущее впереди, какой он хороший и умный, он послушает – глядь, а через полчаса уже все позабыл.

И однажды мамочка не выдержала. Поздно ночью, когда сыночек уснул, вышла она из дома, посмотрела на небо звездное и взмолилась:

— Если там кто-нибудь есть, откликнитесь! Расскажите мне, что происходит, почему у моего сынули память короткая?! Почему он жить не хочет, а хочет умереть??? Помогите хоть кто-нибудь, пожалуйста!!! Научите, как сыночку помочь, а я на все готова!!!

И такой силы и чистоты было ее намерение, что мигом оно до звезд долетело. И скатилась к ней с неба Дежурная Звезда. Если кто не знает, так Дежурные Звезды всегда на нас смотрят, желания наши улавливают. Если желание сильное и бескорыстное – Дежурная Звезда его улавливает и на помощь приходит.

— Здравствуй, женщина, чем могу тебе служить? – спросила Звезда.

— Сделай так, чтобы мой любимый сынок стал уверенным в себе, жизнерадостным и прогнал прочь все свои страхи. Вот и все, о чем прошу…

— Я этого сделать не могу, я – всего лишь Дежурная Звезда, — ответила ей Звезда. – Я не могу, а вот ты – можешь.

— А как? Каким путем? Я уже много чего пробовала, ничего не помогает.

— Есть один верный путь. Звезда Тайных Желаний называется. Только она находится По Ту Сторону Тьмы. Если не побоишься, ступишь на нее, пройдешь этот Путь от начала до конца – даст Бог, и ребенка излечишь, и сама успокоишься.

— Я согласна, согласна! – взволнованно закивала мамочка.

— Не торопись. Я должна предупредить, что там и страшно будет, и опасно. Придется тебе встретиться с Тьмой и преодолеть ее. А самое страшное – увидеть Голую Правду. Страшнее этого ничего не бывает.

— Но я… А я смогу? – засомневалась мамочка. – Я же никогда звездными путями не ходила…

- А вот решать надо прямо сейчас, — сказала Звезда. – В следующий раз твой зов может просто не долететь до Неба. А если у тебя сомнения есть – лучше и не пробовать. Одолеть этот Путь не просто. Если в тебе веры нет – погибнешь, разобьешься.

Мамочка прислушалась к себе и твердо ответила:

- Есть. Есть у меня вера! И все я готова ради моего сыночка вытерпеть и вынести, любой дорогой пройти. И даже эту вашу Голую Правду увидеть – тоже не побоюсь! Одно только тревожит: как же сынуля тут без меня, у него же больше нет никого…

- А сынок твой спать будет, пока ты не вернешься.

- А если я никогда не вернусь? Он же погибнет!

- А он так и так погибнет, — сказала Дежурная Звезда. – Что с тобой, что без тебя – жить-то он все равно не хочет. Так что решай!

- Я готова, — решилась мамочка. – Будь что будет, а я хотя бы попытаюсь.

Дежурная Звезда подставила ей лучик, мамочка ступила на него – и Звезда стремительно вознесла ее на небо, к тому месту, где кончается Свет и начинается Тьма. Там горела тусклым светом одинокая Звезда.

— Это Звезда Тайных Желаний, — на прощание сообщила мамочке ее провожатая. – Первая звезда по Ту Сторону Тьмы. Ну, я возвращаюсь на дежурство, а ты теперь дальше – сама.

— Спасибо! – успела крикнуть ей мамочка и огляделась. Она была на странной звезде. Здесь все было усыпано-усеяно какими-то обломками, обрывками, странными незаконченными конструкциями… Наверное, так выглядели недодуманные до конца или несбывшиеся желания. Но невдалеке она заметила вполне узнаваемое строение – телефонную будку. К ней она и двинулась, осторожно обходя острые предметы, ямы и нагромождения.

Телефонная будка была ничего себе, очень даже современная. И телефон имелся, и трубка не была оторвана. Только на диске не было цифр – гладкий и блестящий. И как по нему звонить? И кому, главное? И тут этот самый телефон зазвонил. Мамочка вздрогнула от неожиданности и огляделась – вроде бы как никого живого в окрестностях не наблюдалось. И тогда она с опаской сняла трубку и сказала: «Алло…»

— Назовите причину прибытия! – приказал механический голос из трубки.

— Здравствуйте, меня зовут…

- Назовите причину прибытия…

- Понимаете, у меня сын…

— Назовите причину прибытия…

— Мой мальчик не хочет жить…

— Назовите причину прибытия…

— Я хочу, чтобы мой мальчик жил!!! Радовался жизни и был успешным!!! – изо всех сил крикнула в трубку она.

— Запрос зарегистрирован… Запрос зарегистрирован… Ждите ответа… Ждите ответа…

Мамочка перевела дух. Было ей тревожно и неуютно. И этот голос! Неживой, равнодушный. Хотя – кто его знает, как тут все устроено, По Ту Сторону Тьмы???

Через какое-то время телефон ожил.

— Идите туда – не знаю куда. Ищите то – не знаю что.

— Куда идти? Что искать? – завопила мамочка, но телефон уже умолк – только короткие гудки пищали.

Мамочка вышла из будки и заплакала. Ну вот, оказалась бог весть где, да еще шутки дурацкие от какого-то автоответчика. Но слезы скоро иссякли: пожалеть все равно было некому, какой смысл тогда и плакать?

И она побрела куда глаза глядят – согласно инструкции. «Иду туда – не знаю куда. Ищу то – не знаю что», — бормотала она, пристально вглядываясь в залежи всякого хлама. И вдруг впереди что-то блеснуло – да так, что она зажмурилась. Туда и пошла. Вскоре она увидела, что внимание ее привлекло треснутое зеркало. Большущее такое, стояло, прислоненное наискось к какому-то обломку скалы. Она глянула в зеркало – и отшатнулась. Оттуда на нее смотрела старуха – страшная, седая, изможденная, с полубезумными глазами, такая, что и в страшном сне не приснится.

— Не падай в обморок! – оскалила зубы старуха в подобии улыбки. – Что, себя не узнаешь?

— Я не такая! Это не я! – в ужасе отпрянула мамочка.

— А я – твоя оборотная сторона, — заявила старуха. – Мы ж По Ту Сторону Тьмы, а здесь все шиворот-навыворот.

— Ну, раз так, тогда ладно, — постаралась взять себя в руки мамочка. – Хотя все равно страшно…

— Ты бы и стала такой в конце концов, если бы вовремя с иглы не соскочила, — «утешила» старуха.

— Что вы такое говорите? – опешила мамочка. – Что значит «с иглы»? Да я никогда на ней не сидела, я вообще никогда эту мерзость не пробовала.

— Даааа? – издевательски протянула старуха. – Да ты этой мерзости выше крыши нахлебалась! От мужа! Скажешь, нет?

— Не скажу, — чуть помедлив, через силу признала мамочка. – Мерзости я нахлебалась, это да. Ну так это он наркозависимым был, не я…

— А ты была нарко-со-зависимой, — сообщила старуха. – Сама такого в жизнь привлекла. Он себя топил, ты его спасала, так и жили.

— А как еще? Он же муж мне был, отец моего ребенка, — стала оправдываться мамочка. – Ребенку нужен отец…

— А чего тогда разошлась? – усмехнулась старуха.

— Сын попросил, — неохотно вспомнила мамочка. – Он такого в детстве насмотрелся, не приведи Бог никому! Сын, сыночек, он сам, ему тогда и четырех еще не было, сказал мне: «Мама, мамочка, давай уйдем от папы и будем жить вдвоем!». Тогда я и решилась.

— Стало быть, трехлетний ребенок на себя такую ответственность принял? Рано, раненько ему стать взрослым пришлось, — ядовито прокомментировала старуха. – Не было у него, значит, на тебя опоры…

— Ох и жестокая ты, — подивилась мамочка. – Наотмашь бьешь.

— Я – это ты, — напомнила старуха. – Ну, а на отца у него была опора? Как думаешь?

— Да какая там опора, — передернулась мамочка. – Наркоман, этим все сказано. Не хочу даже вспоминать.

— Небось, не раз ему смерти желала, да?

— Никогда я ему смерти не желала, вы что! – возмутилась мамочка. – Я не зверь! Нельзя живому человеку смерти желать, какой бы он ни был!

— Ага. Верю. Но так-то вот думала хоть раз: «Уж лучше бы тебя вообще не было»? Или «хоть бы ты сгинул куда-нибудь подальше, и не видеть тебя»? Или хоть «провались ты!»?

— Думала, — призналась мамочка. – И не раз думала.

— А это и есть пожелание разрушения, то есть смерти, — подсказала старуха. – Тайное твое Желание…

— А вы бы смогли сохранять равновесие и спокойствие, живя с наркоманом? – запальчиво вскинулась мамочка.

— Я и не смогла, — пожала плечами старуха. – Ты чего, забыла? Ведь я – это ты… Только ты вовремя соскочила, а я – нет. И вся моя жизненная энергия улетела в Черную Дыру. И его не спасла, и себя иссушила.

— Ладно, Бог с ним, — устало сказала мамочка. – Что сейчас об этом??? Мне о сыне думать надо. Велено идти туда – не знаю куда, искать то – не знаю что. Не подскажете направление?

— Верной дорогой идешь, милая, — хохотнула старуха. – В прошлое, в прошлое! Там все разгадки. Вот меня нашла – уже часть дела сделана. И я тебе вот что скажу: сын – это часть отца, его плоть и кровь, как ни крути. Желая мужу смерти, ты и на сына ее тень набрасываешь. Даже если любишь больше жизни!

— И что делать? – помертвела мамочка.

— Прощения просить за то, что вольно или невольно смерти пожелала. Задним числом, — посоветовала старуха. – Даже если человека уже на свете нет – он услышит, поймет, примет, и освободишься ты от этой незримой связи.

— Спасибо. Куда мне теперь? – спросила мамочка.

— Твой компас – душа, — ответила старуха. – Она подскажет. Она всегда подсказывает. Только мы ее слушаем редко.

— А как же вы? Так здесь и останетесь? Может, вам помощь какая нужна? – спохватилась мамочка.

— Благодарствую, что предложила. Да только мне уже ничего не нужно. Я давно умерла, — ответила старуха.

И зеркало, лопнув, с треском разлетелось на тысячи мелких осколков. Мамочка зачем-то подобрала один из них и положила в карман. Так, на память.

И двинулась она дальше. Душа ничего такого особенного не подсказывала, так что шла мамочка просто так, где поровнее. И вскоре почувствовала гнусный запах – как будто тухлые яйца смешались с дохлыми кошками. Хотела было повернуть, обойти, но тут душа голос подала: «Нет, прямо! Туда иди, туда!». Мамочка не стала кочевряжиться, пошла прямо, и вышла она к какой-то яме, до краев наполненной не то грязью, не то еще чем похуже. На поверхности то тут, то там плавали какие-то кочаны и сучья.

- О господи! – ахнула мамочка, присмотревшись. Вовсе не кочаны и сучья это были – головы и руки.

На звук все головы завертелись, увидели ее, руки-сучья протянули, и сразу началось:

- Спасиииии…. Помогиииии…. Протяни руку помощи… Аааааа…. Погибааааем….

- Сейчас, сейчас, — заволновалась она, выискивая глазами какую-нибудь жердину. Нашла, кинулась, протянула ближайшему. Он ухватился, полез было, но быстро обмяк и повис.

- Не могу… Сил нет… Руку дай! Дай руку!

Она, не раздумывая, дала ему руку – и вмиг оказалась в зловонной жиже.

- Я так и знал… Ничего меня не спасет… — безнадежно проговорил залепленный грязью кочан, и она, холодея, узнала в нем собственного мужа, с которым давным-давно рассталась и встречаться вновь вовсе не горела желанием.

- Как это получилось??? — проговорила она, отчаянно бултыхаясь и нащупывая ногами дно.

- Соскользнула… Скользко здесь, — объяснил он.

- Сейчас… Погоди, я нащупаю почву под ногами, выберусь сама и помогу тебе, — пообещала мамочка.

Она с трудом, кое-как, выкарабкалась на бережок, вся заляпанная противной вонючей1 грязью, и снова протянула ему жердь. Муж ухватился, побарахтался и снова попросил:

- Нет, самому не выбраться… Руку, руку дай!

На этот раз она была начеку, и когда почувствовала, что он расслабился и повис, попыталась выдернуть руку. Но он уцепился намертво и тянул, тянул ее вниз. Словно в фильме ужасов, он стал выпускать щупальца и оплетать ее руку. Ноги скользили по глинистому берегу, и она вновь скатилась бы, но рука сама нащупала в кармане осколок зеркала. «Утянет, как Старуху в Черную Дыру», — мелькнула паническая мысль. Она выхватила и не глядя полоснула по ближайшему щупальцу. Муж вскрикнул и отпустил. Она отскочила на несколько шагов, тяжело дыша.

- Ты зачем меня за собой тащишь? – крикнула она. – Я же тебя наверх тяну! Ты сюда лезь!

- Не могу, — апатично отозвался муж. – В ломы мне напрягаться… Вроде настроюсь вылезти – а там ветер, холодно, тревожно как-то. А тут – тепло, спокойно. Ну, у меня мышцы сами и расслабляются.

- Но там же грязь, вонь! – с отвращением воскликнула она. – Здесь хоть движение воздуха какое-то. Ветер перемен!

- Дура ты, не понимаешь! – вдруг впал в ярость он. – Да от этой вони знаешь какие видения бывают??? Я в них герой, я красавец, я повелеваю мирами, я могу летать! А ты там, наверху, можешь? Фиг ты можешь!

- Но погоди… — растерялась она. – Не злись, пожалуйста!

- Какого черта «не злись», если ты меня бесишь??? Да на фига мне твой ветер перемен, от него одни неприятности! Там, наверху, все время надо куда-то идти, чего-то делать, и везде опасности, я туда не хочу, мне страшно, я буду сидеть здесь, тебе понятно???

- А зачем ты руку дать просил??? – крикнула она. – Ты же сам меня просил помочь???

- Ну, просил, — снова обмяк он. – А вдруг? Ты мне нужна… Здесь так одиноко… А ты… ты одна меня понимаешь. Накормишь… Напоишь… Пожалеешь… Мааааамочка!

- Я тебе не мамочка, — холодно сказала она. – Я нашему сыну мамочка. Я его спасать буду. А ты… Захочешь – выберешься. Найдешь способ. Мышцы, например, потренируешь. Или силу воли. Но себя я утянуть на дно не дам, и не надейся. Так что не распускай щупальца, понятно?

И вдруг муж посмотрел на нее трезвыми глазами, полными такой боли, что она замерла.

- Спаси хоть его, если сможешь, — тихо сказал он. – У него тоже с силой воли проблемы, я ж отец, я по наследству передал. Он такой же, как и я.

- Неееет! – закричала она.

- Да, — еще тише, но очень твердо сказал муж. – Если ты разгадаешь, в чем тут загвоздка, сможешь защитить его от грязи, тогда он найдет другой путь и минует это болото. Если же нет…

- Я смогу, — сказала она. – Если уж я здесь – то у меня точно получится. Вот увидишь.

- Ты всегда была сильной, — с некоторой завистью сказал он. – И от этого я себя чувствовал еще больше никчемным и ущербным. Прости меня. Прости. Я такой, какой есть. Я просто слабый. Во мне жизненных сил не хватает — выбраться. И не пытайся больше меня спасти. Я не выбираю жизнь, она страшная. А вы – живите. Держи!

И он бросил ей на берег что-то мелкое, оно упало к самым ногам и звякнуло. Она нагнулась, подняла – кольцо… Обручальное кольцо. Она вскинула голову – но мужа уже не было, только пузыри шли по поверхности.

Она не плакала – лицо закаменело, только кольцо сжала в кулаке так, что ногти впились в ладошку. Она смотрела на другие кочаны, которые продолжали плавать в грязи, а потом спросила:

- Люди! Расскажите мне – что это за грязь? Почему вы в ней оказались?

- Это память рода, — зашелестели голоса со всех сторон. – Это обиды, претензии, проклятия, преступления против Любви. Это гнев и зависть, это ревность и боль. Это то, что накопила родовая память. Слишком много грязи… Давит, пачкает, засасывает, убивает, не отпускает… Она глубоко внутри… Тяжелая… Слишком много, нам не выбраться…

- Чем я могу вам помочь? – крикнула она.

- Полюби нас такими, какие мы есть. Пойми нас! Мы старались, мы просто не смогли… Не хватило сил… Прощай… Прощай… Мы просим – прощай…

- Я люблю вас! – крикнула она. – Вы не виноваты!!! Это же копилось много поколений!!! Этого слишком много – для одного человека!!! Я прощаю! Прощаю! Прощаю! Мужа! Сына! Себя! И всех вас! За всех нас! За все, что мы натворили! И вы тоже – прощайте! Прощайте!

- Прощаем… Прощаем… Оставь нас… — шелестели голоса. – Нам не нужна жизнь. Нам нужен покой… А ты уходи туда – к живым. Ты там нужна.

И мамочка кинулась со всех ног, рыдая, на ходу шепча молитву за всех непростивших, и запутавшихся, и проклинавших, и убивших любовь, и не справившихся со страшным бременем родовой памяти… За тех, кому уже не выбраться.

Она и сама не заметила, как оказалась возле скалы, с которой ручейком стекала вода. Голубая и прозрачная, даже на вид вкусная и прохладная. Она встала под маленький водопад и смывала, смывала с себя родовую грязь, и молилась, просила прощения за каждое резкое слово, за каждую обиду и претензию, за каждую вспышку – их было немало в ее жизни. Ей было страшно думать, что она каждым таким деянием добавляла немножко грязи в родовое болотце, и все это передавалось сынуле в наследство, вместо фамильных драгоценностей и мудрых мыслей. «Или наряду с драгоценностями», — мимолетом подумала она, вспомнив печальные судьбы многих богачей и королей. Она вспомнила про кольцо, отмыла его и надела на цепочку с крестиком, что на шее висела. Выбросить даже в голову не пришло. «Это будет как талисман, чтобы не забыть о родовой грязи», — решила она.

Она чувствовала, как телу становится легче, как прибавляются силы, как внутри начинает ходить кровь. Как будто в целебный источник окунулась.

- Это Источник Любви, — подсказали ей.

Она открыла глаза – рядом сидела птица. У птицы было красивое оперение синего цвета, хвост веером и мудрые глаза.

- Я Птица Счастья, — представилась она. – А ты – мамочка. В чем твое счастье?

- В сыне, — не задумываясь, ответила мамочка. – Если он будет счастлив – тогда и я буду.

- Ответ неправильный, — констатировала Птица. – Ты возлагаешь на него двойное бремя ответственности. И за него, и за себя. А если он не сможет соответствовать твоим ожиданиям? Да он заранее чувствует себя виноватым, потому что ДОЛЖЕН каждую минуту делать тебя счастливой. Ты пьешь его жизнь.

- Нет! Нет! – закричала мамочка. – Я его люблю! Я готова для него все сделать!

- Сделай для себя, — посоветовала Птица Счастья. – Стань счастливой сама – и сын будет питаться твоим счастьем. У него мало сил – дай ему твою Силу!

- Он всего боится. Он боится жить, — пожаловалась мамочка.

- Ему всего 7 лет, он еще не имеет своего опыта. Это родительские страхи. Это ТЫ всего боишься. Это ТЫ боишься жить. И отец его боялся. Освободите его от своего опыта! Пройдите свои Уроки сами – и это не придется делать ему.

- Дети за родителей не ответчики! – запротестовала она.

- Да, не ответчики, — согласилась Птица. – Они всего лишь наследники. Что ты им передашь – с тем и пойдут по жизни. С этим спорить не станешь?

- Не стану, — устало сказала мамочка. – Сама такая… наследница. Тоже тяну за собой родовой багаж. Что делать, скажи мне, Птица?

- Искать причины в себе. Избавляться от хлама в душе и в мыслях. Прощать, молиться и благодарить. Очищаться от родовой грязи, и от своей собственной тоже! Наращивать Внутренний Свет. Он защитит и тебя, и сына.

- Благодарю, — склонила голову она. – Спасибо за совет.

- Возьми мое синее перо. Будет тебе Талисман. На счастье!

И Птица Счастья вспорхнула и сразу набрала высоту – только синее хвостовое перо спланировало к ногам мамочки. Она подобрала его, спрятала в карман и двинулась дальше. Ей не хотелось уходить от Источника Любви, но там, далеко, ее ждал малыш, и она знала – задерживаться нельзя, останавливаться смерти подобно.

После омовения в Источнике мамочка чувствовала себя очень бодро, идти было легко. Только вот направление по-прежнему она выбирала как попало – вот уж точно, шла куда глаза глядят. Как в сказках. В нее словно вставили новые батарейки – энергия так и переливалась в теле, все вибрировало. Даже волосы потрескивали. Хотя… Только ли в Источнике было дело? Вокруг нее вроде бы и воздух стал наэлектризованным. Даже искры какие-то то и дело вспыхивали. И как-то неожиданно она вышла к Яйцу. Она сразу так его назвала, потому что по-другому не скажешь: Яйцо и Яйцо, только размером с двухэтажный дом. И по его поверхности змеились-переливались синие молнии. Вокруг Яйца пахло озоном, как во время грозы. И еще вокруг Яйца было сооружено подобие невысокого заборчика – мамочке примерно по колено. Она хотела было перешагнуть, но тут Яйцо заговорило.

- Стой, где стоишь! – прогремел голос. – Высокое напряжение! Высокое напряжение! Возможно короткое замыкание!

- Я стою, — ответила мамочка. – Только у меня тоже – высокое напряжение. Я очень напрягаюсь, потому что боюсь за сына. У него короткая память, и он не хочет жить.

- Короткая память – от короткого замыкания. Короткое замыкание – от высокого напряжения. Высокое напряжение – от того, что боится. Электрическая цепь! - тут же выдало Яйцо.

- Чего он боится? Или кого?

- Памяти. Ему страшно помнить. Он не хочет помнить. Он предпочитает забыть.

- Что, что забыть? – нетерпеливо спросила мамочка. – Что вы все тут говорите загадками??? Неужели нельзя прямо все сказать?

- Опасно. Высокое напряжение. Возможно короткое замыкание, — опять забубнило Яйцо. – Загадки имеют разгадки. Последовательное соединение.

- А, уразумела! – догадалась мамочка. – Я должна сама найти разгадки, только не сразу, а постепенно, так?

- Ответ верный. Ответ верный. Техника безопасности! И чистота опыта.

- Опыт, — наморщила лоб мамочка. – Я должна произвести какой-то опыт?

- Получить опыт, — поправило Яйцо. – Наработать опыт. Применить опыт.

- Да, я поняла. Кое-какой опыт я уже получила. Честное слово, как будто током ударило. Эти встречи – со старухой, с мужем… Да и Птица Счастья тоже… Словно граблями по лбу, прямо искры из глаз!

- Искры из глаз – электрический удар – просветление, — немедленно выдало Яйцо. – Короткое замыкание ведет к отключению. Просветление ведет к пониманию. Понимание – постоянный поток энергии.

- У моего сына короткое замыкание? Значит, мне нужно получить просветление? А в среднем будет хорошо? Я правильно поняла?

- Разность потенциалов ведет к уравновешиванию. Зажечь Внутренний Свет!

- Внутренний Свет, — повторила мамочка. – Да! Мне об этом уже говорили. Только как его зажечь, этот Внутренний Свет?

- Любовь и Благодарность, — торжественно провозгласило Яйцо. – Альфа и Омега, Начало и Конец, Свет и Тьма – Принятие и Слияние. Прими Тьму в себе – и зажжется Свет.

- Какую Тьму? Как принять? – чуть не плача, спросила мамочка. – Где, ну где во мне Тьма? Это неправда!!!

Яйцо затрещало, заискрило, пошло трещиной повдоль – и раскололось.

- Готова посмотреть Правде в глаза? – раздался свистящий голос, от которого мамочка обмерла – такой он был… неприятный. По спине сразу прошел холодок, и почему-то заныли виски и сдавило грудь.

- Кто здесь? – спросила она, всматриваясь в голубые всполохи.

- Это я, Голая Правда. Я тут как тут. Ты меня увидишь, если есть готовность. Но меня редко кто хочет видеть, хе-хе…

- Если это поможет моему ребенку – я готова, — отважно крикнула мамочка. – Покажись, какой бы страшной ты ни была!

- Ну, смотри… — сказала Правда и проявилась. Мамочка удивилась: она ожидала увидеть кого угодно – чудовище, монстра, калеку, но только не вот это… Ей явилась обычная женщина, обычного облика, в обычной одежде, во только лицо… Не хотелось почему-то смотреть Правде в лицо. Словно она знала и в любую минуту могла сказать что-то такое, что мамочке слышать не хотелось, ой как не хотелось! И еще смущало то, что она и правда была голая, и похоже, совсем этим не тяготилась, зато мамочка невольно все время отводила глаза.

- Ну, что ты хочешь узнать о себе? – негромко спросила Голая Правда.

- Простите… А вы не могли бы на себя что-нибудь накинуть? – попросила она. – А то я как-то смущаюсь.

- Нет уж, милая моя. Какая есть, такая есть. Правда почему-то всех смущает. Все стремятся рядить меня в какие-то одежды, так, что потом уже и не разобраться, где тут Правда? Никто не хочет меня видеть.

- Я хочу, — сказала мамочка. – Мне надо знать правду: почему мой мальчик такой неуверенный в себе и в будущем. Я уже слышала, что у него отцовские программы, но мне кажется, что дело не только в этом.

- Конечно, нет, — подтвердила Правда. – Это половина правды. А вторая половина… Скажи, а зачем ТЕБЕ надо, чтобы рядом с тобой мужчины становились беспомощными и неуверенными?

- Мне? Но мне вовсе этого не надо! – возмущенно ответила мамочка. – С чего вы взяли?

- Из жизни, — пожала плечами Голая Правда. – Вот скажи, почему ты привлекла в свою жизнь по меньшей мере двух мужчин, которых постоянно надо спасать, вытягивать, мотивировать, подталкивать и направлять? Муж и сын – уже двое. А может, их было больше, а?

- Я… я не знаю, — смешалась мамочка. – Я не думала об этом.

- А ты подумай, подумай, — посоветовала Голая Правда. – Люди вообще никогда не делают того, что им невыгодно. Во всем есть вторичная выгода. Ее бывает не видно, но она непременно присутствует. Какова твоя вторичная выгода?

- Нет у меня никакой выгоды. Это неправда. Я хочу помочь сыну стать самостоятельным.

- М-да? То есть ты хочешь стать ему ненужной?

- Как ненужной? Почему ненужной?

- Потому что чем самостоятельнее дитя, тем меньше он нуждается в мамочкиной заботе. Разве непонятно?

- Послушайте… Это бред какой-то! При чем тут это? Я хочу быть сыну поддержкой, опорой, заботливой матерью, в конце концов!

- Ну так ты уже всем этим являешься. И всегда будешь являться. Чем тогда недовольна? – усмехнулась Голая Правда.

- Он не хочет жить! – крикнула мамочка. – Он боится жизни! Он не сможет без меня!

- Вот над этим и надо работать. Тебе работать, не ему. Зачем ТЕБЕ надо, чтобы он не мог без тебя?

- Я не больше слышать эту демагогию, — заявила мамочка. – Это все неправда!

- Правда, правда, — неумолимо подтвердила Голая Правда. – А что не хочешь слышать – так кто ж правду слышать хочет? А только я тебе скажу: хочешь получить другой результат – пойди другим путем. Ну-ка, посмотри мне в лицо! Посмотри Правде в лицо, говорю!

Мамочка глянула, хотела отвести глаза – но заставила себя смотреть, хоть и было неприятно. Голая Правда пристально вглядывалась в нее, и чувство было, что видит насквозь, как рентген.

- Мне правда нравится проявлять заботу, советовать, направлять, — призналась мамочка. – Так я чувствую себя нужной, а свою жизнь осмысленной.

- Ну так заботься, советуй, направляй, — посоветовала Голая Правда. – Только перестань на сыне упражняться. Тоже, полигон нашла! Помогай людям! Стань Звездой!

- Какой Звездой? – опешила мамочка.

- Путеводной, — охотно пояснила Голая Правда. – Людям помогай. Займись собой. Своей жизнью! Станешь уверенной ты – станет уверенным и сын. Найди опору в себе – появится опора и в нем. Найдешь себе дело ты – и он найдет! Захочешь сама жить – и он захочет! Ты ж пойми, он тебя отражает, твой внутренний мир! На то дети и даны, чтобы мы через них себя видели… То, что больше всего не нравится, тревожит или пугает в детях – это твое и есть. Только хорошо запрятанное. То, в чем себе сама не признаешься.

- Тебя просто слушать страшно, — тихо сказала мамочка.

- Да, все говорят, что Голая Правда – не подарок, — согласилась та. – Но от этого я н перестаю быть Правдой, пойми! Ну, есть еще вопросы?

- Неужели я действительно такая? – ошеломленно спросила мамочка. — И что мне теперь с этим знанием делать?

- А это тебе решать. Хочешь – так броди тут, на границе Тьмы и Света, до скончания веков. А хочешь – так возвращайся с тем оружием, которое здесь получила, и начинай бороться с Тьмой внутри себя.

- Какое оружие? Не получала я никакого оружия! – растерянно сказала мамочка.

- Ну как же? А осколок зеркала? А кольцо-талисман? А перо Птицы Счастья? Вот страхи протянут к тебе свои липкие щупальца – а ты его осколком! Одолеет память прошлого – а ты кольцо в руки возьми да сожми покрепче. Ну, а когда вера в светлое будущее ослабеет – тут уж Перо поможет. И я тебе на память кое-что дам. Вот, держи!

И Голая Память протянула мамочке… Звезду. Самую настоящую, только светящуюся.

- Возьми ее и вложи в грудь, туда, где сердце. Пусть сияет! Помни: победить Тьму можно только Светом!

- Внутренний Свет, — вспомнила мамочка. – Мне говорили, что только это поможет моему сыну.

- Это поможет тебе, — ответила Голая Правда. – Помоги себе – и ты исцелишь многих. Ну, на этом все. Аудиенция окончена. Тебе пора.

- Я благодарю тебя, — сказала мамочка. – Мне нелегко было посмотреть тебе в лицо, но я рада, что сделала это. Я смогла! Значит, и все остальное – тоже смогу.

- Подойди, женщина, — велела Правда. И когда мамочка приблизилась, легонько стукнула ее ладошкой в лоб, от чего у мамочки в голове взорвалась целая галактика.

… Она снова стояла в телефонной будке, и отчаянно звенел-заливался телефон. Она машинально сняла трубку.

- Я люблю тебя, дитя мое, — шепнул ей голос. – Ты – мое лучшее творение.

Мамочка сразу поняла, кто это говорит.

- Тогда за что мне такие испытания, Господи? – жалобно спросила она.

- Не «за что», а «для чего», — ответил он. – Чтобы ты стала сильной и помогла многим. Это мое благословение. Я не даю испытаний не по силам, и ты справишься, я знаю. А сейчас тебе пора возвращаться в твой мир.

- А можно с тобой как-нибудь связаться оттуда, из моего мира? – поспешно спросила она.

- Отныне и впредь мы всегда на связи, по прямой линии, — ответил Господь. – Ну, дитя мое, с Богом!

… Привет, Звезда! – появилась Дежурная Звезда. – Смотрю, твое путешествие оказалось успешным?

- Почему ты называешь меня Звездой? – удивилась мамочка.

- Ну так ты же светишься, — объяснила Дежурная Звезда. – Ты – Сверхновая. Теперь и ты будешь проводником. Как и я. Как все мы!

- Вот как… Значит, вот что случается, когда побываешь на границе Света и Тьмы, — задумчиво сказала Сверхновая. – Я и не думала, что все так обернется.

- Внутренний Свет – это большой подарок, но и огромная ответственность, — сказала Дежурная Звезда. – Его нельзя держать в себе, его надо возвращать миру, делая добрые дела. Так что встретимся, не сомневайся! До скорого!

И новая Звезда по тонкому лучику полетела вниз, на Землю. Туда, где ее ждал сын, и еще много людей, с которыми она должна была поделиться Светом, разогнав их Тьму.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 23.10.2015, 09:54 | Сообщение # 233
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ИДИ И СВЕТИ

Рубрика: Вредные привычки



Жила-была на свете девочка, звали ее Елена, и была она Прекрасная. В том смысле, что и внешностью удалась, и руки золотые, и умом не обделена, и характер легкий, и душа крылатая, и ответственная она, и исполнительная, и рукодельная, и на выдумку горазда – в общем, Звезда. Только вот никто ей об этом не сообщил, забыли как-то. А может, считали, что ребенка хвалить – только портить. Вот и выросла наша Елена в полной уверенности, что она обыкновенная – как все.

Ясное дело, если б она знала, какое она сокровище, то и мужа бы искала себе подстать. Но она ни о чем таком не думала, ничего такого не ведала, и поэтому замуж пошла за первого подходящего – за Иванушку-Дурачка.

Иван был парень как парень, других не хуже, когда трезвый. А Дурачком его прозвали, потому что не умел он отдыхать по-хорошему – только напившись и расслаблялся. Чуть где напряг какой – сразу и за бутылку. А поскольку жизнь штука серьезная, и поводов для напряжения ой как много, Иванушка наш все реже умным выглядел, а чаще Дурачком. Да и скажите на милость, много вы во хмелю умных людей наблюдали? Зеленый Змий, он такой – всех махом в дурачков превращает, только поддайся ему…

Еленушке нашей такой расклад, конечное дело, не нравился – но муж ведь, отец ее детей, куда деваться? Она уж и лаской старалась, по-хорошему, и ругалась на него, и условия ставила, и в церковь ходила – ничего не помогало, только хуже становилось. Начинал-то Иванушка с рюмочки, потом на стаканы перешел, потом на ковшики, а потом уж из бадьи хлебать начал, да пока не кончится – не остановится. Может и день, и два, и неделю расслабляться – а потом столько же в себя приходит.

— Что ж ты, Иванушка, делаешь? – спрашивала она порой. – Ты ж себя губишь, деток пугаешь, меня огорчаешь. Зачем ты так?

— А ты не огорчайся, — советовал ей муж. – Чего я, разве мешаю кому?

— Так ты ж из семьи выпадаешь, мы сами по себе, а ты с Зеленым Змием постоянно. Забываешь про меня, а я тебе жена все ж таки…

— А раз жена – молчи и мужу не перечь! – серчал Иван. – Я – добытчик, имею право! Я бабским разумом жить не намерен!

— Да кабы у тебя свой был, а то как выпьешь – дурачок, и только!

— Ах, ты так? – и Иван начинал в пьяном кураже Елену по терему гонять. Иногда и настигал, тогда Еленушка примочки ставила да слезы на кулак мотала – а что еще делать бедной женщине, когда муж пьет и бьет?

А муж тем временем видит, что жертва никуда не девается, и все больше наглеет. Стал он уже и на других красавиц заглядываться, и в гости к ним похаживать. Елене быстро все известно стало, да и он не больно-то скрывался. Вроде как нравилось ему жену доставать. Ну, это известное дело: кто согласен мучиться, того и мучают.

А тут, ко всему прочему, стала Еленушка замечать, что и сын ее подрастающий все больше на отца похож становится, и грубить уж научился, и своенравничать. Того и гляди, по стопам отцовским пойдет, со Змием дружбу водить-то… Совсем Елена запечалилась, не знает, что делать и как быть.

Конечно, с подружками делилась, они ей разные советы давали. Она все перепробовала – ничего не помогает. Со Змием дружбу прекратить муж не согласен – говорит, такого дружбана еще поискать, лечиться не соглашается – говорит, не болен. А на советы «разведись ты с ним, окаянным», Елена сама креститься начинает – «что вы, как можно, ведь муж он мне, а без меня он и вовсе пропадет!». В общем, куда ни кинь – всюду клин.

И вот однажды спит она, и видит такой сон: явилась к ней Звездная Фея. Сошла по Млечному Пути, одежда вся золотыми и серебряными блестками усыпана, а вместо фаты на голову Туманность Андромеды накинута.

— Здравствуй, — говорит, — Еленушка-свет! Вот, пришла к тебе, поговорить по душам.

— Здравствуй, Звездная Фея! – обрадовалась Елена. – Какой сон чудесный, конечно, давай, поговорим! А о чем?

— А о том, как ты нас подвела, — укоризненно глянула на нее Фея.

— Я? Подвела??? Да не может такого быть! – испугалась Елена. – Я ответственная, если что сказано – обязательно исполню! А чего я не сделала-то? И кого это – «вас»?

— Меня к тебе Вселенная послала сказать, что негоже Звезде о своем предназначении забывать.

— Ну да, негоже, раз предназначение – то конечно, а только при чем тут я?

— А при том, что ты – Звезда, и твоя задача – сиять, землю освещать, красоту мира увеличивать, а ты во что себя превратила? Глаза потухли, лицо усталое, общий вид – загнанный и тусклый. Ну и куда это годится, Звезда моя дорогая?

— Я – Звезда? Да что вы такое говорите??? Ой, ну и сон странный – спасу нет! Я – никакая не звезда, обычная женщина, и зовут меня Елена. Вот!

— Ну уж ты мне только эти сказки не рассказывай, — строго сказала Звездная Фея. – Ты – самая настоящая Звезда, и от рождения имя тебе дано Елена Прекрасная. Всем тебя природа щедро одарила, а то, что ты Еленой Дурачок заделалась, так это, прости, преступление против человечества.

— Да нет, что вы, это я не, — стала оправдываться Елена. – Это муж мой Дурачок, и то когда выпьет, а так-то он очень даже ничего…

— Вот именно – «ничего», — кивнула Звездная Фея. – Потому и пьет, что «ничего». Не хочет он расти, свои таланты и умения развивать, а душа настаивает и требует, вот он и глушит ее алкоголем. Ну да ладно, он взрослый мужик, раз так решил – ничего не попишешь. А вот почему ты в этом участвуешь – ума не приложу!

— А как в этом не участвовать? – опять заоправдывалась Елена. – Мы ж – одна семья, и терем у нас общий, и детки. Хошь не хошь, а участие принимать приходится…

— Ну уж не говори – «хошь не хошь». Если принимаешь – значит, хочешь. Не хотела бы – уже давно все решила бы и делом занялась.

— Каким, каким делом?

— Смотри, — сказала Звездная Фея и рукавом махнула.

И открылась перед Еленушкой Картина Мироздания, дивная-предивная. Кругом небо бескрайнее, а по нему женщины летают, одна прекраснее другой, и у каждой во лбу Звезда горит. Звезды свет льют, космический мрак разгоняют, освещают планеты разные, а люди, что на них живут, смотрят вверх и радуются.

— Какие они… сияющие, — подивилась Елена.

— А знаешь, от чего они сияют? – спросила Звездная Фея. – Это потому что выполняют то, что им судьбой предназначено. Дана им сила великая и Свет, чтобы несли они его людям, чтобы помогали из тьмы выбраться и темные закоулки осветить, чтобы подарили людям свое сияние и тепло. Что ж ты, милая моя, по пустякам свой Свет растрачиваешь?

— Я не по пустякам… Я мужу путь осветить пытаюсь…

— Ах, звездочка ты моя… Да разве в состоянии Дурачок свет твой оценить и принять? Его он только еще больше раздражать будет, потому как его бескрылость от этого только виднее становится. Вот и будет он пытаться тебя унизить да приземлить, чтобы ввысь тебе рваться неповадно было, чтоб на него похожей была.

— Но зачем, почему? Разве плохо мужчине, когда у него жена – Звезда?

— Если мужчина дурачок – так и плохо. Кому охота на фоне Звезды огарком выглядеть? Никому! Ты и сама не живешь, и ему не даешь.

— А ему-то я как не даю? Он что хочет, то и делает, — удивилась Елена.

— Ты бы его отпустила – так он, может, нашел бы женщину по себе и жил с ней в мире и согласии. Глядишь, и повод для пьянства тогда бы сам собой отпал.

— Так он сам меня не отпускает, — не поверила Елена. – Я уж сколько раз предлагала: «давай, мол, по-хорошему разбежимся», а он ни в какую!

— А ты как думала? Кто ж добровольно от звездной энергии откажется? Это ж такой источник неисчерпаемый, только пей да пей! В общем, тебе решать. Вот, говоришь, «он без тебя пропадет». Так он, может, и хочет пропасть – кто ж ему запретит? А вот хочешь ли ты с ним за компанию пропасть – ты подумай. Только жалко будет, если одной Звездой на небе меньше станет… Не каждому в этой жизни светить дано. Так-то вот, Елена Прекрасная.

— Почему ты меня все время Прекрасной называешь? – спросила Елена. – Отродясь я в себе ничего такого особенного не замечала.

— А ты, как проснешься, к зеркалу подойди да посмотри на себя свежим взглядом, — посоветовала Звездная Фея. – Да не так, как обычно – мимоходом, а внимательно. И подумай о том, Кто Ты Есть На Самом Деле…

С этими словами поцеловала ее Звездная Фея в лоб – и пропала…

И кончился на этом чудный сон. Проснулась Еленушка и понять не может – что это было. Ровно как кино какое ей показали, в жанре «фэнтези». Встала она, пошла в ванную – а там зеркало как раз, по дороге. Вспомнила она про наказ Звездной Феи, встала перед зеркалом и смотрит на себя. И видит Елена себя словно в первый раз. Вроде как просветление на нее снизошло от поцелуя Феи – глаза сияют, как звезды, от лица мягкий свет струится, и во лбу словно звезда горит… И почувствовала она в себе такую Силу, такое желание этот Свет в мир нести, что даже заплакала. Только не по жизни своей загубленной, не о любви своей прошедшей, а о том, сколько времени зря потеряла. Но даже и так – нравилась она себе, нравилась!

— Ну, здравствуй, Елена Прекрасная, — сквозь слезы улыбнулась она. – Ты – Звезда! Твое дело – давать людям свет, ты знаешь об этом? Теперь – знаешь. Так иди и свети!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 30.10.2015, 18:02 | Сообщение # 234
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ПРИВЕТ С БОЛЬШОГО БОДУНА!

Рубрика: Вредные привычки



- Да что ж ты творишь? – возмущалась мама. – Ты же алкоголичкой становишься!

— Ничего и не становлюсь, — вяло огрызалась я. – Я с работы пришла, устала. Могу себе позволить бокал хорошего вина. Для расслабления.

— Да, конечно! Сегодня бокал, вчера бокал, позавчера бокал, каждый день бокал. У тебя уже потребность в этом самом бокале!

— А что ты можешь предложить как альтернативу? – устало спросила я. – Я устала. Понимаешь, ус-та-ла!

— Я все понимаю. Только… Доченька, милая, не надо, а? Ну поищи другие способы! Ну пожалуйста!

— Ладно, мам, все. Давай не будем. Нет у меня сил с тобой спорить. Но я подумаю. Вот прямо сейчас – лягу и подумаю.

Мама вышла, тихо притворив за собой дверь. Даже по ее спине было видно, как она расстроена. У меня тоже испортилось настроение. Вся эйфорийка, вызванная бокалом красного вина, куда-то испарилась. Ну вот, отдохнула, называется…

Мама, конечно, была права. Признать это у меня еще хватало здравого смысла. Я действительно испытывала потребность в этом самом бокальчике. Или двух. Если в хорошей компании – то и больше. Но уж в одном – точно. И для его употребления мне никакая компания не требовалась. Кажется, это и есть один из признаков алкоголизма? Или нет?

Я размышляла обо всем этом, растянувшись на мягком диване, тело начало расслабляться, а мысли текли ленивой тягучей рекой. «Молочные реки, кисельные берега, — вспомнилось мне что-то сказочное. – Щас какая-нибудь красавица с коромыслом выплывет. По воду. То есть по молоко…».

Красавица и впрямь выплыла, и коромысло имелось. Вид у красавицы был неприветливый и хмурый. А если приглядеться, то и изрядно помятый. Под левым глазом красовался обширный радужный синяк.

— Ну чего уставилась? – мрачно спросила она, проходя мимо, к реке. – Одичала, что ль, совсем, у себя под сосной?

Я огляделась и увидела, что лежу уже вовсе не на диване, а на травке под какой-то прибрежной ивой, и вокруг меня не моя родная комната, а сплошная дикая природа.

— Женщина! Постойте! Это что тут? – вскочила я, в панике озираясь по сторонам. – Куда я попала? Где я?

— Тю, оглашенная! Чего орешь? Перебрала вчера, что ли? – крикнула «красавица», окуная в реку ведра.

— Чего? – уставилась на нее я.

— Чего-чего… Употребляла, говорю?

— Я? А, да… Немножко. Я дома была, а потом вот сразу здесь. Ничего не понимаю! Вы сами-то откуда будете?

— С Большого Бодуна.

— Откуда??? – вытаращила я глаза на незнакомку.

— С Бодуна. Большого. Говорю же!

— А… как я сюда попала??? Мамочки, что происходит??? Я сейчас рехнусь просто!

— Ну ладно, — смягчилась женщина. – Бывает. Видать, выпадение памяти у тебя случилось. Погодь, щас ведра прилажу, и пойдем в избу, поправим тебе здоровье.

Я дождалась, пока она двинется по тропе прочь от речки и послушно потрусила за ней следом. Было страшно. Я не понимала, что происходит, а в таких случаях меня сразу одолевает тревога, и я начинаю метаться. Эх, сейчас бы мне как раз пригодился бокальчик, для успокоения…

За ближайшими кустами открылся вид на деревню. Ох и жалкое зрелище она собой являла! Темные покосившиеся избушки, полусгнившие плетни, кривенькие улочки с рытвинами и колдобинами вперемежку с лужами, по которым бродили тощие грустные коровенки и всклокоченные овцы. «Так вот ты какой, стало быть, Большой Бодун, — ошалело подумала я. – Прямо сказать, унылое местечко…»

— Заходи, подруга, — толкнула калитку местная. – Меня Василисой зовут. По прозвищу Прекрасная.

— Ээээ… Очень приятно. А я Людмила. Прозвища нет, — ответила я, прикидывая, что прекрасного обнаружили соотечественники в моей провожатой. Разве что живописный синяк?

— Стало быть, не местная ты. У нас тут все с прозвищами, только так друг друга и различаем, — продолжала она, ловко пробираясь по двору меж коровьих лепешек и старой соломы. – Осторожно, не вляпайся! Ну вот, вляпалась. Эх, ну говорила же! У нас тут, в Бодуне, все время под ноги смотреть надо.

— Что вляпалась, то вляпалась, — сквозь зубы пробормотала я. – Как говорится, «привет с Большого Бодуна»…

— Прополощи ногу в корыте, вон там, у крыльца. И давай в избу! – распорядилась Василиса Прекрасная. – Муж мой сейчас в отъезде, так что вдвоем покукуем.

— А почему у вас прозвища? Фамилий вам, что ли, мало? – поинтересовалась я, болтая ногой в разбитом корыте, таком же жалостном, как и все остальное.

— Прозвища – это чтобы фамилию не позорить, — пояснила она. – А то как учуют, что ты с Большого Бодуна, ну и отношение уже соответственное. Родственники из других сел потом обижаются. Слава о нашей деревне дурная, понимаешь ли. А с чего бы? Деревня как деревня, живем, хлеб жуем…

Я осмотрелась: внутри избы было так же непрезентабельно, как и снаружи. Лавки деревянные, стол, печь, допотопная кровать с металлическими шишечками, и все какое-то закопченное и пыльное.

— Синяк почти сошел, — озабоченно проговорила Василиса, рассматривая себя в треснувшем тусклом зеркале. – Надо будет моего вывести из себя как следует, чтобы обновил.

— Зачем??? – вылупилась я.

— Бьет – значит, любит, — объяснила Василиса. – У нас тут если какая баба без синяка пройдет, так все сразу решат, что мужик к ней всякий интерес потерял. Только мой Василий меня знаешь как любит? С самой свадьбы еще ни разу на люди без фингала не показывалась!

— Ммммм… — неопределенно промычала я. Мне такая постановка вопроса показалась весьма спорной, но высказываться вслух я не стала.

— Ты не стой, вон бадья, вон ковшик, черпай и пей, — спохватилась Василиса.

Я двинулась к бадье, зачерпнула, и прежде чем успела осознать, что за запах идет от этой жидкости, сделала большой глоток и тут же закашлялась. В бадье плескалась натуральная самогонка.

— А! О! – никак не могла выдохнуть я.

— Да кто ж так пьет! – подскочила ко мне Василиса. – Выдохнуть надо, выдохнуть, а потом уж глотать! На вот, огурчиком занюхай.

Я схватила огурец и начала лихорадочно хрумкать.

— Да нюхать надо было, — неодобрительно заметила Василиса. – Так закусывать – никакой провизии не напасешься.

— Ты чего не предупредила? – отдышавшись, спросила я. – Я думала, там вода…

— Да мы ее, родимую, как воду и хлещем, — пожала плечами Василиса. – А чего еще делать? Ну ты как, ожила?

— Да вроде, — ответила я.

Действительно, мне стало теплее, и восприятие обострилось – вроде и краски стали ярче, и звуки четче. Паника куда-то отступила, и на душе стало веселее.

— Садись, Людмила, за стол, разговеемся, — пригласила хозяйка. – Чтобы жизнь раем показалась!

Я присела на лавку, Василиса тем временем брякнула на стол две стопки, миску с картошкой в мундире и банку с солеными огурцами.

— Ну, за нас, красивых! – провозгласила Василиса, и мы опрокинули по стопочке.

Самогонка была вонючая и крепкая: Мне сразу ударило в голову. Разумеется, дома я такую гадость не пью, я предпочитаю качественное марочное вино, как вариант – коньяк, но отказываться было неудобно – все-таки Василиса меня приютила и вообще отнеслась ко мне по-человечески. Кстати, теперь она мне не казалась уже ни помятой, ни хмурой. Очень даже симпатичная женщина. Пожалуй, даже и Прекрасная. Недаром ей такое прозвище дали. Ей даже синяк был к лицу.

— Хорошо, да? — заулыбалась Василиса. – Крепкая, зараза! Ну, давай по второй. За наше процветание!

Вторая стопка пошла легче – видать, я уже привыкла к запаху. После нее во мне что-то освободилось, плечи расправились и спинка выпрямилась.

— Королевишна, — одобрительно глянула Василиса. – Покурить хочешь? Так-то я некурящая, но под это дело иной раз позволяю.

— И у меня то же самое, — согласилась я. – Только у меня нет.

— И у меня нет. Но у моего на печке запас сушится. Сейчас достану парочку.

Курить мы пошли на крыльцо. Я выпустила дым – и с огромным удивлением заметила, что деревня волшебным образом изменилась. Или я к ней раньше предвзято отнеслась? Очень даже симпатичная была деревенька. Аккуратные маленькие домики, миленькие такие улочки, всякие кустики и деревца то тут, то там в живописном беспорядке, славные коровки и овечки, даже лужицы аккуратные и чистые – в общем, классический пасторальный пейзаж.

— А у вас тут хорошо, в Большом Бодуне, — похвалила я. – Ничего себе деревенька.

— Жить можно, — кивнула Василиса. – Когда бадейка полна, тогда и жизнь ничего кажется. Вот когда пустая – тогда грустно. Еще по одной?

Третью мы выпили по традиции, за любовь.

— Ты знаешь, какой у меня Василий? – втолковывала мне Василиса. – Писаный красавчик! Не мужик — форменный богатырь! Косая сажень в плечах, и руки золотые! Да вон он, на фото мы вместе стоим!

Фото я приметила еще в самом начале – аппарат запечатлел в полный рост рядом с Василисой Прекрасной кривоногого лысоватого толстячка, почти на голову ее ниже. Но теперь, глянув на фото, я поняла, что ошибалась: Василий был и впрямь мужчина видный, осанистый, на зависть всем неудачницам.

— Крррасивый мужик, — с чувством сказала я. – Повезло тебе, Василиса! И детки у вас красивые будут.

— Давай за родителей! – предложила она.

— Василисушка, по-моему, мне хватит, — осторожно прислушалась к ощущениям я. – Я свою меру знаю.

— Мера – душа. А женская душа широкая да щедрая. Не обижай меня, а? – попросила Василиса. – За родителей же!

Потом мы выпили за высокооплачиваемую работу (я с энтузиазмом поддержала), за добрых начальников (и кто бы отказался?), за деньги в дом (ну само собой, да!). Жизнь в Большом Бодуне казалась мне уже весьма привлекательной, и я подумала, что могла бы тоже тут поселиться. А что? Работала бы где-нибудь в заготконторе, огородик завела бы… Задружились бы с Василисой, она вон какая общительная!

— Ты знаешь, Людк, жизнь такая штука изменчивая, иной раз совсем неприглядная бывает. Смотришь – просто просвета не видно. А хлебнешь из бадейки – и вроде жизнь снова красками наполняется. А иначе как? Хоть вешайся!

Я слушала и кивала – я и сама так думала. Иной день просто жалеешь, что на свет родилась – до того все напрягают. А высказаться нельзя, надо улыбочку держать. Ну и как тут не принять бокальчик вина, чтобы с лица снесло эту гримасу толерантности? И ведь изо дня в день одно и то же…

Хорошо мы гуляли. Душевно! Василиса оказалась бабой что надо. Не то, что у нас – все друг другу улыбаются, а внутри у каждой кобра на взводе, только и следит, где ты подставишься. Если расслабишься – тут же следует молниеносный удар с ядом замедленного действия. Ну, я и не расслабляюсь. А тут, с Василисой, было хорошо и спокойно. Своя в доску оказалась эта Василиса Прекрасная! И дом мне ее уже нравился: разумный минимализм, никаких излишеств, кровать вон антикварная, таких давно уже не увидишь. Сразу видно, человек не морочится условностями, а просто живет.

— И ты скоро так же будешь жить, — раздался негромкий голос из-за печки.

— Кто здесь? – благодушно спросила я. Я не испугалась – мне сейчас было хорошо, и я никому и ничему не позволила бы нарушить мой душевный покой.

— Это я. Твой Здравый Смысл, — сообщил голос.

— Ну так чего ты там, за печкой, окопался? – удивилась я. – Вылезай, познакомимся.

— Лучше ты ко мне иди, — позвал он. – Отсюда обзор подходящий открывается.

— Ладно, — не стала спорить я и полезла из-за стола. – Ну, где ты там?

Здравый смысл и впрямь сидел за печкой и был похож на грустного тощенького подростка лет 12-ти.

— А чего такой хиленький? – хихикнула я.

— Какой вырастила, — сердито сказал Здравый Смысл. – У тебя здравого смысла, как у подростка. Ну вот я такой и есть!

— Это почему же? – игриво подбоченилась я. – По-моему, я давно взрослая! И паспорт уже меняла, и работаю, и сама себя обеспечиваю. И очень, очень здравомыслящая!

— Оно и видно, — буркнул он. – Ты глянь сама-то, разуй глаза.

Я обернулась к столу и замерла, открыв рот. Я увидела со стороны такую картину: посреди убогой грязноватой избы – стол с остатками немудрящей закуси, стопки с самогонкой, а за столом – две пьяные лахудры сидят, друг другу что-то толкуют. И одна из них, между прочим, я. Обе растрепанные, с осоловевшими глазами, вон у меня и помада вся размазалась, и тушь потекла, а у Василисы с ее синяком вид как у привокзальной бомжихи, и не скажешь, что добропорядочная домовладелица с Большого Бодуна.

— Это как? Я тут и я там? У меня что, белая горячка? – ужаснулась я, мгновенно покрывшись холодным потом и стремительно трезвея.

— Нет, это пока что демо-версия, — «успокоил» меня Здравый Смысл. – Ты тут, а там – твоя копия. Для наглядности. Ты же понимаешь, что рано или поздно твой ежедневный бокал вина превратится в бутылку, потом вино – в водку, потом водка – в любую гомыру, лишь бы утопить свои страхи в бутылке.

— Страхи? – не поняла я. – А при чем тут страхи?

— А что же еще? Ты что, от радости в бутылку лезешь, что ли?

— Почему это я в бутылку лезу? – начала свирепеть я. – Пацан, ты что несешь? Я скромно принимаю бокальчик вина, для расслабления. Как лекарство. А что, лучше антидепрессанты глотать?

— А что, есть повод? – в тон мне ответил дерзкий мальчишка.

Я замялась. Повод был. Даже много поводов. И депрессия все время маячила в поле зрения.

— Понимаешь, у меня очень нервная работа, — задушевно начала я. – А красное винцо очень хорошо помогает снимать напряжение…Ну, как лекарство, что ли. Вместо антидепрессантов.

— Не-а, врешь ты все, — помотал головой Здравый Смысл. – Если бы не было работы, ты «лечилась» бы от скуки. Был бы у тебя любимый мужчина – «лечилась» бы от обид и непонимания. Не было бы мужа – топила бы в вине одиночество.

— Ну, неправда! – возмутилась я. – Ты что же, хочешь сказать, что я бы все равно повод нашла?

— Ну, если исходить из здравого смысла… Ты же находишь. Вот давай честно: в каких случаях тебе требуется бокальчик? И что он позволяет тебе делать?

— В каких? Да в разных. Ну, в компании. Чтобы не выделяться, не быть белой вороной. И для веселья, разумеется.

— А если не в компании? Во время свидания, например?

— Ну, чтобы не зажиматься, — подумав, сообразила я. – А то знаешь, я как-то скованно себя чувствую, неловко. Тут вино помогает раскрепоститься.

— Ну хорошо. А дома-то зачем? Там ты перед кем раскрепощаешься?

— Ни перед кем, — сердито сказала я. – Я там не раскрепощаюсь, а расслабляюсь. Снимаю дневное напряжение! Иначе я просто заснуть не смогу.

— Ясное дело, не сможешь. Ты же переполнена страхами. Боишься, что уволят. Боишься, что отвергнут или бросят. Боишься не соответствовать чужим ожиданиям. Боишься выглядеть не так. Боишься ошибиться. Боишься не успеть. Боишься высказывать собственное мнение. Целый день сжимаешься от страха и контролируешь и лицо, и мысли, и поступки. Боишься быть сама собой! Ясное дело, перенапрягаешься.

— Хотелось бы поспорить, но не о чем. Все это правда. Но как с ней быть – я не знаю. А что подскажет Здравый Смысл? – обреченно спросила я.

— Редко ты ко мне обращаешься, — с укоризной покачал головой Здравый Смысл. – А я тебе сейчас и говорить ничего не буду – сама все видишь.

И правда, картинка была наглядная. Мы с Василисой сидели за столом и проникновенно пели что-то застольно-задушевное. По-моему, по тонкую рябину, которая никак не могла к дубу перебраться. Стало грустно, у меня даже слезки навернулись.

— Жалей себя, жалей, — ухмыльнулся Здравый Смысл. – Жалость к себе – столбовой тракт к Большому Бодуну.

— Я и так себя не жалею, — всхлипнула я. – Стремлюсь к достижениям. Стараюсь всем угодить. Пашу, как лошадь.

— И пьешь, как лошадь, — подхватил Здравый Смысл. – Ну, пока не совсем еще, но скоро будешь. С такой-то программой…

— С какой программой? – еще пуще закручинилась я.

— С программой Жертвы, — охотно растолковал Здравый Смысл. – Это снаружи ты вся такая успешная и победительная. А за фасадом – маленькая напуганная девочка, которая боится быть сама собой. Вот ты и повышаешь радость жизни с помощью алкоголя. Скоро к тебе в душу заглянешь – а там… Привет с Большого Бодуна!

— Да не хочу я!!! Не хочу я связывать свою жизнь с Большим Бодуном! – в отчаянии закричала я. – Ты, Здравый Смысл! Ты мне для чего дан? Чтобы подсказывать! А ты меня все время ужасами разными пугаешь. Давай, говори, как отсюда выгребаться. И побыстрее!

— Во-первых, подойди к окну и посмотри на все это трезвыми глазами, — попросил Здравый Смысл. – Ну же, давай! Только чур без розовых очков, а объективно.

Я подошла и посмотрела. Объективно – Большой Бодун больше не казался мне сельско-идиллическим. Если взглянуть трезво, то предо мной простиралась грязная, запущенная, полурассыпавшаяся деревушка, на которую и жители, и власти давно махнули рукой. Я обернулась. Интерьер избы тоже выдавал людей, которым уже все равно. Главное, чтоб в бадейке было – тогда и все остальное убожество в радужной дымке скроется.

— О чем задумалась? – спросил меня мой пацан, высунувшись из-за печки.

— Я поняла, почему здесь так все запущено, — ответила я. – Они же просто ничего для себя не делают. Могли бы убраться, избы подновить, покрасить, что ли. Дорогу подсыпать. Половички цветные на пол бросить. Да вообще – изменить как-то свою жизнь. Сбежать отсюда, в конце концов! Но им проще залить шары не видеть ничего этого.

— Ого! Похоже, мы начинаем думать в одном ключе, — удивился он. – И как ты думаешь, что бы я тебе посоветовал?

— Здравый смысл мне подсказывает, что надо поскорее делать ноги, — задумчиво произнесла я. – Бежать от Большого Бодуна, пока не засосал окончательно.

— Согласен, — одобрил Здравый Смысл. – А что потом? Как дальше жить будем?

— Буду почаще к тебе обращаться, — решила я. – Глядишь, и вырастем вместе.

— Вырастем, — пообещал он. – Еще не поздно. Любой страх можно преодолеть, если смело посмотреть ему в лицо и признать, что он существует.

— Я тоже так думаю, — кивнула я. – Конечно, я и сейчас все еще боюсь потерять работу, сказать правду в лицо, окунуться в одиночество. Но оказаться у разбитого корыта в забытой богом деревне Большой Бодун еще страшнее. Не хочу здесь прописываться.

— Очень тебя понимаю, — улыбнулся Здравый Смысл. Мне даже показалось, что он раздался в плечах, и у него над верхней губой стали пробиваться усики. Наверное, подрос с момента моего отрезвления.

— Тогда давай выбираться, — предложила я. – Надо вернуться на бережок, под иву. Раз там был вход, значит, и выход где-то рядом!

Я покрепче ухватилась за Здравый Смысл, и мы на пару тихонько выскользнули из избы мимо уснувшей прямо за столом Василисы, пробрались по щедро унавоженному двору и кинулись к речке. За нами никто не гнался, но я неслась, как будто меня преследовала свора собак. Уже у прибрежного кустарника я оглянулась на Большой Бодун – деревня таяла в призрачной дымке и казалась миражом.

— Я расскажу всем, — твердо пообещала я. – Всем, кто сумеет меня услышать. Даже если кто-то и хочет передавать приветы с Большого Бодуна, он должен по крайней мере знать, что его тут ждет. Так будет честно. И пусть он тогда сам выбирает, с точки зрения своего Здравого Смысла.

Я сдержала обещание. Если вы это читаете – знайте, что я сделала это. А теперь призовите на помощь свой Здравый Смысл и решите: вам по какой дороге? Если в Большой Бодун – то я вас предупредила. А если в Большой Мир – то обходите эту деревню стороной. С точки здравого смысла это единственно верное решение. Поверьте, я знаю.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Понедельник, 02.11.2015, 06:57 | Сообщение # 235
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ПРО ЗРЕНИЕ

Хозяин спал мертвым сном. Несколькими часами ранее он вернулся с корпоративчика, который удался как никогда. До дому он добрался практически «на автопилоте» и сразу рухнул в постель. Он спал, а его Органы Чувств тихо беседовали.
- Нет, братцы, я так работать больше не могу! — заявили Глаза. – Уволимся к чертовой матери, и пусть он без нас попробует.
- Ну да, уволитесь, — подначило Осязание. – У вас контракт. Вам еще до пенсии пахать и пахать.
- Тебе-то хорошо, — уныло сказало Обоняние. – Ты-то сегодня девок из бухгалтерии лапало да хрустальные бокалы страстно обнимало. А я вот в этой проклятой курилке от табачного дыма совсем нюх потеряло.
- Это не ты нюх потеряло! Это он нюх потерял! – гневно сказало Шестое Чувство, оно же Интуиция. – Я уж ему и так, и эдак сигналило – губишь, мол, свое здоровье, даром прожигаешь. Не слышит, гад!
- Ну да, услышит он, как же, — подхватили тему Уши. – У него ведь как Слух устроен: в одно Ухо влетело, в другое вылетело. Вот так и работаем, навылет. И ездить по нам всем разрешает. Представляете, как неприятно, когда по ушам ездят??? А уж когда лапшу вешают…- окончательно закручинились Уши.
- Зато живет со вкусом, — мечтательно сказало Осязание. – Бог мой, какие девочки! Как это чудно было наощупь…
- Ага, со вкусом, — мрачно возразил Язык. – Такого сегодня в рот напихал, что там уже не только вкуса нет, а и вовсе помойка какая-то. За столом все перепробовал, всю эту гадюшность ресторанную…. Спиртного намешал… Водка, пиво, коньяк и коктейли под конец…И текилой отшлифовал… Да еще с Диной Павловной из бухгалтерии французский поцелуй практиковал! Совал меня куда попало! Тьфу, мерзость! – окончательно озлобился Язык.
- Ага, а меня оглушил спиртным, я вообще отключился, а сам без меня все углы посшибал и еще на лестнице завалился, — жалобно пискнул Орган Равновесия – Мозжечок. Ему было плохо, его до сих пор мутило.
- Даааааа, ребята, Хозяин у нас того…проблемный, — вздохнуло Шестое Чувство. – Надо бы его в чувство привести, да только как?
- Надо бы ему показать…чтобы он увидел, куда катится, — предложили Уши.
- Показать??? Да что он может увидеть!!! – завопили Глаза. – У него со Зрением проблемы!
- Ну что ж, давайте поговорим про зрение, — степенно сказало Шестое чувство. – Что там, говорите, со зрением?
- Вы знаете, как он нас использует? – проникновенно заговорили Глаза. – Бездарно! Читает в метро – раз! Зависает за компом по ночам – два! Курит безбожно – три! Питается всухомятку – четыре! Зрение в опасности! Оно все время падает!
- Ну вот, и Зрение падает… — уныло констатировал Мозжечок. – Не мы одни…
- Вот это да! – ошеломленно прошептал Язык. – Я-то думал, у меня проблемы… А тут… Я-то что? Распух, конечно, и сушняки давят, но это дело поправимое. А вот Зрение…
- А это еще не все! – мстительно сообщили Глаза. – Между прочим, он врет все время!
- А причем здесь «врет»? – удивились Уши.
- А от вранья косоглазие развивается, об этом еще классики писали! – торжествующе провозгласили Глаза. – Мы уже все чаще – вниз и к переносице, вниз и к переносице.
- Мама моя! – воскликнуло Осязание. – Это что ж, скоро наощупь ходить будет?
- Косоглазие – это еще не на ощупь, — успокоили Глаза. – Вы косоглазия не бойтесь. Вы близорукости бойтесь.
- А что, еще и близорукость? – обеспокоилось Обоняние.
- А вы думали? – с горьким сарказмом сказали Глаза. – Дальнее Зрение совсем ослабело! Он не хочет смотреть в будущее. Предвидеть последствия своих поступков. Ему не нужно Дальнее Зрение! Он видит только то, что под носом!
- Девочек из бухгалтерии… — с ностальгией вспомнило Осязание.
- Да заткнись ты! – рявкнули на него хором все Органы Чувств.
- И еще он не принимает чужую Точку Зрения, — дополнили картину Глаза. – И этим еще больше обедняет свое Поле Зрения.
- Так! Надо что-то делать! – воскликнули Уши. – Предлагайте! Мы все обратились в Слух!
- А что может на него подействовать? – засомневалось Обоняние.
- Можно я скажу? – робко высунулся Мозжечок. – Мы тут вот говорили про зрение. Мне кажется, что ему нужно организовать ПРОЗРЕНИЕ. Такое вот предложение.
Воцарилась пауза. Потом Шестое Чувство, оно же Интуиция, солидно откашлялось и сказало:
- А что, братцы-органы! Что-то мне подсказывает, что идея имеет глубокий смысл!
- Ну да, — воспрял духом Мозжечок. – И вот знаете, я помню, когда он в позапрошлом году ногу ломал в двух местах со смещением, так потом и зарядку делал, и в тренажерку ходил, и спиртного в рот не брал…долго…
- Да, да, было! – зашумели Органы.
- Он тогда все передачи про здоровье по радио слушал, — вспомнили Уши.
- А сколько литературы прочитал! – умиленно сообщили Глаза.
- И ногу себе массировал каждый день по два раза, — с гордостью сказало Осязание.
- Так я не догоняю, вы что, хотите ему снова ногу сломать? – засомневалось Обоняние.
- Ну, ногу-не ногу, но какую-то встряску устроить нужно, — согласилось Шестое Чувство. – Уложить его в постель. Надолго. Чтобы полежал, о жизни подумал.
- По корпоративам носиться перестал! – сурово сказал распухший Язык.
- Жизнь увидел по-новому, — тихо сказали Глаза.
- Братцы, постойте, — запротестовало Осязание. – Жестоко это как-то. Мне, например, Хозяина жалко. Жизнь по-новому – это, конечно, хорошо, но зачем сразу ноги-то ломать???
- А ведь Осязание дело говорит, — признало Шестое Чувство. – Может, дадим ему Последний Шанс?
- Дадим! Дадим Последний Шанс! – зашумели Органы.
- Я, со своей стороны, могу организовать, чтобы Слух воспринимал максимум полезной информации, — пообещали Уши.
- А мы попробуем показать ему жизнь в Новом Ракурсе, — подхватили Глаза.
- А я дам ему понять, что запахло жареным, — воодушевилось Обоняние.
- А я обеспечу Внутреннее Равновесие, — отважно сказал Мозжечок.
- А я буду держать себя за зубами, — решил Язык. – До поры до времени.
- Ну, а я беру на себя главное – общее ПРОЗРЕНИЕ, — подытожила Интуиция.
Органы были довольны собою и полны энтузиазма и решительности.
- Ах, но как же теперь девочки из бухгалтерии? – тихо, себе под нос пробурчало Осязание.
Но его уже никто не услышал. Хозяин просыпался. Он еще не знал, что его ждет о-фи-ги-тельное ПРОЗРЕНИЕ.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 06.11.2015, 19:12 | Сообщение # 236
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ПРОЩАНИЕ

Рубрика: Вредные привычки



- Ты что? Куда это ты собралась? На ночь глядя?

- Какая ночь… Утро уже. Пятый час. Оторвись хоть на 5 минут от своего компьютера.

- Ну не начинай…

- Я не начинаю. Я заканчиваю. Я ухожу.

- Куда это ты уходишь?

- Какая тебе разница? Ты мною никогда не особенно интересовался, чего уж теперь…

- А чего тобой интересоваться, если ты и так всегда со мной была???

- Была. А теперь ухожу.

- Погоди. Так нельзя. Давай разберемся.

- В чем?

- Ну, не знаю… Ты не имеешь права меня вот так вот бросить.

- Да ну? И кто же у меня это право отнял?

- Ну как… Это подразумевается!

- Кем подразумевается?

- Всеми.

- Я – не все. И ты – не все. У нас – особые отношения. Свои.

- Вот, правильно! У нас – отношения! И ты мне нужна!

- Я больше не нужна тебе, мой дорогой.

- Ты нужна мне! Как же? Я ж не смогу без тебя жить!

- А это уже не мои проблемы. Ты меня забросил, и я решила уйти.

- Нет, подожди. Я же еще не старый… Даже, можно сказать, молодой!

- И что?

- И ты должна остаться!

- Да ничего я тебе не должна! Это ты мне задолжал. За все несбывшиеся мечты, неисполненные обещания, нереализованные планы. Твои, между прочим – не мои! И заметь – я с тебя долгов не требую. Потому что твой выбор, а мне уже все равно. Просто теперь меня у тебя не будет – вот и все.

- Постой. Ну нельзя же так вот… Сразу. Я не готов!

- А я тебе давно знаки подавала. Намекала. Прямо давала знать! Предупреждала, словом. Но ты предпочитал не слышать.

- Но нам же было хорошо вместе!

- Когда-то. Сначала. А потом ты меня забросил. Компьютер… Пиво… Телевизор… Сигареты, одна за другой… И так день за днем. Из года в год.

- Ну почему??? Работа еще. И сон.

- И на работе все по списку – смотри выше. Ну, а про сон я вообще не говорю. Тяжелое забытье, а не сон.

- В кино ходили.

- Ага, помню. В прошлом году…

- Рестораны!

- Ну что мне твои рестораны??? Что, кроме твоего тяжелого похмелья??? Что нового, полезного, яркого ты оттуда вынес, кроме алкогольной интоксикации и фирменной солонки? Это же убивало меня раз за разом, понимаешь? То есть ты! меня! убивал!

- По-моему, ты придираешься. Все так живут!

- Во-первых, не все. А во-вторых, ну что мне все??? Я же не со всеми жила, а с тобой!

- Ну ты не можешь меня вот так вот бросить.

- Могу. Ты мне стал неинтересен. Я тут с тобой сама себе стала неинтересна. У нас больше нет общих тем, понимаешь?

- Но ведь я умру без тебя!

- Ты и так уже, можно сказать, умер. Дотлеваешь, как твоя сигарета. Давно уже.

- Но ты же мне нужна!

- Не думаю. Не вижу. Не ощущаю. Может, пригожусь кому-нибудь другому. С кем будет интересно. А с тобой – не вижу смысла. Извини…

- Жизнь! Ты не имеешь права так со мной поступать.

- Я всего лишь твое отражение, между прочим. И сейчас поступаю с тобой, как ты поступил со мной. Ты меня растратил… По мелочам, по пустякам. Ты меня забросил… Ты забыл, что такое – Жизнь.

- И тебе не жалко? Вот так вот разом – и перечеркнуть все, что было?

- А что было-то? Вроде я с тобой много лет – а как и не было ничего. Пустота… Безвременье. Вечное ожидание: «Вот с понедельника!». А потом - «понедельник – день тяжелый», ну и так далее…

- Не уходи… Останься еще на немного, а? Я тебе обещаю! Курить брошу. Пить – ну, только по праздникам. Бегать по утрам начну! Все, решено! С понедельника – новая жизнь!

- Боже, как я от тебя устала… Я смертельно устала… Как ты любил говаривать: «Нет жизни – и это не жизнь». Меня больше нет… Прощай…

И она ушла. В пепельнице дымилась до половины докуренная сигарета. Его голова как-то неловко, боком лежала на клавиатуре, и на лице было выражение легкой обиды и недоумения, словно он так и не понял: за что это его так, и почему Жизнь так внезапно его покинула…

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 13.11.2015, 06:55 | Сообщение # 237
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
СКАЗКА ПРО ЗЕЛЕНОГО ЗМИЯ

Рубрика: Вредные привычки



- …А потом Иван Царевич женился на Василисе Прекрасной, и стали они жить поживать, да добра наживать. Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец.

- А что было потом? – спросил мой любопытный ребенок.

- Когда потом? – не поняла я.

- Ну, когда они стали жить-поживать.

- Это уже совсем другая сказка. Не сегодняшняя. А сейчас – всем спать! – решительно объявила я и потушила ночник.

Детеныш уснул, а мне не спалось. Моя личная сказка была не очень веселой. То есть до свадьбы все и правда было сказочно, а потом… потом мой муж подружился с Зеленым Змием. И с годами их дружба становилась все крепче и крепче. Что мне очень не нравилось! Ведь Змию уделялось времени все больше, а нам с сыном – все меньше. Похоже, он нас побеждал. Под эти невеселые мысли я стала погружаться в сон. «Эх, мне бы меч-кладенец!», — подумала я напоследок и уснула.

- А зачем тебе, девица-красавица, меч-кладенец? – спросил кто-то совсем рядом. Я открыла глаза, потом села и просто потеряла дар речи – вокруг было чисто поле, а я сидела под ракитовым кустом, неоднократно воспетым в былинах.

- Кто это со мной разговаривает? – пролепетала я, немного придя в себя.

- Знамо кто, я разговариваю, ракитовый куст.

- А разве кусты разговаривают? – глупо заморгала я.

- В сказках – да. А ты сейчас в сказке.

- А… что это за сказка? – продолжала допытываться я.

- Это твоя сказка. Которую ты сама сказываешь, — терпеливо пояснил Ракитовый Куст. – Так что там про меч-то? Говори, не робей!

- Хочу Змию Зеленому голову отрубить! – выпалила я.

- Эвон что, — опечалился Ракитовый Куст. – Непростое ты дело задумала, девушка. Ой, непростое! Сколько уж вас к Змию в услужение пошло, а сколько и вовсе голову сложило!

- Мне очень надо! Помоги, коли можешь, – попросила я. – Муж любимый к Змию в рабство попал, хочу его освободить.

- А он-то сам хочет? – полюбопытствовал Куст.

- Ой, уже и не знаю. Он считает, что ничего страшного не происходит. Но я-то вижу – еще как происходит! А сделать ничего не могу…

- Да, Змий Зеленый волшебной силой обладает, может так голову заморочить, что человек и себя не помнит, и родных забудет, — подтвердил Ракитовый Куст. – Ладно уж, помогу тебе. Где Меч-Кладенец лежит, то мне неведомо, а вот кто тебе помочь в этом деле сможет – скажу. Иди через поле, за речку, потом через лес, в самую чащу, на круглую поляну, там Баба Яга живет. Вот она-то тебе точно подсобит!

- Спасибо, Кустик, дорогой! – поблагодарила я и пошла указанной дорожкой.

Вскоре поле кончилось, и вышла я к речке, за которой сразу начинался лес. Речка вроде была неширокая, но быстрая. Плавать я не умела, поэтому стала искать, где ее можно перейти. И за первой же излучиной увидела подходящие камушки. И на самом большом, сжавшись в комочек, сидела девушка в белом сарафанчике. Грустно так сидела, как сестрица Алёнушка.

- Девушка, по этим камушкам речку можно перейти? – обратилась к ней я.

- Можно… Только зачем? – меланхолически спросила девушка.

- Мне надо! – твердо сказала я. – Так, вас как зовут?

- Алёнушка, — умирающим голосом ответила она. Выходит, я не ошиблась.

Мне очень хотелось пить, речка вроде выглядела чистой, и я зачерпнула горсть воды.

- Не надо! – воскликнула Алёнушка, но опоздала. Я уже хлебнула и поперхнулась: вода была соленая-пресоленая, даже горькая.

- Что ж это за вода такая, — прокашлявшись, возмутилась я. – А еще сказочная речка! Тьфу, гадость!

- Это не вода, — неохотно призналась Алёнушка. – Это мои слезы горькие.

- Да откуда же в тебе столько слез? – поразилась я.

- Это все из-за братца Иванушки, — печально ответила она. – Братец-то мой не послушался, испил из козлиного копытца, а там водка была. И стал он козлом распоследним, алкоголиком хроническим. Теперь ему милей водочки на свете ничего нет. Это все Зеленый Змий подстроил, с копытцем-то!

И Алёнушка горько-горько зарыдала.

- Эй, ты это брось! – забеспокоилась я. – Мне через речку переходить, а ты тут уровень воды повышаешь. Ну ладно, он алкоголик, а ты-то чего ревешь?

- А что же мне делать, бедной-разнесчастной, сиротинушке обиженной? – заунывно затянула Алёнушка. – Нету мне на свете ни счастья, ни долюшки!

- Да подожди! Ну он же тебе не муж, а брат! Ну ладно, он козленочком стал, а у тебя-то своя жизнь! Еще выйдешь замуж, детишек нарожаешь, – стала уговаривать я. Такие вещи даже я понимала.

- Нееееет! – завыла Алёнушка. – Я его должна спасааааать! Он без меня пропадеоооооот!

- Ну так пойдем со мной, — предложила я. – У меня тоже проблема. Я мужа спасать иду от Зеленого Змия. Вдвоем-то мы его быстрее одолеем!

- Ну уж нет, — холодно сказала Аленушка. Слезы ее вмиг высохли. – Не надо это мне.

- Почему? – изумилась я.

- А на кого же я тогда жаловаться буду? – рассудительно ответила она. – Так-то я здесь сижу, каждый прохожий меня жалеет. Кто по головке погладит, кто конфетку даст. Приятно. И поговорить есть о чем. Все меня утешают, я ведь такая хорошая, а он – козел хронический. А ну как он обратно превратится, и кому я тогда нужна – меня пожалеть?

- Знаешь, мне как-то тебя не жалко, — призналась я. – Ты его не любишь, ты себя только любишь. Потому и биться за него со Змием не хочешь!

- Не хочу, — подтвердила Алёнушка. – Я себя жалеть хочу. А ты переходи речку, а то мне так грустно стало, что я сейчас опять плакать буду.

Пока она не заревела снова, я быстро перескочила по камушкам на другую сторону и потрусила к лесу. «Ну и ну! – думала я, вспоминая Алёнушку. – А ведь я тоже сочувствие люблю. И пожаловаться иногда тоже не прочь. Так вот куда заводит этот путь! Будешь сидеть в собственных слезах да ждать, кто тебя пожалеет». Нет, это было не по мне. Я только укрепилась в решимости найти Зеленого Змия и расправиться с ним.

И вот я углубилась в лес, который становился все гуще и темнее, и вскоре пошла вообще чащоба непроходимая. Я перелезала через поваленные стволы, продиралась через кусты, спотыкалась об узловатые корни, кажется, даже плакала. Я уже думала, что окончательно заблудилась. В конце концов я запнулась, упала и зарыдала в голос, проклиная и себя, и Ракитовый Куст, и всю свою несуразную сказку.

- Чего орешь? – сумрачно спросили прямо под ухом. Я вскинула голову и увидела рядом совершенно невероятное существо: худющую, костлявую, лохматую длинноносую женщину в грязно-зеленых лохмотьях. Кикимора какая-то.

- Я.. я.. я заблудилась, — всхлипывая, созналась я.

- Да ничего подобного, — отрезала та. – Мы всегда приходим именно туда, куда шли. Если ты оказалась здесь – значит, сюда и стремилась.

- Нет, — запротестовала я. – Я к Бабе Яге шла! За мечом-кладенцом. Чтобы отрубить голову Зеленому Змию, у которого мой муж в рабстве.

- Ой, девонька, да ты что! – воскликнула зеленая, всплеснув корявыми руками. – И у тебя тоже, значит…

- А что, и у вас? – осторожно спросила я.

- Ох, это давняя история. Будем знакомы – Кикимора, — представилась она.

Имя соответствовало внешности на 100%. Кикимора присела рядышком и обняла руками худые коленки.

- Я ведь не всегда такой была, веришь? – начала Кикимора. – Я красавицей слыла, девка-цвет лазоревый! Фигуристая, глазастая да веселая! Кровь с молоком, огонь с перцем! Пришла пора – вышла замуж по большой любви за добра молодца. Он тоже хорош был, первый парень на деревне! И на гармошке играть, и барыню сплясать, и избу срубить! Все с ним дружить хотели, все его на помощь звали, щедро платили, а в благодарность – рюмочку подносили. Там рюмочка, да там две – не заметил, как без рюмочки уж и веселиться не мог. Взял его Зеленый Змий в полон. Мне бы тогда задуматься, ан нет – любила я его, все ему прощала! Утром у него голова болит – я ему опохмелиться поднесу да огурчик подам. Вечером друзей позовет – так я стол накрою и сама бутылочку зелена вина поставлю, да где и выпью с ними за компанию. А раз я со всем согласная — чего ж ему-то привычки менять?

Кикимора задумалась и умолкла. Я ждала, затаив дыхание.

- А что же дальше-то было? – поторопила ее я.

- А дальше Зеленый Змий совсем молодца моего с пути сбил. Вечером пьет – утром похмеляется, а работать-то уж ни сил, ни времени. Оглянуться не успела – а уж вся работа по дому на мне лежит. И дрова колоть, и сено косить, и воду носить – все я. Денег дома не стало – пришлось крутиться, самой зарабатывать. И все переживала да плакала. Скоро глаза выцвели, кожа сморщилась, волосы поредели, тело истаяло, и превратилась я в Кикимору…

- А муж? – с ужасом выдохнула я.

- А что ж муж? Так и сгинул… Змий Зеленый печенку ему сожрал. Цирроз называется.

- Ужас какой, — только и смогла сказать я.

- Так что, девонька, хочешь бороться – борись! Уважаю! – решительно сказала Кикимора. – А то вот я своим терпением да любовью слепой и его не спасла, и себя погубила – кикиморой стала. Брожу теперь по лесу, грибников пугаю… Ладно! Пойдем, доведу тебя до Бабы Яги. Здеся недалече. Ты не то что заплутала, а просто чуток не дошла.

Кикимора поднялась и зашагала впереди, а я сзади пристроилась. Смотрела на нее, худую да нескладную, и думала: «Не хочу быть Кикиморой! Не буду терпеть да ждать! Хочу сама что-то сделать, чтоб Зеленого Змия победить».

И правду же Кикимора сказала: совсем скоро деревья расступились, и оказалась впереди круглая поляна, а на ней – Избушка на курьих ножках.

- Поняла теперича? Никогда не останавливайся, рук не опускай, только так куда надо добраться можно, — сказала Кикимора.

- Спасибо вам, я запомню, — поблагодарила я.

- Ну, удачи тебе! – пожелала Кикимора. – А если до Змия доберешься – пни и от меня пару раз!

- Так может, и вы со мной? – предложила я.

- Нет, у меня уж силушек не осталось, — поникла Кикимора. – Ты ишо молодая, смелая, а мне куда? Моя жизнь уж конченая… Так и буду кикиморой доживать…

И Кикимора растворилась в лесу так же, как и возникла. А я двинулась к избушке. Как там, в сказках? «Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом!», — вспомнила я.

- Так, вы что тут балуетесь? – строго спросила меня величественная старуха в белом халате, возникшая на пороге. – Вам что, обойти трудно?

- Ой, простите, пожалуйста, — извинилась я. – Я думала, так положено…

- Кем это, интересно, положено? Если не вы положили – значит, это не ваше. Если всегда поступать, как положено, так и будете чужие ошибки повторять. Это понятно?

- Понятно, — сглотнула слюну я. – Я больше не буду. Простите, а где я могу увидеть Бабу Ягу?

- Здесь и можете. Вы ее уже видите. Я – Баба Яга.

Нет, определенно, потрясений на сегодня для меня было слишком много. У меня закружилась голова, и я решила, что можно наконец-то упасть в обморок.

…Очнулась я от того, что меня кто-то легонько похлопывал по щекам. Я открыла глаза – надо мной склонилась вся та же старуха.

- Ну вот и очнулась, ну вот и славненько, — сказала она. – Я тебе уже все ссадины обработала и пластырь прилепила. Поднимайся, я тебя чайком потчевать буду – с медом, с малиной, со смородиновым листом.

Уже за столом я осмотрелась. Содержание избушки явно не соответствовало форме. Внутри избушка на курьих ножках оказалась чистенькой, просторной и вполне комфортабельной. Никаких печей, котлов и летучих мышей. В целом было похоже на приличную сельскую амбулаторию.

- А вы совершенно правы, — сказала старуха, словно угадав мои мысли. – Сказка-то тоже на месте не стоит, своей жизнью живет, сюжет развивается!

- А вы правда Баба Яга? – спросила я. – Как-то не похоже…

- Правда, правда, — успокоила меня она. – Доктор психологии, практикующий психотерапевт, а также экстрасенс и ясновидящая. Баба Яга, к вашим услугам.

- Ну ничего себе! – только и смогла выдавить я.

- Ну, кому-то же надо… А я в сказках самая старая, самая мудрая. Все ко мне за советом идут, со своей бедой, помочь просят. Вот и пришлось взять на себя.

- Тогда я вам тоже расскажу о своей проблеме, — решилась я.

- Да знаю я все, — отмахнулась Баба Яга. – Муж – алкоголик, Зеленый Змий – бельмо в глазу, ты ему голову срубить хочешь.

- И вовсе не алкоголик, — отчаянно замотала головой я. – Просто выпить любит.

- Кого обманываешь-то? – вздохнула Баба Яга. – Если б просто любил, разве ты у меня оказалась бы? Так ведь здесь… Тебя это тревожит. Ты хочешь об этом поговорить.

Я сразу осознала, что правда тревожит, и правда хочу.

- А скажи-ка, зачем ты за алкоголика замуж выходила?

- Да не был он таким тогда! Он хорошим был. Ухаживал так красиво. Цветы дарил и серенады пел. О семье мечтали вместе, о детишках, — вспомнила я.

- Тогда как ты его алкоголиком сделала? – неожиданно спросила Баба Яга.

- Я? – ахнула я. – Да вы что? Я сама-то почти не пью!

- Когда гости у вас собираются, у тебя алкоголь на столе есть? – спросила Баба Яга.

- Ну, конечно… Как же без этого? – забормотала я. – Какой же праздник без алкоголя?

- Воооот…- многозначительно протянула Баба Яга. – Муж тебе и показывает: без этого – никак. Полностью соответствует твоим представлениям!

- Ну нет! Вы меня не поняли! – запротестовала я. – По праздникам – можно, а он уже и в будни пьет. Мне это вот тревожит!

- Правильно, он себе и по будням праздники устраивает. Небось, устает на работе-то?

- Устает…- уныло сказала я.

- Жизнь у вас скучная? Как развлекаетесь-то?

- Ну, как… В гости ходим. Гостей приглашаем, — начала перечислять я, с ужасом понимая, что не могу вспомнить ничего стоящего, кроме «в гости-гостей». – Да, еще на природу, бывает, выезжаем! На дачу. Банька у нас там…

- Ну, а после баньки? – подмигнула мне Баба Яга, психотерапевт и ясновидящая.

- Пиво…- созналась я.

- Ну вот видишь, ты Зеленому Змию все условия создала. Чего ж ему с мужем-то не дружить? – безжалостно подвела итог старуха.

- Так что же нам теперь, с людьми не общаться? – запальчиво возразила я.

- Да зачем же… Найдите себе таких людей, которые с Зеленым Змием не в дружбе, — предложила Яга.

- Это где же такие водятся? – не унималась я.

- Водятся, водятся, — успокоила Баба Яга. – Только искать надо! А не сидеть на камушке, как наша Алёнушка.

Я вспомнила Алёнушку и притихла. Действительно, искать надо, а то так и будешь слезы рекой лить.

- На горных лыжах пьяным не поездишь, — размышляла бабка. – Кунг-фу тоже трезвость предполагает. Альпинисты чисты, как стеклышко. В храм помолиться тоже трезвыми ходят. Ну, я уж не говорю о медитирующих. Слышала о таких?

- Слышала, только никогда не пробовала, — ответила я.

- А ты пробуй, пробуй! Ты начнешь – глядишь, и муж к тебе подтянется! Ему же интересно станет, отчего это у тебя глазки горят и румянец на щеках.

- Да он ревновать станет, — предположила я.

- А хоть и поревнует немножко – какая в том беда? Глядишь, и задумается, что забросил тебя совсем, — не унималась бабка.

- Ой, вы столько мне насоветовали. Спасибо! – спохватилась я. – Только я ведь не за тем пришла. Мне меч-кладенец нужен. Я хочу Зеленого Змия найти и голову ему срубить. Вы мне помогите, пожалуйста!

- Ох, и дуры вы, девки, — сокрушенно покачала головой Баба Яга. – Учишь вас, учишь, а вы все на рожон лезете. Не понимаете того, что войной ничего не добьешься. Ну да ладно, хочешь так хочешь. Меч-кладенец у меня в кладовке складен, сейчас достану.

И через минутку я уже держала в руках старый, ржавый и зазубренный меч.

- Ну, коли чаю больше не хочешь, иди! – сухо сказала Баба Яга.

- А где мне Змия-то найти? – задала последний вопрос я.

- А чего тебе его искать? Он завсегда у тебя за спиной обитает. Сама прикормила!

И Баба Яга, психолог и экстрасенс, захлопнула дверь, а избушка тут же демонстративно повернулась ко мне задом.

Я обернулась – и увидела, что за моей спиной действительно находится Зеленый Змий собственной персоной. Свернулся кольцами, голову сверху пристроил, смотрит на меня и ухмыляется, гад ползучий.

- Ну-с, голову рубить пришла? – иронично спросил он, поигрывая черным раздвоенным языком.

- Да! – гордо сказала я, пытаясь оторвать от земли тяжеленный меч.

- А не получится, — злорадно сказал он и тихонько захихикал.

- Это почему же? – обиделась я.

- Оружие у тебя не активированное, — скучающе пояснил Змий.

- А чем его активируют? – воинственно спросила я.

- Чистым намерением, твердым решением и растождествлением, — непонятно сказал Змий. Похоже, он меня совсем не боялся и даже забавлялся.

- Я убью тебя! Отпусти немедленно моего мужа, – патетически вскричала я, дергая меч.

- Да кому он нужен? – удивился Змий. – Пусть идет. Да только не пойдет он. Ему и здесь неплохо. Спиртного – море, компания – завсегда имеется, и не без женского полу, между прочим…

Он явно издевался. Я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами от собственного бессилия.

- Плачь-плачь, — радостно сказал Змий, — преогромное за это мерси! Я, между прочим, вашими слезами питаюсь, обидами закусываю, а на десерт – разборки с нотациями.

- Как это? – не поняла я.

- А вот так! – заржал Змий. – Вы все думаете, что я к вам сам приполз? Нееет, дорогие мои! Я только туда приползаю, где лазейки есть.

- Какие еще лазейки? – продолжала допытываться я.

- А вот такие! Скука – главная моя лазейка. Сварливость женская – лазейка! Бигуди на голове, да при муже – лазейка! Слабость мужская – лазейка! Иллюзии женские – прямо столбовая дорога!

- Так что ж, тебя и победить нельзя? – не могла поверить я.

- Да отчего же. Можно! Я ж тебе уже говорил – мечом, то есть чистым намерением, твердым решением и растождествлением. А ты и слушать не хочешь.

- Я ничего в этом не понимаю, — пожаловалась я.

- Ну и дура, — равнодушно сказал Змий. – Тут все проще простого, ежу лесному и то понятно. Чистое намерение – это то, что ты хочешь жить в пространстве, где нет алкоголя. Твердое решение – значит, до конца пойдешь, не остановишься, не струсишь. А растождествление – это значит, что ты и твой муж – разные люди. И ты не обязана жить его жизнью, а он – твоей.

- Но мы же семья! – возмутилась я. – У нас общая жизнь!

- Тогда и ты спивайся, — радушно пригласил Змий. – Я новым друзьям, а особенно подругам, завсегда рад!

- Нет, не буду я с тобой дружить. Объясняй дальше! – потребовала я.

- Ты, вместо того, чтобы мужевыми проблемами наполняться, отдай их ему, и пусть он сам их решает, как мужик. А сама наполняй свою жизнь чем-нибудь своим. Учиться, что ли, пойди, или в бассейн запишись. В общем, стань самодостаточной, — назидательно сказал Змий. «Где он таких умных слов-то нахватался?», — подумала я.

- И еще: прекрати мня кормить! – сердито сказал Змий. – Все эти слезы-мимозы, жалость к себе, разговоры про мужей с кумушками, обиды-обвинения – в помойную яму, забыть и не вспоминать! Поняла?

- Слушай, а что это ты такой добрый? – подозрительно спросила я. – Сам меня учишь, как тебя уничтожить. С чего бы вдруг?

- А ты думаешь, хорошо жить, когда все кругом тебя проклинают? – погрустнел Змий. – Я бы давно эту чертову сказку бросил. Стал бы, например, Воздушным Змеем… Или Великим Мудрым Удавом… А тут эти алкоголики, да их жены еще… Ведь все хотят, чтобы алкоголик со мной дружить перестал, а сами меняться вот нисколечко не хотят! Отними у такой жены ее алкоголика – так она себе другого найдет, еще алкоголистее.

- Я хочу меняться, — сказала я. – И вот увидишь: я изменюсь. Я наполню свою жизнь и стану интересной. И мужу будет со мной интересно! Интереснее, чем с тобой. И я не буду кормить тебя слезами! Я буду придумывать это…как его… чистое намерение, вот! И я активирую эту чертову железяку! – я с ненавистью пнула ржавый меч.

- Да не кипятись ты так, — примирительно сказал Змий. – Ты, главное, начни. А потом дай время – и себе, и мужу. А там, глядишь, и активировать ничего не понадобится…

- Ладно, — решила я. – Пойду. Спасибо за науку! Не такой уж ты и страшный, Зеленый Змий.

- Я не страшный, я могучий, — грустно ухмыльнулся он. – Иди уже, воительница. Пора!

«Пора! Ну пора же! Мама, ну пора!», — услышала я. И, успев подумать, почему это Змий вдруг признал во мне маму, открыла глаза. Меня теребил мой проснувшийся детеныш, и в комнату уже заглядывало ясное солнечное утро.

- Мама, пора вставать! Я писать хочу! – важно сказал он. – А потом сказку.

- Насчет сказки – это ты здорово придумал, — похвалила я. – Сегодня мы начнем писать самую волшебную сказку в нашей жизни. Ты участвуешь?

- Да! – радостно согласился малыш. – Я самый лучший сказочник в мире.

Я уже знала, какую сказку хочу сочинить. И еще знала, что вместе с моим «лучшим сказочником» мы точно победим!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 20.11.2015, 22:48 | Сообщение # 238
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ВАМПИРЫ

Рубрика: Депрессия/Упадок сил



Утро началось как всегда: Вадик долго не хотел просыпаться, потом капризничал, ковырялся в тарелке с кашей, задумчиво замирал, натягивая колготки. Муж поминутно вопрошал: «а какой галстук лучше к этой рубашке?», «а почему сыра не порезала?», «а куда ты положила мою папку?». В общем, все как всегда. Я пыхтела, злилась, отвечала, подгоняла и посматривала на часы, потому как стрелки неумолимо приближались к критической отметке.

По дороге в детский сад Вадик донимал бесконечными «почему?», а я отвечала, хотя мои мысли уже переключились на работу, и Вадькины вопросы очень отвлекали меня от насущных проблем.

- Мам, а вампиры где живут? – задал он очередной вопрос.

- В сказках, — ответила я, в который раз дивясь, как это Вадьке удается выдумывать вопросы, ставящие меня в тупик.

- А в сказки откуда приходят?

- Из кино, — сказала я.

- А в кино?

- Из головы! – нервно сказала я. – Их дяденьки сценаристы придумывают.

- А откуда они их видели? – не отставал Вадька, который уже сам казался мне маленьким вампиренышем.

- Да ниоткуда! Взяли и придумали! – рассердилась я.

- Так не бывает, — подумав, решил мой умный Вадик. – Если в голове есть, значит, где-то видели.

- Вспомнила. В Трансильвании они живут! – осенило меня. – Это очень далеко от нас. В горах. А в России вампиров нет, так что живи спокойно.

- Да? – с сомнением спросил Вадька. Видно было, что у него имеется свое мнение, но высказать его он не успел, потому что я передала его с рук на руки воспитательнице (пусть теперь ее вампирит!) и помчалась на работу.

В трамвае по утреннему времени было людно и тесно. Когда освободилось местечко, я было подумала его занять, но меня опередила тетка с кошелкой. Она грузно брякнулась на сиденье и торжествующе посмотрела на меня. Я не возражала: кто не успел, тот опоздал, и нечего тут… Но тетке явно хотелось общения.

- Молодежь нынче – пальца в рот не клади! – трубно объявила она. – Так и норовят дорогу перебежать!

Поскольку я никак не отреагировала, тетка продолжила:

- Никакого уважения к старшим! Вот в наше время…

Какое-то время она вспоминала свое время, и выходило, что с тех пор мир укатился в тар-тарары, и непонятно, как человечество вообще существует. Кое-кто уже подавал реплики, напряжение в трамвае ощутимо возросло. Но тетке явно не хватало меня – ну выбрала она меня жертвой в это утро, ничего не поделаешь!

- Вот будешь старая, милая моя, чтоб тебе твои дети так дорогу перебегали! – с азартом заявила она, глядя на меня в упор.

Тут уж я не выдержала.

- Детей-то зачем трогать? – возмутилась я.

- Ага!!!! – с воодушевлением вскричала тетка и выдала мою развернутую характеристику с анализом родословной – как прошлой, так и будущей.

Я выскочила из трамвая, как из преисподней – вся мокрая, возмущенная и обиженная. Ну вот за что она меня так? Что я ей сделала? Ведь слова же не сказала! Пока она про детей не начала… Бывают же такие омерзительные тетки. Дома ей, что ли, поругаться не с кем???

На работу я влетела за 5 минут позже, чем надо. И, разумеется, тут же попалась на глаза начальнице. Еще минут пять она своим тихим шелестящим голосом распекала меня. Я стояла как загипнотизированная под немигающим взглядом ее стальных глаз и погружалась в пучину вины. В торговый зал (я продавец-консультант в отделе женской одежды) я вышла на ватных ногах, как будто уже целый день отстояла.

Покупательницы бывают разные, но сегодня мое «сказочное везение» привлекало очень неприятных особ. Нет ничего хуже, когда тебя битый час гоняют туда-сюда, перемерят кучу одежды, ничего не купят, да еще и пренебрежительно выскажутся по поводу ассортимента, цен и качества обслуживания. Вот такие сегодня и шли…

К вечеру я была выжата, как лимон.

- Ты чего, подруга? – сочувственно спросила Алька из обувного отдела. – Заболела, что ль?

Алька была, как обычно, свежей, цветущей и энергичной.

- Ага, наверное, — вяло отозвалась я. – День какой-то…дурацкий.

- Шейпинг, бассейн, длительные прогулки, стрррастная любовь, всех кровопивцев – с хвоста, – и ничего близко к сердцу не принимать! – мгновенно выдала рекомендации Алька.

- Хорошо тебе говорить. Ты одна, сама себе хозяйка, — попыталась отбиться я. – Времени до хрена… А у меня муж, сын, то, се… на себя сил не остается.

- Ничего подобного, — тут же возразила она. – Просто я люблю себя, а ты нет.

- Я себя люблю, – уныло пробормотала я. – Чего это ты???

- Какая же это любовь, если у тебя для себя ни сил, ни времени нет? – задушевно ответила Алька, поправляя перед зеркалом макияж. – Ты того… подумай, пока не поздно! А то выглядишь, как вяленький цветочек… Отношение к жизни надо менять, подруга!

На обратном пути в магазине из последних сил поругалась с продавщицей, которая не хотела заменять пару дефектных (на мой взгляд) яблок. Это отняло у меня остатки энергии. Плетясь домой, я размышляла над Алькиными словами. Оно конечно, так долго не протянешь. Хорошо еще, не каждый день такой «насыщенный» бывает… Только вот почему он «насыщает» кого угодно, но не меня??? Я-то себя чувствовала, как будто меня выпили до дна… Хорошо еще, что Вадика по вечерам папа забирает. А то бы вообще…

Дома я бы с удовольствием рухнула на диван и выпала из реальности. Но ничего подобного я себе позволить не могла: предстоял обычный вечер работающей домохозяйки: ужин, стирка, уборка, приготовления на завтра.

Тут позвонила моя приятельница Олечка и битый час рассказывала мне о своем очередном романе, который, кажется, бесславно завершился, в чем была немалая заслуга самой Олечки. Но по ее рассказу выходило, что она вся белая и пушистая, а он – сволочь и мерзавец.

- Оль, я устала, давай потом, а? — попыталась остановить ее нытье я.

- Ну ты что? – безмерно удивилась Олечка. – Мне сейчас как никогда нужны участие и поддержка, я на грани самоубийства! Ты уж слушай!

И снова завела вою бодягу. Я отключила мозги, насколько возможно, и отделывалась междометиями. Олечке, собственно, собеседник не нужен: она слышит только себя. Поток самосознания!

После Ольги я сама была на грани самоубийства. Хотелось завыть на луну. Как голодному вампиру. Или это оборотни воют?

Наверное, эта мысль очень запала мне в душу, и поэтому, когда мой любимый муж спросил, куда подевались его тапочки, я взвыла. Сквозь вой я успевала высказывать все претензии к жизни, которые накопились. Наверное, это было страшно – судя по испуганным глазам мужа и сына. Но остановиться я уже не могла. Шлюзы открылись, и потоком хлынуло все, что я так тщательно давила в себе. В этом ассенизационном вихре крутились и уплывали трамвайная тетка, и вредные покупательницы, и продавщица-халда, и начальница-змея, и все, кто отнимал у меня жизненные силы.

А потом мне было очень стыдно. В доме – тишина, муж – у компьютера, сын – в детской, а я – в гордом одиночестве. Но, как ни странно, я чувствовала себя намного лучше, чем до этого «Большого Взрыва». Словно он придал мне силы. Но то, что при этом я обидела своих самых близких людей, меня угнетало.

Я сидела и страдала, когда ко мне тихонько подошел Вадик.

- Мам, а я теперь знаю, кто такие вампиры, — сказал он. – Хочешь, расскажу?

- Хочу, зайка, — благодарно отозвалась я, глядя в ясные Вадькины глаза. Хорошо, что дети не умеют долго сердиться и обижаться…

- Они живут среди нас и пьют нашу энергию. Сначала как бы укусят – а если мы среагировали, сразу присасываются. Они так питаются! Чужой энергией.

- Это как? – оторопела я. Мой Вадька умеет озадачить, это да…

- Ну, вот если мне кто-то скажет: «Ты дурак!», а я оправдываться начну, то он все равно не поверит, что я умный, а я устану доказывать, да же? Тогда он меня выпил!

- А как надо? – страшно заинтересовалась я.

- А надо соглашаться! «Ну, я дурак, и что?». Тогда он сразу отстанет, а я дальше играть пойду. И не устану нисколечко!

- А ты разве по лбу ему не дашь? – подал голос муж от компьютера.

- Нет, — подумав ответил Вадик. – А то потом все равно мириться придется, опять энергию тратить. Лучше уж сразу не ссориться. Тогда никто никого не выпьет.

- Разумно, — прокомментировал муж. – Если нет жертвы, то вампиру тут делать нечего. Пойдет другую искать.

- Что я, дурак, жертвой быть? – вполне резонно заметил Вадик. – Пусть в другом месте поищет!

М-да… похоже, я привлекала всех вампиров в округе именно потому, что чувствовала себя жертвой. Они и слетались, как мухи на мед… Но Вадька-то, Вадька!

- Вадечка, а ты откуда это взял? – потрясенно спросила я.

- Додумался, — сообщил Вадик. – И воспитательницу еще спросил. Она у нас умная, потому что еще не забыла, как была ребенком, это она сама так говорит.

Ничего себе! Оказывается, все умные: мой сынуля шести лет от роду, и его воспитательница, одна я дура и ничего не знаю! И теряю силы, потому что чувствую себя всем должной и во всем виноватой. И все время всем доказываю, что я «не дурак».

- Знаете что? – спросила я. – По-моему, я дурак. Потому что на вас наорала. Хотя вы не виноваты.

- Да мы что? Мы ничего, — дипломатично ответил муж. – Мы ж понимаем: мама устала, маме надо подпитаться…

- Не хочу я больше так подпитываться. Я вам что, вампир, что ли? Хотя, конечно, получается, что вампир… Но я исправлюсь!

- А как ты исправляться будешь? – живо заинтересовался Вадик.

- Додумаюсь, — пообещала я. – Во! Шейпинг, бассейн, длительные прогулки, стрррастная любовь, всех кровопивцев – с хвоста, и ничего близко к сердцу не принимать!

- А как это «с хвоста»?

- А кто у нас «кровопивцы»? – одновременно спросили муж и сын.

- Так! Вы оба у меня проходите по категории «стрррррастная любовь», — сообщила я. – И предлагаю вам длительную прогулку – прямо сейчас. Ну и что, что вечер? Еще интереснее! На огни большого города посмотрим.

- Уррра! Гуляяяять! – завопил сынуля. Его энергии хватило бы на небольшую электростанцию, он ведь не позволял ее пить всяким там вампирам…

- Ого! Респект! – поднялся из-за компьютера муж. – А шейпинг и бассейн когда?

- Завтра, — решила я. – И впредь!

Затрезвонил телефон. Я сняла трубку.

- Ты представляешь, — взволнованно заговорила Олечка. – Он мне опять позвонил. А я…

- Оля, ты знаешь, как сбрасывают с хвоста? – решительно прервала ее я.

- Что? – опешила Ольга.

- Вот я тренируюсь как раз. Так что прости-извини – некогда мне! – сообщила я.

И рванула в прихожую, где меня ждали мои «стррррастно любимые» мужчины – те, с кем я готова была делиться своей энергией каждую минутку, просто так – от любви.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Четверг, 26.11.2015, 18:41 | Сообщение # 239
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ГДЕ ЖИВУТ НАССАМИХИ (упадок сил)

Рубрика: Депрессия/Упадок сил

В этой жизни все зависит от нас самих.
Осталось узнать, где живут эти самые нассамихи…
Симоронская шутка.


Жила-была одна замечательная женщина по имени Люба, которая не привыкла полагаться на волю случая и провидения, и все делать предпочитала исключительно сама. Предки ее сами такой образ жизни вели и ей завещали. «В этой жизни все зависит от нас самих!», — наставляли ее родители, и она это хорошо усвоила. Да вот только поняла эту мудрость не совсем правильно. Она стала все делать и за себя, и за близких, и за всех окружающих.



В общем, жила она трудно. Да вы сами посудите: где ж тут легко будет, если тебе все приходится самой делать??? Мир, может, и помог бы ей, так она сама ни за что не согласилась бы. Нет, нашей Любе надо было все исключительно самой делать – так спокойнее. Ну, Мир и не спорил.

И вот однажды отправилась женщина Люба в магазин за покупками. Разумеется, сама – разве мужу или детям можно доверить выбор? Все равно или напутают, или сдачу плохо посчитают. И вдруг ей в голову словно что-то стукнуло, все померкло и потемнело, а когда прояснилось в глазах, стоит она не на городском тротуаре, а на склоне зеленого холма, поодаль озерцо синеет, и трава по пояс. Как она тут очутилась? Что за место? Ничего не понимает.

Тут ей сзади кто-то:

- Привет, подруга!

Она аж подпрыгнула. А потом и вовсе обмерла: рядом стоял зверек чудной, шерстью коричневой поросший, с нее ростом, мордочка острая, ушки прижатые, глазки-бусинки во все стороны так и посверкивают.

— Какая я тебе подруга? – оскорбилась женщина, на всякий случай отпрыгнув подальше. – Ты чего так вырядилась, рекламная акция, что ли?

— Что еще за еще «рекламная акция»? Я тебя встретить прискакала да на работу поскорее определить.

— На работу??? Что за бред??? Я в магазин иду, посторонись, ты, неведома зверушка!

— Хи-хи-хи!!!! – тоненько заверещала «неведома зверушка». – Вы только посмотрите на нее – в магазин она намылилась! Нет уж, голубушка! Не до магазинов, работы немеряно! Ведь в этой жизни все зависит от нассамих!

— Ну да, от нас самих, — согласилась женщина. – Только при чем тут ты?

— Так мы с тобой одной крови, ты и я! – обрадовала ее зверушка.

— Так ты Маугли, что ли? – не поняла Люба.

— Ну ты скажешь тоже, Маугли!!! Нассамиха я! Такая же, как и ты!

— Кто я? – вытаращила глаза Любаня. – Чего обзываешься-то?

— Да не обзываюсь я, а факт констатирую! Иди вон, в озерцо на себя глянь – сразу перестанешь глазки пучить.

Кинулась Люба к озерцу, заглянула в водную гладь – да так чуть туда и не рухнула! Отразилась в воде мордочка мохнатая: носик длинный и острый, ушки на макушке кругленькие и прижатые, глазки маленькие и шустрые, зубки длинные и острые, а щеки такие, что аж туловища шире. Завопила Люба на весь белый свет, аж по воде рябь пошла.

— Тихо, тихо, без нервов! – оттащила ее от кромки воды нассамиха. – Чего верещишь-то?

— Это я? Это, что ли, я? – с ужасом приговаривала Люба, ощупывая когтистыми лапками свое новое тело – мохнатое, с толстеньким брюшком, а на нем еще и складка какая-то. – Ой, да кто же это меня так изуродовал-то???

— Никто тебя не уродовал, ты сама себя такой сделала, — объяснила нассамиха. – А что? Очень даже целесообразно!

— Да что тут целесообразного? – завопила Люба. – У меня шеи даже нет, голова прямо из плеч растет!

— Зато на спине горб такой отличный! – утешила нассамиха. – Можно ездить, как в седле. И грузы возить удобно.

— Кому ездить? Чего возить? – волчком завертелась Любаня, пытаясь увидеть свой горб. – Я сейчас с ума сойду!!!

— Не-а, не сойдешь, — скептически ухмыльнулась нассамиха. – Мы, нассамихи, крепкие, нас ничем с пути не сбить и с ума не свести! Зато вот мы – кого угодно! Ведь в этой жизни все зависит от нассамих, верно?

— Верно-то верно, — остановилась Люба. – А вот ты, по-моему, сказала, что я сама себя такой сделала. Говорила? Ну-ка, объясни, что ты имела в виду!!!

— Да за милую душу! – охотно согласилась нассамиха. – Мы, нассамихи, природой очень даже здорово устроены. Выносливы необычайно, отдыха нам почти и не надо, отдыхаем в процессе, хоть на бегу, хоть стоя. Туловище у нас объемное, потому как мы подкожный жир накапливаем, в качестве защиты. Зато и не пробьешь нас ничем, все в жировой прослойке увязнет!

— Мамочкаааа…. Три месяца диеты псу под хвоооост!!! – простонала Люба, хватаясь за бока.

— Окорочка у нас мощные, накачанные, потому как приходится преодолевать большие расстояния и много времени на ногах проводить, — продолжала нассамиха. – На животе сумка, очень вместительная. Туда и детенышей можно посадить, и продукты положить. Если что не уместилось – так еще защечные мешки имеются.

— А туда, что ли, мужа сажаете? – ехидно осведомилась Люба.

— Нет, зачем туда? Для мужа у тебя горб есть, он же седло. Сел и ножки свесил – удобно, и не сползает. Ну, если совсем уж квелый – уздечку смастеришь. Мы, нассамихи, изобретательные, да же?

— Ну же, — угрюмо буркнула Люба. – Только анатомия у нас… странная какая-то.

— Может, кому и странно, зато нам удобно, — рассудила нассамиха. – Уши прижаты плотно к голове, это чтобы нам лапшу на уши не вешали. А то знаешь, прилетят лапшисты, они такие прилипчивые, такие навязчивые, лапши потом не оберешься.

— А зубы и когти нам такие зачем, тоже от лапшистов отбиваться?

— Нет, это для другого. Зубы надо показывать – чтобы тебя все побаивались и близко не подходили. Безопасность тоже зависит от нассамих. А когти – землю рыть, ходы прокладывать, ну и, в случае чего, когти рвать! Слышала такое выражение?

— Слышала, — вздохнула Любаня. – Чего там у нас еще есть, чтобы от жизни отбиваться?

— Хвост еще, — тут же вспомнила нассамиха. – Орган равновесия, хватания, цепляния и волочения. Можно прицепиться и волочиться, сколько угодно. Очень прочный.

— А почему у нас нос такой длинный? – жалобно спросила Люба, скосив глаза на нос.

— А это чтобы опасность за версту чуять, все вынюхивать и по ветру его держать, — пояснила нассамиха, для наглядности подергав носом. – Ну, не красавицы, конечно, но с точки зрения целесообразности очень толково устроены. Ведь все зависит от нассамих! Если мы на себе все тащить не будем, то мир просто рухнет!!!

— Как еще только крылья себе не приделали! – заметила Люба.

— Крылья? Нееее, крылья нам по штату не положены, — помотала головой нассамиха. – Мы животные приземленные, нам полетность ни к чему. Мы твердо стоим на ногах! На том и стоим! В общем, подруга, готовь свой горб, идем работать! У нас это называется «горбатиться». Сейчас я тебя отведу к нашим, и там тебя нагрузят, на тебя навешают, тебе всучат, и будешь ты вести привычный образ жизни, только в более подходящем теле.

— Ну уж нет! – твердо сказала Люба. – Не согласная я. Не хочу я, чтобы на меня навешивали, нагружали и все такое прочее. И тела такого тоже не хочу!

— Так ты сама на себя навешаешь и нагрузишь, — фыркнула нассамиха. – Мы, нассамихи, по-другому не можем. За это нас и любят – работаем за троих, везем и не рыпаемся. Так что вперед, и с песней! Давай-ка я тебя оседлаю, чтобы тебе попривычнее было.

И нассамиха очень ловко запрыгнула к Любе на шею, свесила лапки и завопила:

— Ннно, моя дорогая! Поехали! Весело! С песнями!

— Пошла вооон! – завизжала Люба, пытаясь стряхнуть с себя этот тяжкий груз. Но нассамиха держалась цепко и только голову все сильнее сжимала своими мощными когтистыми лапами.

***

— Женщина, женщина, вам плохо? Помощь нужна? – встревожено спрашивал ее кто-то, тряся за плечо.

— Где я? – с трудом выговорила Люба, открывая глаза.

— Вам, видать, плохо стало, вы к стене привалились, а я вас вот тут поддерживаю, — объяснил мужчина, в объятиях которого обвисла ее мохнатая тушка. Ой, не тушка уже! Ее родное тело в синем пальто. Мужчина, который поддержал ее в минуту слабости и не дал ей упасть, явно был Посланцем Небес!

— Благодарю вас, мне уже лучше. Что-то такая головная боль нахлынула, что аж в глазах потемнело, — объяснила Люба.

— Наверное, вы переутомились, — авторитетно заявил мужчина. – Смотрите, как вы сгорбились! Так и до инсульта недалеко. Надо же себя беречь! Ведь в этой жизни все зависит от нас самих. Особенно любовь к себе.

— Про любовь к себе – очень даже согласна, — кивнула Люба. – А про остальное… Я вот тоже так думала, а получилось, что только нагрузила себя сверх всякой меры. И мужа, и детей, и работу, и дом – все на себя повесила.

— Это вы зря, — сказал мужчина. – Так и в старую клячу превратиться недолго. А женщина должна быть полетной! Порхать, парить и радовать глаз!

— У нассамих крыльев нет, — вспомнила Люба. – По штату не положены.

— А где живут эти самые нассамихи? – поинтересовался мужчина. – И как они выглядят?

— Выглядят они ужасно, хоть и целесообразно, — искренне ответила Люба. – А живут они там, куда я больше никогда не вернусь. Я хочу отрастить себе крылья! Вместо горба.

— Так может, ваш горб – это и есть крылья? – предположил мужчина. – Только сложенные. Вам надо просто их расправить, и тогда…

— И тогда я полечу? – с робкой надеждой мечтательно проговорила Люба. – Я тоже буду парить, порхать и радовать… Но неужели это возможно?

— Отчего же нет? – с улыбкой спросил Посланец Небес. – Сделайте такой выбор – и начните его воплощать в жизнь. Ведь в этой жизни все зависит от нас самих!

Автор: Эльфика


Нас только один
 
СторожеяДата: Суббота, 28.11.2015, 19:12 | Сообщение # 240
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16474
Статус: Offline
ГОРЯЧИЙ СТУЛ

Рубрика: Депрессия/Упадок сил



Вот уже который день я умирала от зеленой тоски. В моей жизни длительное время наблюдались депрессия и застой. А я, между прочим, творческая личность. Я не могу, когда мне неинтересно. Нет, кризисы бывали и раньше – но вот чтобы такой затяжной???

Моя богатая фантазия, которая помогала мне творить и находить интерес во всем, переметнулась во вражеский стан. Теперь она работала на негатив, и работала качественно! Внутри меня то и дело возникали дурные мысли. «Бездарь… Тупица… Шизофреничка…», — шептали мне разные голоса. «Ты уже все, что могла, сказала и сделала, — говорили другие. – Пора и на покой…». «Не за свое дело взялась! – обличали третьи. – Ты кто такая, ты что вообще о себе возомнила? Творец, блин!».

Написала бы стих – не писалось. На любимый сайт зашла – все уроды, несут какую-то околесицу, скуууучно! Телефон вызывал отвращение, телевизор – раздражение, пустопорожние разговоры с коллегами о тряпках и мужиках – вообще тошноту. Если бы меня сейчас попросили нарисовать жизнь, я поставила бы черную кляксу во весь лист – и этим было бы сказано все.

Вечером явилась подруга Майка, которую бросил ее очередной. Кажется, Вовик. Мы с ней уговорили бутылочку водочки на кухне, душевно порыдали друг другу в жилетку, потом Майке позвонил ее бывший (кажется, Лелик), она припудрила носик и улетела навстречу новым разочарованиям. А я, с отвращением обозрев немытую посуду, поплелась в постель, погружаться в пучину депрессии. И тут меня кто-то властно схватил за плечи и втолкнул в комнату, где, судя по звукам, находился и еще кто-то.

«Блин, дверь я, что ли, не закрыла? – вяло подумала я. – Ну вот, приключение… Хоть что-то…».

- Так, давайте ее сюда, по центру. На горячий стул! – распорядился кто-то. – И привязать, чтоб не сбежала.

«Маньяки, — лениво предположила я. – Майка бы полжизни прозакладывала…».

- Свет включите! – приказал все тот же голос.

Свет включили. Я сначала зажмурилась, а потом открыла глаза и обомлела. Маньяки были такие… чересчур нестандартные. Хотя кто его выводит, стандарт для маньяков?

На моей кровати разлеглась мрачная толстая тетка в черном прикиде – судя по макияжу, явно из родственничков семейства Аддамс. На пуфике рядышком присоседился длинный нескладный дядька, весь остроугольный, как складной метр. Передо мной стоял тот, кто меня прикручивал к стулу – мощный парень с нереальной шеей – натуральный бычара. А поодаль, в обнимку с моей любимой драценой, прямо на полу восседала унылая девица в зеленом балахоне. И над всем этим парил полупрозрачный ангел, посылая мне ободряющие улыбки.

- Вот что бывает, когда водка паленая, — с запоздалым раскаянием осознала я. – Белочка. Белая горячка. Я сошла с ума. Какая досада!

Видимо, я высказалась вслух, потому что Складной Метр тут же замахал руками:

- Нет! Вовсе нет! Это не сумасшествие. Это, так сказать, своего рода совещание!

- Или судилище, — негромко проговорила Зеленая, на миг оторвавшись от драцены.

- В общем, пора бы и разобраться, — зловеще добавила Тетушка Адамс. – Времечко пришло…

- Я не опоздал? Я не опоздал? – шумно ворвался в комнату еще один – в кедах, спортивных трусах и майке с номером 888. – Ф-фу, кажется, вовремя.

Я почувствовала, как привычное оцепенение быстро улетучивается, видно, адреналинчик пошел.

- Ну да, ну да, я пришел! – покивал мне новенький, мостясь на край стола. – Я и говорю – вовремя.

- Так. Что за странная галлюцинация? – строго сказала я, прикидывая, можно ли так съехать с катушек от 250 граммов водки, хоть бы и паленой. – Вы кто, откуда и зачем?

- Разрешите, я начну? – прошелестел Ангел из-под потолка. И, поскольку никто не возражал, продолжил:

- Я – твой Ангел-Хранитель. Это я организовал эту встречу и пригласил сюда всех остальных. Чтобы расставить точки над И!

- Ах, вон оно что, — горько сказала я. – Хорошо же ты службу несешь, Ангел-Хранитель. Свести меня с ума – это твоя первостатейная задача, да?

- Ну что вы, зачем вы! – заволновался Метр. – Он же для того, чтобы вас спасти! Мы все, чтобы вас спасти!

- От кого, интересно? – безнадежно поинтересовалась я.

- Да от себя самой и спасти, — объяснила Зеленая. – Пока не поздно.

- Вялая она какая-то, — оценил Бычара. – Эй, Адреналин, чего расселся? Включайся давай!

Спортсмен соскочил со стола и начала делать приседания. Я снова почувствовала, что внутри все зашевелилось и стало оживать.

- Хватит? – спросил он, приседая. – Или еще подкачать?

- Ладно, сядь пока, — ответил за меня Бычара. – Ну, красавица, давай знакомиться. Будешь знакомиться?

- Да хотелось бы, — с вызовом ответила я. – Вы меня зачем к стулу привязали?

- Чтобы не сбежала, — хмуро сказала Тетушка Адамс. – С горячего стула часто сбегают.

- А почему с горячего? – решила добить тему я.

- А скоро увидишь, — пообещал Бычара. – Будет жарко. Ну, хозяйка, привет! Я – Сплошной Застой.

- Кто-кто? – обалдела я. – Кликуха, что ли, такая?

- Имя, — коротко ответствовал Бычара. – Ты впустила меня в свою жизнь, ты меня при себе держишь, мы с тобой, так сказать, одна семья!

- А эта вот, которая цветок гложет, тоже наша родственница? – съязвила я.

- Да почти, — откликнулась она. – Меня зовут Тоска Зеленая. Ты меня разводишь. Ну, как эту драцену.

- Тоска Зеленая… — хлопая глазами, повторила я. – Да что вы мне здесь за балаган устроили???

- Балаган устроила ты, — влезла тетушка. – Разрешите представиться, мадемуазель, я – ваша Черная Депрессия.

- Очень похоже, — ядовито-вежливо сказала я. – А это, очевидно, ваш Антидепрессант?

- Вы ошиблись, деточка. Я – Творческий Кризис, — представился Остроугольный, снова замахав пуками. – И я, простите, не ее – я ваш!

- Очень рада, — обреченно сказала я. – Вы, пан спортсмен, кто мне будете?

- Я вам буду Адреналин! – бодро отрапортовал он, делая махи руками. – В последнее время вы меня подзабыли, но сейчас я вам просто необходим, чтобы не уснуть. Водка-то действительно того…невысокого качества.

- Разрешите, я объясню, — снова предложил Ангел. – Моя дорогая! Кто сегодня на кухне Майке рассказывал, что у тебя Творческий Кризис, и ты впала в Черную Депрессию, потому что кругом Тоска Зеленая и Сплошной Застой? Не спорь, ты и рассказывала. И ты так плакала, так плакала! Что я решил: пора вмешаться. Иначе быть беде!

- Спасибо, конечно, — я была совершенно сбита с толку. – Все какое-то развлечение. Но что за странные персонажи?

- Уж каких ты придумала, такие мы и есть, — обиженно сказала Тоска. – Воображение-то чье? Пушкина?

- Ага. Значит, я вас воображаю, — приободрилась я. Персонажи дружно закивали, обрадованные моей понятливостью. – Ну допустим. А зачем вы здесь?

- Ну вот здрасьте, — с сарказмом сказала Депрессия. – Ты же на нас жаловалась? Жаловалась. Мечтала с нами расстаться? Мечтала. Ну вот мы и решили, что ты готова нас освободить. За тем и пришли.

- Я? Вас? Освободить? Да кто вас держит??? – с возмущением возопила я. – Это вы тут устроили триллер на колесиках! К стулу привязали! Пугаете!

- Видите ли, деточка, — вежливо сказал Кризис, — мы ведь просто так ни к кому не приходим. Мы только по вызову!

- Я вас не вызывала! – открестилась я.

- Тогда почему мы здесь? – очень логично спросил Кризис. Я не нашлась, что ответить.

- Очевидно, мы тебе нравимся, — предположила Тоска Зеленая, кинув на меня зазывный взгляд.

- Ну еще чего! – возмутилась я. – Кому может нравиться тоска, подумать только!

- А тогда для чего ты меня разводишь? – удивилась Тоска.

- Как, как, как я тебя развожу? – обозлилась я.

- Я питаюсь жалобами. Негативом. Унылыми мыслями. Бесплодными размышлениями о судьбах мира и бренности земного существования, — с удовольствием начала перечислять Тоска. – А поливать меня хорошо слезами.

- Да я никогда не плачу! – возразила я. – Никто не видел моих слез!

- Я видел, — тихо сказал Ангел. – Те слезы, которые льются из глаз – это просто вода. А вот те, которыми плачет Душа…

Я примолкла. Как-то задели меня слова Ангела. Душа время от времени плакала, чего уж там…

- Знаете, деточка, когда я прихожу к людям? – проникновенно начал Кризис. – Когда они шли-шли, и пришли к Концу Дороги. Или в Тупик. Когда нужно просто осмотреться и подумать: что, где, когда я сделал не так? Почему не могу двигаться дальше? Что мне надо изменить в себе и с своей жизни? А это может сделать только тот, что живет осознанно…

Становилось жарковато. Мне казалось, что стул подо мной действительно раскаляется, и сидеть на нем становилось неуютно.

- Хотите сказать, что я живу неосознанно? – запальчиво спросила я.

- Хочу, — кротко кивнул Кризис. – Когда осознаете – вы сами увидите: Кризис миновал. И вы уже двигаетесь в другом направлении.

- Только для начала ты должна разобраться со мной, — бросила с моей кровати Депрессия.

- Давайте разбираться, — обреченно согласилась я. – Эй, Адреналин! Ты мне сейчас понадобишься.

- Всегда готов! – подскочил Адреналин и запрыгал вдоль стола. Я сразу почувствовала себя бодрее.

- Ты нарядила меня в черное. Ты наклеила на меня ярлык «Чудовищная». Ты сделала из меня монстра, — начала обличать меня Депрессия.

- А между тем вы белая и пушистая, — предположила я. Не нравилась мне эта Тетушка Адамс, ну хоть ты тресни!

- Да как ты меня будешь воспринимать, такой я и буду! – громыхнула Депрессия. – Неужели это так сложно уразуметь???

- Сложно, — созналась я. – Ну что в вас хорошего? Вы меня разрушаете!

- Ну уж фигушки, — не согласилась Депрессия. – Я – это остановка в пути. Затишье перед бурей. Возможность ничего не делать, используя это время для Озарений. Затаиться, побыть одной, подумать о главном. Я же не случайно появляюсь!!! Я – позитивна.

- Остановка в пути? Время для озарений? Да какие озарения, если тоска зеленая? – наморщила лоб я.

- Про Тоску Зеленую мы уже все выяснили. Ты вырастила, ты и разбирайся, — безапелляционно заявила Депрессия. – Не мое дело с твоей тоской возиться. Мое дело – условия для Озарений создавать.

- Какие уж тут озарения, если застой… — усомнилась я.

- Ага. Вижу, и до меня дело дошло, — обрадовался Застой. – Давай, родная, потолкуем. Ты как до Кризиса жила? Неслась, сломя голову, не разбирая дороги. Срывала, так сказать, цветы удовольствий на ходу. Ну это ладно, пока дорога была. А когда бездорожье пошло? Да если бы не я, ты бы себе уже ноги переломала. Я ж тебя оберегаю, дурочка ты.

Стул подо мной буквально пылал. Мне было стыдно. Я как-то начала понимать, что я-то в этом балагане – главное действующее лицо. И режиссер заодно.

- А можно спросить? – откашлялась я. – Ангел-Хранитель, но почему же ты мне раньше ничего такого не говорил?

- А ты спрашивала? – грустно улыбнулся Ангел. – Все знают, что мы есть. И все думают, что мы должны во все вмешиваться. Но это не так. Нам нельзя без просьбы. Ведь свобода воли же! Никто не отменял…

- А можно меня отвязать? – попросила я. – Я не убегу, правда.

- Да куда ты от нас денешься? – усмехнулся Бычара-Застой, распуская веревку. – Нас бы кто отпустил…

- Я очень хочу вас отпустить, — призналась я. – Только не знаю, как.

- Наверное, имеет смысл начать с благодарностей, — посоветовала Депрессия. – Обычно это помогает.

- Ну… я благодарна вам всем. Вот, — выдавила из себя я.

- Эх-эх, молодо-зелено, — вздохнул Кризис. – Ну разве это Благодарность? Это подачка на бедность. Через силу выдавлено, товарной ценности не имеет.

- Адреналин! Нуждаюсь в помощи! – позвала я.

Адреналин немедленно начал производить глубокие наклоны. Я воодушевилась.

- Адреналин! Я благодарю тебя за то, что придаешь мне силы! – искренне сказала я.

- Всегда пожалуйста! Обращайтесь! – крикнул Адреналин, не прекращая своих упражнений.

- Уважаемый Кризис! Дорогая Депрессия! А также милые мои Застой и Тоска Зеленая, — начала я. – Спасибо вам за то, что помогли мне в трудную минуту. Пришли, показали, подсказали. Верю, что вы мне не враги. Вижу, что каждый из вас несет какую-то пользу для меня, любимой.

- Вооот, другое дело! – одобрительно сказала Тоска, отрываясь от драцены. – Принимается. Умница. Приятно.

- Ангел, тебе – особенное спасибо, — продолжила я. – Ты молодец. Ты же не виноват, что я к тебе не обращалась. Но теперь буду. Можно?

- Я буду рад, — серьезно сказал Ангел. – Ведь это – моя работа. И Предназначение…

- И я искренне хотела бы распустить вас на каникулы, но не знаю, как это сделать. Научите меня, пожалуйста!

- Совет №1: не взращивай меня с таким усердием, — начала Тоска Зеленая. – Не подкармливай, не поливай, и я увяну.

- Совет №2, — включился Кризис. – Теперь ты знаешь, что тебе просто надо поискать новое направление. И никто за тебя это не сделает. Особенно мы! У нас функция другая.

- Совет №3. Если тебе больше не нужно время для тихих раздумий, то я, пожалуй, могу сменить траурный наряд на белые одежды радости и заняться, наконец, фигурой. А то раскормила ты меня. Фитнесом займусь! – выложила план действий Депрессия.

- Совет №4, и заметь, совершенно бесплатно! Я не живу там, где есть действие. Начни хоть какое-нибудь движение, и кончится Застой! – посоветовал Бычара.

- Да, да, да! Пробежка, зарядка, обливания! – влез Адреналин. – Чем больше меня – тем меньше, пардон, застоя, депрессии и тоски, вместе взятых!

- И проси меня о помощи, — добавил Ангел. – Я всегда рядом с тобой и буду рад включиться, подсказать…

- Благодарю вас за мудрые советы! – торжественно сказала я. – Я все поняла. И я думаю, вы смело можете оставить меня. Теперь я справлюсь. Только скажите: что это за штука такая была – «горячий стул»?

- А, это психологи придумали, — заулыбался поднявшийся Кризис, разминая длинные ноги. – Специально для клиентов, которые не видят свою проблему. Им все присутствующие вопросы задают, и стул начинает буквально нагреваться! Пока не припечет!

- Ну ладно, пора прощаться, — подвела итог Депрессия. – Кончайте этот балаган. Меня фитнес ждет.

- Может, на фитнесе и встретимся, — предположила я. – До встречи!

- Вот видишь, Кризис благополучно миновал, — сообщил Кризис, шествуя мимо меня к выходу.

- Не грусти! – помахала мне рукой Тоска. – Цветы лучше разводи, это полезная зелень!

- Разведу, — пообещала я. – Обязательно.

- Пока, девочка. Я сваливаю. Ведь Сплошной Застой – это Полный Отстой, — пошутил Застой, покидая помещение.

- А я останусь, — сказал Ангел. – Только стану немножечко невидимым, ладно? Так положено…

- Ну, раз положено, то ладно, — великодушно согласилась я.

В окно робко постучали. Шестой этаж, между прочим. Я, уже ничему не удивляясь, подошла к окну. Снаружи к стеклу прилипла забавная рожица, гримасами подавая мне знаки, чтобы я открыла форточку. Я открыла, и в комнату впорхнул новый персонаж.

- Ну наконец-то, — сердито сказал он. – Я уж ждал, ждал.

- Ну и кто мы будем? – весело поинтересовалась я.

- Ты чего, сама не видишь? – удивился он. – Ясное дело, Творческий Порыв! Я первым добрался, наши там сзади, всей толпой летят! Готова гостей принимать?

- Еще как готова! – искренне ответила я. – Меня тут так подготовили – вам и не снилось!

- А кто тут с тобой был? – ревниво спросил Порыв.

- Друзья, — твердо ответила я. – Очень хорошие. Настоящие!

Полный Отстой кончился. Атмосфера пахла Вдохновением, а по комнате уже носились светлячками новорожденные Озарения, обещавшие в скором времени стать настоящей Зарей.

Автор: Эльфика


Нас только один
 
Форум » Поговорим о том о сем » Стихи, притчи и пр. » Сказкотерапия. Сказки Эльфики (Сказка-ложь, да в ней- намек...Да еще какой!!!!)
Страница 16 из 20«1214151617181920»
Поиск: