Логин:
Пароль:

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 512345»
Форум » Читаем » Книги » Тия Александер. Год 2150.
Тия Александер. Год 2150.
СторожеяДата: Вторник, 24.01.2012, 07:11 | Сообщение # 1
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16467
Статус: Offline
Предисловие к русскому изданию

Мои дорогие друзья, читающие по-русски!.

Я очень рада, что главный письменный труд моей жизни переведен на этот язык. Книга, которую вы держите в руках, была написана в начале 1970-х годов и не имеет ничего общего с популярной компьютерной игрой «Земля 2150». Хотя сейчас принято видеть в ближайшем и более отдаленном будущем нашей планеты лишь череду все более жестоких всемирных войн, которые затем должны превратиться в «звездные войны», моя книга — не об этом. Скорее это роман-утопия: мое видение того, какими должны стать отдельные люди и человеческое общество в целом.

Мой русский редактор Андрей Костенко рассказал мне, что этот жанр был очень хорошо развит в советской литературе XX века. Еще в середине 1950-х Иван Ефремов опубликовал свой шедевр «Туманность Андромеды». Великие фантасты братья Стругацкие с начала 1960-х создавали цикл утопических повестей о мире XXI века («мире Полудня»). Книги этих авторов до сих пор переиздаются и пользуются спросом в странах бывшего СССР, хотя пропагандируемые в них коммунистические идеи потерпели явный крах. Андрей говорит, что, хотя в моем романе «Год 2150» изображается общество, на первый взгляд, весьма похожее на то, что описывали вышеупомянутые русские фантасты (особенно Ефремов), различие есть, и очень важное. Русская коммунистическая утопия понималась как долгосрочный результат большевистской революции 1917 года и последующего мирового экономического и политического господства СССР. Но это господство оказалось невозможным задолго до предсказанного «Полудня» человечества (то есть XXI века).

Утопия Макро-общества «Года 2150» (обратите внимание: тоже XXI век!) имеет совершенно иное происхождение. Она мыслится как результат того, что все больше и больше людей станет принимать Макро-философию и развивать в себе Макро-способности. Причем ни то, ни другое — не моя выдумка. Я придумала лишь новые названия древнему духовному учению и эзотерическим практикам. Так что на самом-то деле утопия Макро-общества не ожидает нас где-то «в будущем». И это не «научная фантастика». Она началась, как только появились первые Макро-люди. И она может начаться лично для вас прямо здесь и сейчас — как показано в романе на. примере Джона Лейка и его друзей. Поэтому, если вам так уж нужно соотнести «Год 2150» с какими-то другими книгами, мне кажется, лучше было бы вспомнить «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» моего старого друга Ричарда Баха или «Путешествие домой» Ли Кэрролла и Крайона.

Начав читать, вы вскоре поймете, что, хотя моя книга написана как художественное произведение (роман), ее задача — не только развлекать или вдохновлять вас. На самом деле в ней содержится очень четкая система саморазвития, которая прошла проверку временем и доказала свою практичность тысячам моих читателей. Я приглашаю вас испытать эту систему в вашей собственной жизни. Попробуйте сами, что значит жить хотя бы чуть более по-макрофилософски!

С Макро-любовью,

Тия Александер


Нас только один
 
СторожеяДата: Вторник, 24.01.2012, 07:15 | Сообщение # 2
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16467
Статус: Offline
Предисловие к дневнику Джона Лейка

(родился 12 сентября 1948 г., умер 2 моя 1976 г.)

Меня зовут Карл Джонсон. Я делил комнату с Джоном Лейком, автором этого дневника, и был его лучшим другом.

Меня расспрашивали о странном поведении Джона перед смертью, но я боялся говорить все как есть. Да я вначале и сам не знал, что с ним происходило. А когда узнал, отказался поверить. В конце концов я смог принять правду, хотя понимаю, что ее не признают многие — и в том числе власть имущие.

Конечно, полицейские, университетские чиновники и преподаватели Джона просто посмеются над рассказанной им историей. Сегодня лишь очень немногие люди настолько развиты духовно, чтобы принять весьма необычные идеи, изложенные в его дневнике. Но я верю, что наступит время, когда эти идеи будут признаны всеми.

Прежде чем вы приступите к чтению дневника, позвольте мне вкратце сказать о Джоне, каким я знал его более двадцати лет. Наше детство прошло в маленьком городке на Среднем Западе, в конце сороковых — начале пятидесятых годов. Мы подружились в первом классе — и на всю жизнь. Нам не мешало то, что Джон был сыном городского врача и жил на холме в богатом квартале, а я, сын поденщика, — в самом бедном районе.

Когда нам с Джоном было по семь лет, его мать умерла от лейкемии. Через два года в нашем доме случился пожар, и здание сгорело дотла. Отец вытащил нас с мамой из огня, но сам обгорел страшно. Ночь напролет доктор Лейк отчаянно пытался поддерживать жизнь в обугленном теле моего папы. На рассвете, оплакивая тщетность своих попыток, он привел маму и меня в свой дом и относился ко мне как к сыну до самой своей смерти — целых десять лет. Мы с Джоном росли вместе и были ближе, чем братья. Мы никогда не дрались, и хоть я был вспыльчив, не помню, чтобы хоть раз рассердился на Джона. Мне не приходилось встречать человека добрее и терпеливее его.

Джон учился блестяще, а у меня в начальных классах дела были совсем плохи. Двенадцать лет он постоянно помогал мне. Нелепость большинства школьных предметов вызывала у меня озлобление, но Джон ни разу не вышел из себя. Результат его усилий превзошел все мыслимые ожидания. Я закончил и школу, и колледж в числе первых по успеваемости. Сам Джон был в классе вообще вне конкуренции. Кроме того, его каждый год признавали лучшим спортсменом — и в школе, и в колледже.

Джон прекрасно играл в защите, и его математически точные пасы превратили меня, с моими-то скромными способностями, в футбольную звезду колледжа. Вполне возможно, что он стал бы профессиональным футболистом, если б не Вьетнамская война. Похоже, покойный доктор Лейк чем-то крепко насолил двум членам местной призывной комиссии, и те в отместку загребли нас с Джоном — не прошло и пары недель после выпуска из колледжа.

В армии мы держались вместе все время, включая и последнюю вылазку, когда наш взвод разнесло в клочья. Не один час я тащил на плечах Джона через бесконечные джунгли. Наконец нас подобрали санитары и перебросили в базовый госпиталь.

Там Джону ампутировали правую ногу, а я, несмотря на все старания врачей, ослеп на левый глаз.

В этой безумной мясорубке, которая называлась Вьетнамской войной, Джон потерял ногу, но я не слышал от него ни слова жалобы. Меня же переполняла ярость. Джон говорил, что мы получили ценный урок и теперь он, даже спасая собственную жизнь, никогда не пойдет на то, чтобы убить или хотя бы ранить другого человека. Но по-моему, это было очевидно и без войны.

Наверное, сложнее всего мне было понять в Джоне то, что я называл «мягкосердечием». Он никому не мог причинить вреда. В жизни не раздавил жука и не вырвал живой травинки, разве что нечаянно, но никого не пытался обратить в свою веру. Джон всегда говорил, что человек может научиться чему-то только тогда, когда он готов этому научиться, и еще — что хорошо для одного, для другого может быть плохо.

В общем, Джон никогда не позволял себе осуждать войну; он считал, что всем, кто в ней участвовал, война дала необходимый опыт. И называл это кармой. Как я ни старался, не смог убедить его присоединиться, когда мы, ветераны, протестовали против войны; он даже не хотел спорить со мной на эту тему. Джон вообще редко с кем-нибудь спорил. Он просто соглашался с собеседником: «То, во что ты веришь, и есть для тебя истина».

Во многом Джон остался для меня загадкой. При росте шесть футов три дюйма и весе 180 фунтов[1 - 1 м 90 см, 82 кг] он бегал быстрее всех в колледже. Но на футбольном поле, как мог, избегал столкновений, опасаясь травмировать соперника. Не убил ни одного живого существа, но ел мясо животных, убитых другими. Девушки были без ума от его глаз, синих, как море, и сильного, скульптурного тела. Тут не обходилось и без трагедий. В старших классах от него забеременела одна девушка. Единственный раз я видел, как доктор Лейк по-настоящему разозлился на Джона. До сих пор помню, как он кричал, что никто не имеет права становиться родителем, если еще ни психологически, ни материально не способен заботиться о ребенке.

В колледже Джон выбрал основной дисциплиной философию, а вторую специализацию получал по психологии и социологии. Когда нас, инвалидов, демобилизовали, он убедил меня вернуться в университет и получить степень. Основной дисциплиной для нас обоих теперь стала психология, а второй — социология. Джона интересовали социальные факторы, влияющие на формирование индивидуального поведения и становление личности. Под его влиянием я увлекся идеей практических социальных перемен, которые бы исключили такие ужасные катастрофы, как война во Вьетнаме.

В то время, когда Джон начал вести дневник, мы уже сдали все экзамены на докторскую степень и совместно работали над диссертацией по социальной психологии, посвященной целеполаганию и развитию самооценки у детей.

Я могу еще много писать о Джоне, но это его история, а не моя. Я хотел лишь предоставить вам контекст этого действительно замечательного дневника и вкратце обрисовать портрет моего друга Джона Лейка — человека, забыть которого невозможно.

Поскольку дневник Джона не предназначался для публикации, а служил ему инструментом для изучения себя самого, некоторые части текста перегружены узкоспециальными подробностями, не интересными широкому читателю. Поэтому я позволил себе удалить из дневника наиболее эзотерические и сложные для понимания фрагменты. Некоторые из них в сокращенном виде приведены в конце книги, в разделе «Из записей Джона». Кроме меня, еще три человека полностью прочли дневник, когда Джон был еще жив и мог объяснить и проиллюстрировать содержащиеся в нем идеи. На всех нас это произвело глубокое впечатление и изменило нашу жизнь. Поэтому я бы рекомендовал заинтересованному читателю ознакомиться с этими конспектами бесед Джона со Службой Информации (СИ) и возвращаться к ним время от времени при чтении дневника.

Во многое из того, что вы прочтете в этом дневнике, поверить будет очень трудно — если вообще возможно.

Однако Джон был убежден, что придет время, когда эти странные идеи станут всеобщим достоянием.


Нас только один
 
СторожеяДата: Вторник, 24.01.2012, 07:31 | Сообщение # 3
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16467
Статус: Offline
Глава 1

Лия

Уже несколько месяцев я просыпался по утрам с неохотой. Мои мысли еще долго были там, в состоянии сновидения, где я переживал какое-то неописуемое приключение. Мне хотелось вернуться в него, но оно было скрыто от меня в тумане. И вот Наконец этой ночью — свершилось! Я проснулся в другом времени, в другом месте и в другом теле.

Я лежал на покрытой травой поляне, глядя в лазурное небо. Повсюду, насколько хватал глаз, среди ровной, негустой травы возвышались деревья.

В прохладном утреннем воздухе витал мускусный аромат свежескошенного клевера; перекличка птиц наполняла меня ощущением мира и гармонии. Мое обнаженное тело вздрагивало, когда волосков на нем касался легкий ветер. Что за удивительное чувство свободы!

Поднявшись, я сделал глубокий вдох, как бы наполняя всего себя окружающей красотой. Я почувствовал, что приключение началось, и с этим все усиливающимся ощущением сначала прошелся, разминаясь, а потом и побежал сквозь этот уютный, ухоженный лес. Бег всегда казался мне максимальным выражением физической свободы. Я бежал и бежал, не испытывая усталости, наслаждаясь каждым прикосновением босой стопы к шелковисто-мягкой земле.

Вдруг я оказался на небольшой поляне, в центре которой журчал родник. Чтобы не влететь в него, мне пришлось резко затормозить, и я чуть не упал.

Слезы радости навернулись мне на глаза, когда я с изумлением посмотрел на свои ноги — две ноги!

Четыре года назад, во Вьетнаме, я потерял правую ногу, и с тех пор ковылял на протезе, лишенный возможности ощутить восторг бега.

Неужели у меня снова есть обе ноги?

Тщательно осмотрев и ощупав все тело, я понял, что в такой замечательной форме оно не было со времен моего студенческого увлечения футболом. Бурная молодость оставила мне немало шрамов, но теперь от них и следа не осталось!

И я даже не знал, кого — или что — благодарить за это новое, столь совершенное тело!

Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, и меня удивила хрустальная прозрачность воздуха. Как давно я не видел такого чистого неба и не дышал таким ароматно-свежим воздухом!

Где же я нахожусь? Вечером я заснул в Верхнем Манхэттене, в убогой квартирке, которую делю с Карлом Джонсоном, моим сводным братом и лучшим другом. Но проснулся-то я в совсем другом месте!

Или это сон? И я скоро проснусь, снова вернувшись в свою одноногость?

Я жадно огляделся, стремясь насытить взор, прежде чем этот чудный новый мир в одно мгновение растает мимолетным сном.

Вдруг в воздух с шумом поднялась стайка птиц. Поглядев им вслед, я спросил себя, какое же сейчас время года. Заснул я холодным январским вечером, но проснулся явно в другом времени или на другой широте, поскольку это уж точно не зима.

Я медленно побежал по тропинке, огибавшей естественную клумбу и углублявшейся в лес.

И вдруг меня точно обожгло ледяным ветром осознание того, что я не один! Передо мной стояла ослепительно реальная женщина.

На ней была перламутрово-аквамариновая туника, едва прикрывающая стройные бедра. Небесно-голубые глаза ласково смотрели на меня, все понимая и все принимая. Солнечный свет, пробиваясь сквозь короткие золотые волосы, рисовал сияющий нимб вокруг ее головы.

От неожиданности, зачарованный ее ясной красотой, я буквально перестал дышать.

В ее лучащихся всеведением и всепониманием глазах словно заиграли искорки, когда она сказала:

— Привет! Я Лия. Я давно жду тебя, Джон. Ты пока не узнаёшь меня, но скоро вспомнишь.

Этого не может быть на самом деле, подумал я.

— Да нет же, может, — ответила она, и ее низкий музыкальный голос приятно щекотал слух.

Отклик на невысказанные мысли меня обезоружил:

— То есть я не сплю?

Некоторое время она задумчиво смотрела на меня.

— В каком-то смысле спишь, а в каком-то — нет. Понимаешь, существуют два Джона Лейка. Один спит в том «времени», которое ты называешь 1976 годом; другой разговаривает здесь со мной, в… по вашему счету, 2150 году, находясь в теле, которое тебе так нравится, — в твоем астральном, или духовном теле.

— В моем астральном теле? В каком году? Мое изумление рассмешило ее.

— Да, в твоем астральном теле. Оно почти такое же, как твое физическое тело, только его электрические вибрации столь быстры, что их невозможно увидеть глазами физического тела. Твое астральное тело перемещено на сто семьдесят четыре года вперед, во время, которое ты можешь считать 2150 годом нашей эры.

— На сто семьдесят четыре года! — воскликнул я. — Ого! Вот это сон! И ты говоришь, у меня два тела?

— Сейчас даже три, — ответила Лия. — Твое тело 1976 года, лишенное ноги, видит во сне то, что с тобой происходит. Твое тело 2150 года ждет тебя. А вот это твое астральное тело сейчас содержит уникальную электронную сущность, которая называется «Джон Лейк». Оно уж точно не спит.

Прежде чем возвратиться в 1976 год, ты посетишь нашу Дельту и там узнаешь об этом побольше.

О том, что я возвращусь в свое физическое тело, она упомянула вскользь, но меня это неприятно задело.

— То есть я должен буду вернуться в свое инвалидское тело?

— Ну да, — ответила она. — Ты всегда будешь возвращаться в 1976 год, пока не освободишь себя, достигнув высокого уровня Макро-осознания.

— Макро-осознания? — не понял я.

— Макро-осознание, — пояснила она, — это просто практическое осознание макрокосмической целостности всего того, что есть, было и когда-либо будет. Мы в 2150 году еще далеки от полного Макро-осознания. Но мы достигли в своем развитии такой стадии, что в состоянии вспомнить о нашем макрокосмической происхождении и использовать некоторые Макро-способности — то, что вы называете экстрасенсорикой.

Ощущая мое замешательство, она добавила:

— Скоро тебе все это разъяснят.

Лия протянула мне руку, и произошло нечто поразительное — ее рука прошла сквозь мою!

— Что это? — воскликнул я и попытался сам взять ее за руку, однако мне не удалось даже дотронуться до нее.

— Не волнуйся, Джон, — торопливо успокоила меня она, — я забыла, что нахожусь в своем физическом теле, которое, разумеется, не может притронуться к твоему астральному телу, обладающему очень высокой вибрацией.

Ну вот, — сказал я скорее себе, чем ей, — выходит, я просто дух!

Можно и так сказать, — засмеялась Лия.

Но если я дух, как же ты меня видишь?

Я не вижу тебя своими физическими глазами, Джон. Я воспринимаю твой образ благодаря своей Макро-способности ясновидения и слышу тебя телепатически.

твоим астральным телом. Это займет всего несколько минут, — сказала Лия. — Ты доверяешь мне, Джон?

Глядя в ее всезнающие глаза, я почувствовал, что на смену беспокойству постепенно приходит желание, и вскоре всеми фибрами души я тянулся к девушке, которая называла себя Лией.

Кивнув, я сказал:

— Да, Лия.

Вдруг я почувствовал, что стал таким же чистым, честным, открытым и беззащитным, как она. Между нами не было барьеров. Мы слились воедино, и, несмотря на то что она не шевелила губами, я услышал ее голос:

— Мы — одно целое, Джон. Давай освободимся от всех препятствий, давай расти!

Затем я увидел, как она подняла стеклянную крышку над моей головой, а я все смотрел ей в глаза.

Поднявшись на ноги, я впервые ощутил незабываемое прикосновение рук Лии: они трепетно огладили мои бока и спину. Я быстро сжал ее в своих объятиях, и наши губы встретились, когда я произнес ее имя.

Я ощутил приятную тяжесть в паху и внезапно понял, что я абсолютно гол!

Веселый смех Лии звучал в моих ушах, пока я пытался разобраться-в противоречии между своим телом и разумом: чем прикрыть свое «обнаженное естество»? Хотя зачем? И почему раньше нагота меня не смущала?

— Ты снова в своем физическом теле, Джон, — сказала Лия в ответ на мои невысказанные вопросы. — Только находясь в физическом теле, человек стесняется наготы. Вот, возьми. Возможно, в этом ты будешь себя лучше чувствовать. — И она вручила мне одну из этих универсальных туник и пару коротких мягких сапожек.

В спешке одеваясь, я говорил о странном содержимом комнаты, пытаясь отвлечься от мыслей (их, как оказалось, можно так легко прочесть) о том, о чем мне хотелось думать, и заставить себя сосредоточиться на том, о чем думать следует}.

Очутившись в этом плотном физическом теле, я утратил то легкое ощущение свободы, которое давало тело астральное. Тем не менее я чувствовал себя наполненным здоровьем, энергией, чудесной силой и ловкостью.

Туника сидела на мне отлично и повторяла каждое движение моего тела, как вторая кожа.

До того, как я ее надел, она была бесцветной, однако теперь приобрела голубовато-серый цвет с оранжево-розовыми переливами и вкраплениями голубого, желтого и зеленого.

Увидев мое изумление, Лия объяснила, что эта универсальная одежда остается бесцветной, пока не вступает в чье-либо биополе. Это как бы электрический узор, создаваемый тем физическим телом, в котором данный индивидуум находится. У каждого человека он свой. Туника работает как миллион мельчайших линз, отражающих и увеличивающих цвета нашего собственного биополя, или ауры.

Затем она добавила, что туника отображает десять основных цветов, которые соответствуют нынешнему уровню сознания каждого конкретного человека.

Серый цвет моей туники указывает на начальный уровень моего Макро-осознания.

Прежде чем я успел задать хотя бы один из вопросов, которые роились у меня в голове, Лия сказала, что Служба Информации ответит на любые мои вопросы и нам пора идти, поскольку мое время ограниченно.

Служба Информации занимала шесть верхних этажей этого огромного здания. Мы вошли в нечто вроде луча света около четырех футов в диаметре — Лия назвала это «проходом». Одним легким мгновенным прыжком мы добрались До двенадцатого этажа. Стало ясно, что мне потребуется время для того, чтобы привыкнуть к этому необычному виду передвижения.

Служба Информации состояла из тысячи небольших звуконепроницаемых комнат, каждая с экраном во всю стену, на котором можно было посмотреть фильм о любом интересующем вас предмете.

Мы сели в большие удобные кресла, которые автоматически повторили очертания наших тел.

Лия прикоснулась к маленькому белому кругу на ручке ее кресла, и приятный женский голос сказал: «Служба Информации. Чем могу помочь?»

— Каковы размеры озера Дельты 927? — спросила Лия. На стене появилась огромная карта озера, и нам сказали, что озеро Дельты 927 составляет около восьми километров в длину, пяти километров в ширину, а его средняя глубина— десять метров.

Почувствовав, что я начал напряженно пересчитывать про себя, Лия попросила дать эквиваленты в милях и ярдах. Когда ответ был получен, она сказала:

— Теперь мне придется тебя покинуть.

— Покинуть? — спросил я, вскочив на ноги и не веря тому, что услышал.

— Да, Джон. Я должна идти, — ответила она спокойно. Через секунду я стоял возле нее.

— Я пойду с тобой.

— Это невозможно Джон. Очень важно, чтобы ты остался здесь со Службой Информации и научился как можно большему как можно быстрее. СИ поможет тебе в этом лучше, чем я.

— Когда ты вернешься? — спросил я.

— Я не вернусь, Джон.

— Как это? Ты же не можешь просто так подняться и уйти, когда мы только что познакомились. Я пойду с тобой, — настаивал я.

— Как бы мне этого ни хотелось, это непрактично и невозможно.

— Я не понимаю тебя, Лия. Почему мне нельзя пойти с тобой?

— Очень важно, чтобы ты остался здесь и как можно скорее начал развиваться. Мое присутствие будет отвлекать тебя, а мы не можем идти на такой риск. Я попытаюсь объяснить тебе, Джон, но очень коротко, а ты должен ждать дальнейших инструкций до нашей следующей встречи, если она состоится.

— Что значит «если она состоится»? — перебил я ее.

— Пожалуйста, Джон, доверься мне. Слушайся меня, когда я говорю, что мы должны использовать наше время как можно более продуктивно. Я хочу остаться с тобой не меньше, чем ты со мной, но это совершенно непрактично.

Не знаю, увижу ли я тебя снова, а если увижу, то когда это будет. Мы попытаемся сделать еще одно перемещение во времени, но неизвестно, удастся ли оно. Так что я никак не могу знать наверняка, увидимся мы опять или нет.

— Единственное, что я знаю точно, — заторопилась Лия, — это то, что чем дольше ты будешь разговаривать со мной, тем меньше времени у тебя останется для общения со Службой Информации и тем меньше будут наши шансы сделать еще одно удачное перемещение во времени.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? — спросил я. — Как ты можешь так просто прощаться, зная, что мы можем больше не встретиться?.

— Мы всегда вместе, Джон. Я всегда рядом с тобой. Твои сны обо мне реальны. Это не какие-то фантазии или мечты. Поверь мне, Джон, я всегда вместе с тобой. Это правда: я скучаю по твоим прикосновениям, по твоему голосу — по радостям, которые мы делим на физическом уровне, но они никуда от нас не уйдут. Если не в этой жизни, то в следующей добавила она. — То, что есть сейчас, совершенно, потому что оно происходит в нужное время в нужном месте. Прими это с радостью, Джон, и наслаждайся своим развитием и движением к тому, чего ты хочешь.

Но я не могу… — начал я.

Она поднесла пале к губам, приказывая мне замолчать.

— Когда ты уснешь здесь, твое другое тело в 1976 году проснется. Будем надеяться, что ты запомнишь все, что с тобой происходило в году 2150, и поверишь в реальность всего этого.

— Но, Лия…

— Пожалуйста, Джон. Просто порасспроси Службу Информации. Мы должны дорожить каждой минутой, если хотим еще раз увидеться в этом «времени», — сказала она быстро.

Затем, слегка коснувшись моего лица, она задержалась на секунду, посмотрела на меня, и ее неотразимые глаза наполнили меня любовью, радостью, болью, трагизмом, терпением и спокойствием.

— Пока что — прощай, — сказала она тихо, почти сама себе, и оставила меня наедине с СИ.

Я заставил себя поверить ей и последовал ее совету. Я начал задавать вопросы СИ, и каждый вопрос, казалось, порождал следующий. Я был в восторге от этой чудесной методики обучения.

То, что я не только слышал, но и видел ответы на свои вопросы, очень облегчало процесс обучения. Я поневоле стал сравнивать это с принятыми в 1976 году процедурами сбора научной информации. Я вспомнил, как в библиотеке долго стоял в очереди за материалами, необходимыми для моей работы; вспомнил разочарование, когда говорили, что нужная мне книга выдана на руки или ее вообще нет в наличии и никогда не было. Затем нужно было долго-долго перечитывать весь этот ученый хлам и вылавливать ценные мысли в море педантичного многословия…

В общем, следующие три часа я сидел как завороженный, впитывая информацию о мире 2150 года. И мне никогда раньше не удавалось узнать так много за такой короткий период времени.

Служба Информации сообщила, что у нее есть базы данных, содержащие неограниченные объемы информации по всем темам, которые когда-либо интересовали человека. Когда я спросил, как это возможно, СИ начала описывать такие сложные и запутанные технологические процессы, что я прервал ее, боясь впустую потратить отведенное мне время.

Приспосабливаясь к моему уровню понимания, Служба Информации сообщила, что она происходит от разработанной в семидесятые годы двадцатого века программы, которая называлась «Обучение, управляемое компьютером» (ОУК).

Но и это мало что объясняло. Я слышал об ОУК, но никогда не видел этой программы в действии. Мне захотелось проверить способности Службы Информации на материале, который я заведомо знал лучше него. Это, конечно же, была моя собственная биография!

Вот что рассказала СИ:

Ты родился 12 сентября 1948 года, единственный ребенок Бена и Джессики Лейков. Твой оте был городским врачом, твоя мать до замужества работала в библиотеке. В первый школьный день ты познакомился с Карлом Джонсоном, который стал твоим лучшим другом. После смерти твоей матери, когда ты был во втором классе, и смерти отца Карла двумя годами позже Карл стал твоим сводным братом. Это случилось летом, перед тем, как вы пошли в младшую среднюю школу.

Все школьные годы ты постоянно помогал Карлу с уроками, а он платил тебе тем, что вытаскивал тебя из всех передряг, в которые ты очень любил попадать. Возьмем, к примеру, выпускной вечер. В тот год ты был назван лучшим игроком футбольной команды, но у тебя не хватало смелости отказать Джен или Валери и пойти на танцы только с одной из них — ты пригласил их обеих. И Карл снова спас тебя.

Тем не менее были вещи, с которыми даже Карл не мог справиться, — такие, как беременность Валери. Это был единственный раз, когда твой отец накричал на тебя. Он был против абортов, но в то же время считал, что никто не имеет права

заводить детей, если он психологически и материально не способен заботиться о своем ребенке. Это было хорошим уроком сексуальной ответственности для тебя, Валери и твоего отца. К счастью, ты хорошо усвоил его.

Этот и другие суровые жизненные уроки помогли тебе сформировать довольно мудрую жизненную философию, которая дала возможность тебе и Карлу спокойно закончить колледж. Карл, как ты помнишь, был бунтарем. Он постоянно против чего-то боролся: против «нелепости большинства школьных предметов» или против «этой безумной мясорубки, которая называлась Вьетнамской войной». Ты влиял на него успокаивающе, напоминая ему, что то, что хорошо для одного, может быть плохо для другого и что человек может научиться чему-то только тогда, когда он готов этому научиться. Карл никогда не соглашался с твоей идеей о том, что преподаватели — жертвы своих собственных психологических потребностей и однобоких верований. Он всегда считал, что только студенты могут быть жертвами.

После того как ты получил степень вначале по философии, а затем по психологии, вы с Карлом были призваны в армию и через несколько месяцев высадились во Вьетнаме. Там вы держались вместе вплоть до последней вылазки, когда ваш взвод был разбит. Не один час Карл искал своим уцелевшим глазом дорогу через бесконечные джунгли, неся тебя на спине, когда ты потерял сознание после тяжелого ранения в правую ногу.

Карл так же негодовал на твое ранение, как и на свое, если не больше. Ты же, наоборот, чувствовал, что это твоя карма и, как ни печально, этот урок был необходим для вашего духовного развития в этой жизни.

Хотя ты тоже чувствовал, что война во Вьетнаме была ошибкой с самого начала, ты к тому времени уже принял философию, согласно которой истина субъективна: то, во что человек верит, и есть для него истина. Ты чувствовал, что надо уважать право каждого человека верить в то, во что он хочет верить. Нельзя осуждать человека за то, что он действует в соответствии со своими убеждениями, даже если ты их не разделяешь.

Именно эта философия заставила тебя пожертвовать своей собственной ногой, но сохранить жизнь другому человеку.

Именно благодаря этой философии ты и Карл начали писать диссертацию по развитию ценностей и самоуважения у детей. Именно эта философия помогла установить временную связь и перенесла тебя в 2150 год на неопределенный отрезок времени. Но разглагольствовать об этой философии у тебя получается лучше, чем следовать ей, Джон.

Если тебя удовлетворяет точность наших баз данных, давай перейдем к изучению твоих других важных жизней. Если же нет, мы можем разобрать твою настоящую жизнь более детально, например…

— Подожди минутку! — прервал я его. — Я знаком с теорией реинкарнации, но что ты имеешь в виду под «другими важными жизнями»?

Да, мы знаем, что ты знаком с тем, что в твоем веке называют «теорией реинкарнации» и «прошлыми жизнями». Прошлыми в свете вашей концепции времени. У нас, в 2150 году, это больше не считается теорией; это факт, хотя он тоже основывается на весьма ограниченном понимании времени.

Если хочешь, мы можем предоставить тебе информацию о таком количестве твоих «прошлых» жизней, какое ты сможешь запомнить. Но мы предлагаем, чтобы ты ограничился изучением только важных жизней, то есть тех, которые содержат максимальное количество информации, полезной для твоей нынешней жизни. При этом мы хотели бы предупредить тебя, что все эти жизни, с более высокой точки зрения, протекают одновременно.

Это было интересно, но я тут же отвлекся, спросил о понимании времени в 2150 году и запутался в несомненно безукоризненных, но очень сложных объяснениях СИ о метрической системе времени. И я опять сменил тему, надеясь Наконец получить доступные моему пониманию ответы. — Я не могу понять, как ты можешь столько знать о моей настоящей жизни, не говоря уже о моих прошлых, и тем более, если я правильно понял, будущих жизнях, — сказал я озадаченно.

Мы получили информацию о тебе по двум каналам. Во-первых, от твоего собственного подсознательного разума и, во-вторых, от Вселенского Разума, где записано все, что происходит, происходило и когда-либо произойдет с твоим бессмертным разумом. Эта система очень похожа на ту, которую мы используем для баз данных. Большая часть данных уже известна нам, хотя мы все еще устанавливаем электро-молекулярную или, как ты бы сказал, телепатическую связь с некоторыми из твоих жизней.

— Но откуда у вас доступ к моему бессмертному разуму? — спросил я.

Ты сидишь на стуле, через который мы устанавливаем связь с твоей памятью, а также со всеми эментальными[2 - Эментальный — «эмоциональный» и «ментальный». — Прим. автора] и физическими данными о твоем теле вплоть до внутриатомного уровня. Однако поскольку у одной из твоих близнецовых душ, Лии, умственная структура подобна твоей, все, что происходит с тобой и с ней, записано и в твоем, и в ее разуме. Мы устанавливаем такую «телепатическую» связь со всеми членами Макро-сообщества. Это помогает нам установить частичную связь с Макрокосмом.

— Хватит, — сказал я, — я опять запутался. Я всегда думал, что у каждого человека есть только одна близнецовая душа. Что это за Макро-сообщество, о котором ты говорил? И нельзя ли подробнее о Макрокосме?

Вопросы, которые сыпались из меня, все равно составляли не больше сотой доли того, что мне хотелось спросить.

Мне так жадно хотелось учиться, что я не знал, какие вопросы задать сначала.

Служба Информации предложила начать с «основных понятий Макрокосма».

Я не буду здесь приводить все, о чем она рассказывала мне в течение следующих нескольких часов, — скажу только о самом главном, без чего здесь не обойтись.

Человеческая душа — неотъемлемая часть идеально сбалансированного Макрокосма. В самом начале цикла душа каждого человека была частью духовной матрицы, положительный и отрицательный полюса которой — или мужские и женские черты — находились в совершенном равновесии. С целью получения опыта деволюции и микрокосмического сознания каждая духовная матрица ментально разделилась на две индивидуальные сущности, которые в непрерывных реинкарнациях на планете Земля функционируют как мужчина и женщина.

Сущность, которую ты считаешь Джоном Лейком, как и сущности других духовных матриц, временно Забыла о своем единстве со всем, что было, есть и будет, равно как и о своем — макрокосмическом происхождении. Но как только ты завершил процесс деволюции в микрокосм и начал эволюционировать назад к осознанию своего макрокосмического происхождения, две сущности твоей духовной матрицы — две близнецовые души — начали искать друг друга.

Постепенно усваивая удивительные вещи, о которых говорила СИ, я с облегчением чувствовал их истинность, как будто его слова проникали вглубь меня, касаясь какой-то скрытой памяти, которая только сейчас начала открываться моему сознанию.

Пожалуйста, продолжай, — попросил я. — То, что ты говоришь, кажется мне очень правильным, хотя я не уверен, что мне все полностью понятно.

Ты запоминаешь. Вскоре ты начнешь вспоминать фрагменты своих предыдущих жизней. Они тебе часто снятся. С самого твоего рождения Лия постоянно навещает тебя на астральном плане, но ты не помнишь, потому что еще не знаешь о важности сновидений.

— Вот почему… — ; замялся я, — вот почему я так часто просыпался радостный, чувствуя, что нечто очень важное находится совсем рядом со мной — буквально рукой подать?

Да. Это все, что ты помнишь о своих астральных контактах с Лией, когда она напоминала тебе о вашем единстве и говорила о том, что работает над твоим перенесением в 2150 год.

Голос СИ затихал, но я слушал внимательно.

Твое перенесение во времени — наше самое большое достижение в проекте «Непрерывность жизни». Мы добились этого совместными усилиями самых высокоразвитых умов нашей галактики, и зарождение твоей собственной веры в макрокосмическое единство сыграло…


Нас только один
 
MarinaДата: Вторник, 24.01.2012, 11:09 | Сообщение # 4
Мастер-Целитель Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 1376
Статус: Offline
Оченъ интересно,жду продолжения.спасибо Светочка!
 
жасминДата: Вторник, 24.01.2012, 19:30 | Сообщение # 5
1-я ступень Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 478
Статус: Offline
Спасибо,тоже жду продолжения.
 
СторожеяДата: Среда, 25.01.2012, 07:22 | Сообщение # 6
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16467
Статус: Offline
Глава 2

Это был сон?


Я проснулся бодрым и свежим, как будто только что вернулся с прогулки.

Мой большой будильник показывал 7:41.

Где я был? Что я слышал?

Женский голос эхом отдавался из моего сна. Какая-то формула… или процесс… Незаконченное предложение.

Натянув на голову подушку, я попытался снова уснуть, мысленно возвращаясь к своему сну.

Вдруг меня как током ударило. Я подумал, что, возможно, все еще сплю.

Но я не спал!

Я слышал приятный голос Службы Информации, открывавший перед мной столько новых идей, что у меня кружилась голова.

И там была еще эта девушка, Лия. Какая ясность!

«Ясность»? Откуда взялось это слово? «Ясность».

Это слово напоминало мне о чем-то приятном. После сна, который мне приснился этой ночью, оно приобрело какой-то новый, необычный смысл.

Лия была «ясной». В ней не было никакой игры, никакого притворства, никаких ожиданий или поз — просто очень умная, очень способная, очень честная, прямолинейная и непринужденная женщина, уважающая себя, других и саму жизнь.

Она обладала не пустой яркой красотой голливудской знаменитости, а глубокой, почти духовной сущностью, которую она, казалось, излучала. Ее физическая красота была очевидной, но блестящая многогранная глубина ее разума еще больше волновала и вдохновляла меня своей невероятной целостностью, какой я раньше нигде не встречал.

Обняв подушку, я вспомнил теплоту тела Лии и снова вступил в спор с самим собой. Зачем прикрывать свое обнаженное тело? Для того, чтобы не стесняться? А чего я стесняюсь? Ведь тело — всего лишь наружное облачение моей внутренней сущности.

Еще один новый термин. «Внутренняя сущность». Здесь тоже был скрыт новый, более сложный смысл. Этот сон научил меня большему, чем любая лекция из тех, что я выслушал за всю свою жизнь.

Почему?

Этот вопрос вернул меня из мира фантазий о будущем в прозаичное настоящее. Мысленно я находился в сегодняшнем дне. Физически — или, может быть, духовно? — моя внутренняя сущность так и осталась в 2150 году.

Я ощущал острое чувство потери, когда, сидя на кровати, надевал протез. Карл уже ушел на свою восьмичасовую лекцию по основам психологии. Я был рад, что отказался от преподавания, всецело посвятив себя работе над диссертацией. Это освободило меня от всякого рода хлопот, так что я мог продолжать спокойно обдумывать свой невероятный сон, занимаясь ежедневными бытовыми делами.

Неужели это был всего лишь сон? Всего лишь. Наверное, нельзя так говорить. В светло-коричневой брошюре, которую я когда-то пролистал, говорилось о том, что сновидения иногда бывают важнее самой реальности. Как же она называлась? Надо бы ее найти и перечитать внимательнее. Такая тоненькая книжечка, «Толкование сновидений: какой-то там подход» а какой подход, не помню.

Позавтракав, я прибрался в нашей крохотной кухоньке, все еще погруженный в свою проблему. Никогда еще мне не снился такой четкий, ясный и подробный сон!

Но если воспринимать его слишком серьезно, я никогда не стану уважаемым социальным психологом. Любой ученый в моей области, разглагольствующий о путешествии во времени, астральных телах, парапсихологии, да еще о других формах разумной жизни, которые пытаются установить контакт с землянами, будет осмеян коллегами.

Все же я решил записать все, что мне запомнилось из моего сна. По мере того как я медленно записывал это странное происшествие, я начал переживать его заново.

Как раз когда я ломал голову над последними словами СИ, открылась дверь и в квартиру вошел Карл.

— Слушай, ужасно жрать хочется! — воскликнул он, стряхивая снег с пышных черных волос и снимая сапоги и полушубок из искусственного меха.

Мне казалось, я только начал, а оказывается, уже полвторого!

— В этом полушубке ты похож на снежного человека, — сказал я. Карл был немалого роста. Я был в нашей футбольной команде «бегуном», а он расчищал путь, чтобы я беспрепятственно мог добраться до цели. Он был для этого создан!

— У меня сейчас и аппетит, как у снежного человека! — ответил он. — Давай пообедаем. Чем ты занят?

— Я записываю идеи, которые мне пришли в голову во сне сегодня ночью.

— Что-что?

— Я сказал, что записываю идеи, которые мне пришли в голову во сне.

— Я слышал, что ты сказал. Но как это понимать? — Карл уставился на меня своими пытливым зеленым глазом.

Иногда я думаю, что Карла лишили глаза не для того, чтобы он не попал в анналы профессионального футбола (как он сам иногда утверждает), а ради безопасности людей, на которых он смотрит. В его оставшемся глазе столько силы, что она с лихвой компенсирует потерю другого!

Смущенный его испытующим взглядом и легким сарказмом вопроса, я продолжил:

— Сегодня мне приснился очень реальный сон.

— Эротический, я думаю?

— Ну тебя, Карл! Я серьезно!

— А я умираю с голоду. Обожди немного, иначе тебе придется произносить свою речь перед мертвой аудиторией!

Он исчез в кухне и вновь появился через несколько минут с бутылкой морковного сока в левой руке и с огромным сэндвичем — разрезанной пополам булкой с арахисовым маслом, салями, сыром и салатом — в правой. Под мышкой он нес свежевымытую морковку, завернутую в салфетку. Морковь он просто обожал.

— Валяй, излагай, — разрешил Наконец Карл. Его любимый пуф затрещал под натиском двухсот сорока фунтов (109 кг.) живого веса.

Прохаживаясь взад и вперед, я рассказал ему о фантастической свободе, которую ощутил всего семь часов назад. Угловатое лицо Карла оставалось невозмутимым, но когда я закончил, он расплылся в широкой насмешливой улыбке.

— Ну что ж, — захихикал он. — Теперь я понимаю, почему тебе так не хотелось просыпаться. Когда снится такой лестный сон!..

Я медленно покачал головой.

— Не может быть, чтобы этот сон родился в моей собственной голове, голове Джона Лейка. Ну правда, Карл! Откуда взялись все эти новые термины и подробности? Я даже в сознательном состоянии не могу себе такое представить, не говоря уже о снах.

— Хорошо, Джон. Допустим, это был классический сон-желание Джона Лейка, живущего в 2150 году, исправить искалеченного Джона Лейка 1976 года. В конце концов, именно так сказала приснившаяся тебе девушка Лия, разве нет?

Кстати, тебе не пришло в голову спросить у тамошнего компьютера, как им удалось построить такую утопию всего сто семьдесят с чем-то лет? Как им удалось победить человеческое соперничество, конфликты, недоверие, ненависть, перенаселение, загрязнение, невежество, колоссальный эгоизм и начать жить в согласии, любви и мудрости? Тебе не пришло в голову задать ему такой вопрос, Джон? Было бы любопытно узнать этот секрет, — засмеялся Карл. — Может, нам изменить тему нашей диссертации? Усыпим тебя на недельку-другую, и твоя СИ напишет ее за нас!

— Давай серьезно, Карл. Я как раз и задал некоторые из этих вопросов. Служба Информации сказала, что наше общество, которое он назвал микро-обществом, умерло около 2000 года вместе с другими микро-обществами Земли из-за полной неспособности достичь согласия.

— Значит, кончился мир, — переиначил Карл, — не всхлипом, а взрывом[3 - См.: Томас Стернз Элиот. Полые люди (1925).].

— Нет, СИ рассказывала о факторах, которые в течение долгого времени влияли на микро-общество и в итоге привели к его разрушению. Это не в один день случилось.

Тут мне в голову пришла еще одна мысль, которую я неуверенно высказал:

— Черт побери, этот процесс уже начался! СИ сказала, что Макро-общество 2150 года начало зарождаться еще в семидесятые годы нашего века. Теперь все понятно, Карл!

— Замечательно, — съязвил Карл. — Теперь мы все время должны быть начеку. И как это все должно произойти?

— Не знаю, Карл. Что было вначале — курица или яйцо? Как бы там ни было, где-то эта цепь оборвалась, потому что у них в 2150 году не такие теории человеческого поведения, как у нас в семьдесят шестом.

СИ отвергла нашу теорию о том, что человеческое поведение полностью формируется в первые несколько лет жизни ребенка. Он согласился с тем, что неправильное питание или недостаточная интеллектуальная, эмоциональная и физическая стимуляция могут нанести огромный вред, который в соединении с нашей ограниченной системой убеждений может помешать дальнейшему развитию ребенка. Однако СИ также добавила, что все наше раздражение и страхи, вызванные неправильным обращением в детстве, все равно можно перебороть и переделать с помощью — цитирую — «системы убеждений, которую мы применяем повсеместно». Мы не настолько зависим от своего воспитания, как нам бы хотелось! Мы можем быть такими, какими хотим быть, если верим, что этого состояния можно добиться, и готовы приложить достаточные усилия для того, чтобы провести свои идеи в жизнь, — объяснил я. Карл присвистнул:

— Это очень серьезное заявление, Джон, и очень серьезный сон.

— Это еще не все, Карл, — продолжил я, желая проверить другую полученную мною информацию. — Служба Информации называет нас, людей семидесятых, микро-людьми. Она говорит, что мы смотрим на жизнь как бы через микроскоп, делая из мухи слона и совершенно не подозревая об объединяющих, гармонизирующих макрокосмических реалиях, которые лежат за пределами наших ограниченных взглядов.

— Микро-люди, хм… — начал вслух мыслить Карл. — А эти, значит, реалии находятся прямо у нас под носом, но мы не в состоянии их увидеть?

Я обрадовался, что Карл Наконец заинтересовался философией «будущего», которую изложила мне СИ:

— Я бы не сказал, что мы не в состоянии, Карл. Скорее, У нас шоры на глазах. Мы зашориваем глаза лошади, чтобы она не видела полностью все происходящее и не боялась того, что открылось бы иначе ее взору. Так же поступаем Мы и с собой. Мы себя зашориваем и осуждаем все то, что не похоже на привычное. Нам остается только очень ограниченный, микроскопический, но очень удобный и безопасный вид реальности вместо широкого, более смелого Макрокос-ического видения себя, других и Вселенной.

— Из того, что ты сказал, Джон, можно сделать вывод, о микро-человек — это нормальный среднестатистический человек семидесятых, вроде нас с тобой.

— Думаю, что так и есть. Карл продолжил:

— Этот подход поддерживает теорию о том, что психические болезни находятся в прямой зависимости от того, насколько мы отчуждены от своих соплеменников. Ведь шоры отделяют нас от других людей, так сказать, защищают нас от того, чего мы боимся. Вот как! — воскликнул Карл, довольный своими выводами. — Нас сводит с ума своя же защита от окружающего мира! Скажи мне, о великий сновидец, а какова религия будущего?

— Насколько я понимаю, Карл, это не религия в нашем понимании этого слова — множество церквей, где люди поклоняются какому-то всемогущему осуждающему Богу, который смотрит на нас с небес и грозит пальцем, а то и поражает молнией тех, кто сбился с пути истинного. Это скорее образ жизни, — объяснил я. — Они называют это Макрофилософией, и, как я понимаю, она объединяет в себе самые важные положения даосизма Лао-Цзы, буддизма Сиддхарты Гаутамы и христианства Иисуса из Назарета.

— Замечательно! Самое мистическое из всего, что нам не под силу понять. Как же они делают из людей таких великих мистических философов, которые способны понять эту Макро-философию? — саркастически спросил Карл.

— Вот тут-то и начинается Макро-общество. Видишь ли, основной метафизический постулат Макро-философии заключается в том, что все в мире есть одно совершенное, Макрокосмическое, неделимое целое. Это все та же древняя идеалистическая концепция о том, что мир — это единый Вселенский Разум. С той только разницей, что в 2150 году, если верить СИ, они не только говорят об этой философии, но и живут ею, организуют свое общество жизнь в соответствии с ее главным постулатом.

Карл хотел перебить меня, но я, подняв руку, остановил его:

— Очевидно, что Макро-общество не было бы возможным, если бы люди не принимали основного постулата Макро-философии о том, что все едино. Поэтому в Макро-обществе люди обучаются этой Макро-позиции с детства. Что позволяет им реально следовать заповеди Иисуса о любви к ближнему своему.

— Господи! Джон, человек — это животное. Мы можем обусловить, стимулировать, запрограммировать любой тип поведения, но мы не можем изменить своих базовых животных инстинктов. Мы не можем наплодить целое поколение маленьких Иисусов!

— Это правда, Карл, — сказал я примирительно. — Они не будут с тобой спорить. СИ неоднократно повторяла, что Макро-общество не могло существовать, пока практически не исчез микро-человек со своими ограниченными взглядами и ценностями. Микро-человек — это животное, потому что он считает себя животным. Это самоисполняющееся пророчество, Карл. Мы становимся теми, кем себя считаем. Наши убеждения ограничивают наше существование коротким промежутком времени между рождением и смертью наших физических тел и ставят наш внутренний мир в зависимость от генетической наследственности и влияния нашего окружения.

А Макро-человек не считает себя животным. Он понимает, что каждой своей мыслью он оказывает влияние на свой внутренний мир. Он знает, что каждая его клетка отвечает на сигналы его мысли, делая его таким, каким он верит, что может стать. Макро-человек знает, что он не жертва обстоятельств, а творец своей собственной судьбы, создатель своей собственной реальности. Он знает, что в его жизни происходит только то, что он сам выбрал для своего развития и… Подожди секунду, — остановил меня Карл взмахом Руки. — . Могу я спросить, что такое Макро-человек? Это то же самое, что человек 2150 года?

Нет, я думаю, так сказать нельзя. Человек становится макро эмоционально и духовно, когда начинает заботиться о своем ближнем, когда ломает барьеры предрассудков и страхов, отделяющие одного человека от другого. Человек — Джон, ты уверен, что мы все в конце концов оправимся от амнезии и поймем, что наше истинное «Я» — Бог или то, что ты называешь Макро-сущностью?

— Ну, мистики уже много сотен лет говорят об этом. — И ты действительно веришь в эту философию? — спросил Карл. Он посмотрел на меня озабоченно и добавил:

— Давай будем практичными, Джон: если ты веришь в реинкарнацию, астральные тела, путешествия во времени, как ты собираешься быть социальным психологом? Наши профессора никогда не примут этих безумных идей.

— Хорошо, я отвечу на твои вопросы, — сказал я и опять начал ходить по комнате туда-сюда. — Во-первых, основные положения Макро-философии не новы для меня, они всегда мне импонировали. Микро-философия всегда казалась мне немного непрактичной. Теперь я считаю, что Макро-философия, по сути, — самая практичная из всех философий, о которых я знаю.

Что же касается социальной психологии, то я не отрицаю правильность микро-взгляда о том, что человек — это высокоразвитое животное, мыслящее символами, чей характер определяется наследственностью и окружением. Но я не собираюсь отрицать и Макро-измерение, которое включает в себя микро-измерение, плюс концепции души, кармы и реинкарнации, и высшую макрокосмическую истину о том, что все существующее в мире — это единый неделимый мировой разум.

Я согласен с точкой зрения моих профессоров и коллег — сторонников бихевиоризма, — что нельзя быть настоящим ученым и верить в Макро-философию. Поэтому, если они узнают, что я хотя бы просто обдумываю правильность таких концепций, мне, по их мнению, уже не быть социальным психологом. Я буду сумасшедшим мистиком, который не может отличить галлюцинации от реальности.

— Но, — сказал Карп — не обязательно же всем вокруг рассказывать, что ты увлекся идеями вроде реинкарнации или Макро-философии, что ты уже почти целых три года грызешь книгу за книгой, ни разу не взяв отпуска. Не удивительно, что тебе приснился сон, уводящий от действительности.

— Теперь ты утверждаешь, что мне приснился этот сон из-за того, что я перетрудился и у меня нервное расстройство. Поэтому ты назначишь мне психотерапию, но только если я буду держать язык за зубами и никому не буду рассказывать о своих безумных идеях.

— Джон, поставь себя на мое место, — жалобно произнес Карл. — Только представь себе, что я пришел бы к тебе и наплел все то, что ты мне сегодня рассказал, и добавил бы, что все эти идеи пришли ко мне во сне прошлой ночью. Скажи честно, Джон, как бы ты это воспринял?

Я не мог не расхохотаться, представив себе, что Карл мог мне так же рассказывать свой сон.

— Ладно, Карл, — сказал я, — твоя взяла. Если б ты ко мне пришел с такой историей, я бы сказал, что у тебя крыша съехала. Но ты всегда был реалистом, а я был мечтателем и философом. Кроме того, я всегда интересовался снами, а ты свои никогда не мог запомнить.

— Ты хочешь сказать, — ответил Карл, — что ты всегда сходил с ума от каких-то дурацких снов. Джон ты скоро заканчиваешь докторскую диссертацию. Нельзя так рисковать. Я буду рад выслушать тебя, что бы ты мне ни говорил, но больше ни с кем это не обсуждай, хорошо?

— Ладно, — ответил я. — Может, ты действительно прав, и это всего лишь безумный сон. Я проверю сегодня эту гипотезу, когда лягу спать.

Вот это правильно, — сказал Карл с облегчением. — Слушай, мне надо идти. У меня встреча с одним моим студентом, а потом свидание с Синди. Если ты будешь спать, когда я вернусь, я не стану тебя будить.

— Да уж, пожалуйста, не буди меня! Я хочу сегодня лечь пораньше и посмотреть, что произойдет. Кстати, — добавил я, — я записал основные подробности своего сна. Я думаю, организационная структура Макро-общества может тебя заинтересовать. Все изложено в записной книжке, которая лежит на моем письменном столе. Если ты не очень поздно придешь, можешь почитать.

— Обязательно, — сказал Карл и ушел.

Начался снег, приглашая меня выйти погулять, и я не смог устоять перед этим искушением. Я ненавижу снег и в то же время люблю его. Поэтому я быстро оделся и пошел проветриться. Моя прогулка закончилась в университетской библиотеке. Там я провел пару часов, разыскивая в книгах подтверждение тому, что мой сон был не просто бегством от реальности, а имел какой-то важный смысл. Однако все мои старания были напрасными.

Приблизительно в полдесятого я лег спать, страстно желая снова увидеть Лию, хотя бы во сне. Пытаясь уснуть, я просматривал записи необычных объяснений СИ об организации Макро-общества и о странной метрической системе времени.

Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что Карл прав. Мне доводилось читать о том, как люди строили свой собственный мир, не в силах справиться даже с существующей реальностью. Может быть, мне действительно нужен отпуск.

В каком бы положении я ни лежал, я все равно не мог заснуть.

Около полуночи Карл и Синди тихонько проскользнули в дом. Я повернулся к стене и притворился спящим, не желая вмешиваться.

Вскоре я задремал, но был разбужен приглушенным хихиканьем Синди. Карл шепотом сказал: «Тише, детка». «Черт бы вас подрал!» — подумал я и накрыл голову подушкой.

Несмотря на их громкую возню на кровати, мне, тем не менее, удалось снова уснуть. Вдруг я вскочил на кровати, разбуженный пронзительным визгом Синди.

Они лежали абсолютно голые. Карл покусывал внутреннюю часть ее бедра, такую чувствительную к щекотке.

И они вытворяли такое, зная, что я нахожусь рядом с ними в комнате!

— Черт тебя подери, Карл! — сердито выругался я. — У тебя что, совсем стыда нет?

Карл вздрогнул от неожиданности, а Синди натянула на себя одеяло. Через мгновение его удивление сменилось ухмылкой.

Он сгреб в охапку свою Синди вместе с одеялом и игриво воскликнул:

— Какой стыд, Джон? Мы же тут трахаемся, а не в церкви молимся!

Извинения Синди заглушил мой собственный внутренний голос, который говорил: «Нет ничего нездорового в том, что два человека, которые нравятся друг другу, испытывают радость и смеются, занимаясь любовью. Это естественно. Это правильно. Это полезно».

Затем мое недоразвитое «я», привыкшее все осуждать, начало опровергать эту мысль: «Нет ничего естественного в том, что Карл лежит там голый с женщиной, на которой он даже не думает жениться, равно как и в том, что она лежит голая с ним в его — нет, в нашей! — спальне. Как назвать такую женщину?»

Мой внутренний голос на это ответил: «Ну же, Джон. Она — красивый, умный, заботливый и веселый человек. Ты это знаешь. Нет ничего плохого в том, что они делятся совершенно естественным чувством нежности и любви. Ты бы не стал осуждать их, если бы действительно был таким Умным, каким себя считаешь. Ты был бы счастлив за них».

«Счастлив за них? С чего бы это я был за них счастлив?» — продолжался спор.

«Значит, не был бы? Может быть, ты просто немного завидуешь раскрепощенности и свободе самовыражения Карла». Спор продолжался и Дальше, пока оба эти голоса не затихли, или я не заснул, или и то, и другое. Я проснулся в четвёрг утром в обычное время, не припоминая даже никакого намека на сон.

Январь в Нью-Йорке обычно отвратительно холодный, и этот год не был исключением. С той ночи, когда мне приснился тот странный сон, прошло одиннадцать холодных слякотных дней, за которые я запомнил несколько отдельных фрагментов сновидений, но ни один из них по силе и ясности даже не приближался к моему сну о 2150 годе.

Доказывает ли это теорию Карла о «бегстве от реальности»?

Поначалу мой друг беспокоился обо мне и проводил дома больше времени, чем обычно. Но проходили ночи, больше ничего странного со мной не случалось, и он, очевидно, решил, что это у меня был просто сеанс оздоровительного самовнушения.

Мне же стоило больших трудов не думать постоянно о своем сне. Пока я занимался ежедневными делами, мой ум находился «где-то там». Часть меня задержалась в том необычном мире, и мне хотелось вернуться в него.

Я решил почитать немного о сне и сновидениях. Тепло закутавшись, я по пронизывающему холоду отправился в книжный магазин.

Пробегая по полкам, мой взгляд зацепился за одно слово.

Макро

У меня просто глаза на лоб полезли. Вот она! Светло-коричневая брошюра, которую я видел и раньше. А то слово в названии, которого я не мог вспомнить, было «Макро»! «Надо же, — подумал я. — Толкование сновидений: Макроподход».

Я немедленно купил эту книжку и провел весь вечер, пытаясь найти там что-то общее со своим сном.

В 10:30 я закончил, убежденный, что 2150 год и Лия были реальностью, возможно параллельной или чем-то в этом роде, я не мог сказать ТОЧНО; но тем не менее был уверен в ее существовании где-то в нашей Вселенной, в нашем микрокосме.


Нас только один
 
MarinaДата: Среда, 25.01.2012, 10:53 | Сообщение # 7
Мастер-Целитель Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 1376
Статус: Offline
Спасибо,читаю далъше,оченъ интересно.
 
СторожеяДата: Четверг, 26.01.2012, 07:08 | Сообщение # 8
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16467
Статус: Offline
Глава 3

Кэрол


К моей величайшей радости, я проснулся в библиотеке 2150 года. Значит, я Наконец-то вернулся назад! (Или вперед!) Я услышал приятный женский голос Службы Информации, все еще отвечавший на последний вопрос, который я задал перед тем, как уснуть. Проведя одиннадцать дней в 1976 году, я вернулся в 2150 год всего через несколько секунд после того, как ушел отсюда. Знала ли СИ, что со мной произошло?

— Извини, — перебил я, — ты можешь мне сказать, сколько я уже сплю и что произошло?

Служба Информации с готовностью ответила:

Ты заснул три секунды назад, или приблизительно десять секунд назад по метрическому времени 2150 года. Однако за эти три секунды ты пережил перемещение во времени, которое в 1976 году равняется примерно одиннадцати дням.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил я озадаченно и немного неловко.

Стул, на котором ты сидишь, записывает твои основные психологические изменения. А Лия 7-927 и другие используют этот компьютер, чтобы производить расчеты для твоего перемещения во времени.

— Что означает 7-927? — спросил я.

Когда родилась Лия, она была седьмым ребенком, названным этим именем в Дельте 927.

С моей стороны последовал естественный вопрос:

— Как вы даете детям имена?

У Макро-общества есть тридцать тысяч имен, которые подходят основным структурам, или вибрациям, душ. Когда в Макрообщество попадает новая душа, мы определяем ее вибрационный тип и даем ей имя, которое наиболее близко соответствует этому типу.

Я призадумался, а затем спросил:

— А насколько имя Джон соответствует моему вибрационному типу?

СИ ответила:

Очень хорошо соответствует. Но это имя было тебе дано не случайно. У твоей матери был талант выбирать правильные имена. Она была очень высокоразвитым человеком. В 1976 году вы называете таких людей экстрасенсами.

Поскольку мать умерла, когда я был еще совсем маленьким, я почти ничего не помнил о ней. Я как раз собирался спросить у СИ, откуда она знает о моей матери, когда в комнату ворвалась Лия, красивее, чем я ее помнил по прошлому сну. Прежде чем она успела что-то сказать, я выпалил:

— Почему я так долго не мог сюда вернуться? Я скучал по тебе!

— Мы все время пытались перенести тебя сюда, но твой гнев на Карла не позволил нам это сделать в первую ночь. Затем твоя вера в эту реальность ослабла, и только теперь нам Наконец удалось вернуть тебя сюда.

— Но как же я мог прожить в 1976 году целых одиннадцать дней, а вернуться сюда всего через три секунды после своего ухода?

— На самом деле ты и не уходил отсюда, Джон. Но я думаю, что понятие времени как симультанной гибкой субъективности пока еще недоступно твоему разуму.

— Кстати, о времени — сколько тебе лет, Лия?

— Хм, — произнесла она, — вот по крайней мере один вопрос, который ты забыл задать СИ. Прежде чем я на него отвечу, скажи мне, как ты сам думаешь.

— Ну, — замялся я, — точно трудно сказать, но где-то от восемнадцати до двадцати пяти. Скажем, двадцать один. Угадал?

— Почти, — ответила она. Потом, повернувшись к экрану СИ, сказала с ехидной улыбкой: — Скажи ему, сколько мне лет.

СИ немедленно ответила:

В твоем понимании времени через три недели и три дня Лии 7-927 будет сорок лет.

— Ты родилась в 2110 году, — воскликнул я, не веря собственным ушам. Глядя на Лию, я бы никогда не сказал, что ей почти сорок. Или, выражаясь Макро-языком — они говорят о годах жизни так же, как мы — об ученых степенях, — у нее уже почти сорок лет.

— Так и есть, — ответила она. — Мы научились останавливать процесс старения. Единственные люди, которые выглядят пожилыми, — это те, кто родился до 2000 года.

— Подожди минутку, — прервал я ее. — Ты хочешь сказать, что есть люди, которым больше ста пятидесяти лет?

— Да. Теоретически люди, достигшие десятого уровня развития, могут жить, сколько хотят, потому что чем глубже их осознание, тем лучше они управляют собственным телом. В отличие от микро-человека, наши высшие Макро-существа могут перемещаться из физических в астральные тела. пребывают в Физических телах, только когда учатся чему-то на Физическом уровне. Наша цель — полностью освободиться от ограниченного, низковибрационного физического существования.

— Но мне нравится мое физическое тело. Я не хочу от него избавляться, пока оно молодо и доставляет мне больше удовольствия, чем боли, — сказал я недовольно.

— Естественно. Никому не хочется от него избавляться, — ответила Лия. — Мы и живем в физических телах только потому, что нам это нравится. Но, как дети, мы когда-нибудь вырастем, устанем от своих ребяческих игр и начнем искать новые, более приятные переживания. Таким образом, все души неизбежно эволюционируют к высшему осознанию.

— Но я не…

— Я знаю, — перебила меня Лия. — Ты еще к этому не готов. Но ты уже готов пройти первый обучающий курс. Пойдем. Я отвечу на другие твои вопросы по пути в здание нашей Гаммы.

Я не говорил ни слова, пока мы шли по берегу озера, взявшись за руки, и Лия не нарушала моего молчания. Я обдумывал то, что СИ рассказала мне об общественной структуре Макро-общества.

— Мне кажется, — сказал я, — что ваше общество слишком регламентировано и структурировано, если каждый должен учиться первые тридцать лет своей жизни и жить в «ученических» Альфе, Бете и Гамме. Одна из проблем 1970-х заключается в том, что молодых людей в индустриальных обществах слишком долго держат в учащихся, делая их «непродуктивными» членами общества.

— Да, это правда. Но наши учащиеся учатся жить продуктивно и получать от жизни удовлетворение. Они не тратят времени на запоминание ненужных фактов и изучение бесполезного материала, который они вскоре забудут, потому что не смогут применить его практически. Ярким примером подобной траты времени может быть запоминание исторических и географических подробностей. Или вспомни любовь твоего общества к изучению иностранных языков, алгебры и геометрии, которыми большинство людей никогда не пользуется в жизни… Мы поняли, — продолжала Лия, — что для того, чтобы выжить, мы должны очистить свою жизнь от несущественной информации и избавиться от разделения микро-общества на обособленные группы: семьи, экономические классы, религии, расы, национальности, языковые и культурные общины.

— Это я и подразумевал под жесткой регламентацией, — сказал я. — Она ограничивает нашу свободу!

— Ты имеешь в виду, — ответила Лия, — свободу отделиться от других и чувствовать свое превосходство над ними? Свободу быть эгоистом и ценить собственное благополучие больше, чем благополучие других? Свободу соперничать, воевать и уничтожать других? Свободу загрязнять окружающую среду, портить ее вследствие чрезмерного потребления и перенаселения?

Она испытующе посмотрела на меня, а затем продолжила:

— Видишь ли, Джон, для того чтобы выжить на этой планете в этих телах, мы должны были научиться взаимной поддержке и сотрудничеству, а это означало отказ от микро-свобод. Может быть, тебе и кажется, что наше общество слишком регламентировано, но мы счастливо живем в нем и следим, чтобы люди имели ту свободу, которую ваше микро-общество никогда не могло вам обеспечить. Свободу от страхов, болезней, голода, одиночества, разочарования и ненависти к самому себе.

— Если оно может все это вам обеспечить, я хотел бы посмотреть, как у него это получается!

Был прекрасный солнечный день. Мы шли по чудесному парку, полному тенистых деревьев, рядом сверкало чистое голубое озеро, дул легкий прохладный ветерок.

— Кто же выполняет всю грязную работу для того, чтобы поддерживать этот рай в чистоте и порядке?

— Сервомеханизмы, — ответила Лия. — То, что вы бы назвали «роботами». Они делают всю монотонную скучную работу. Однако сельскохозяйственным трудом занимаются и сами люди. Видеть, как из земли прорастают ростки, — радость для многих из нас. Мы делаем только ту работу, от которой получаем удовольствие, поэтому некоторые из нас работают в садах.

Мы подошли к огромному жилому корпусу, и Лия сообщила мне, что это здание «ученической» Гаммы, в котором я буду жить.

— Я познакомлю тебя с твоей Альфа-партнершей, — сказала Лия, — а мне нужно вернуться к своей работе. Ты узнаешь все о мире 2150 года, а потом тебе самому решать, хочешь ли ты продолжать свое духовное развитие для того, чтобы тут остаться.

— Подожди минутку, — остановился я. — Ты хочешь сказать, что я буду жить в Альфе и делить комнату с какой-то другой девушкой?

— Конечно, Джон. Если ты хочешь научиться жить в нашем Макро-обществе, то должен попробовать это на себе.

— Да, но я думал, что буду жить с тобой, — возразил я.

— Ты не можешь жить со мной, пока не достигнешь по крайней мере седьмого уровня развития и не закончишь десятую ученическую триаду.

— Боже мой! — ужаснулся я. — Но на это же уйдут годы, Лия!

Лия засмеялась:

— Сейчас ты познакомишься с Кэрол, своей Альфа-партнершей. Я уверена, скоро ты будешь радоваться тому, что следующие несколько лет будешь спать с ней в одной кровати.

— Но… но, — лепетал я, — ты шутишь. Я тебя люблю… Я не хочу спать с какой-то другой женщиной.

— Любовь, — ответила Лия, — определяется уровнем развития осознания человека. На микро-уровне любовь — это невротическая зависимость от другого человека, характеризующаяся собственнической ревностью.

— Замечательно, — проворчал я. — Классическое оправдание свободной любви, она же беспорядочные половые связи.

— В отличие от вашего микро-общества, — ответила Лия, — мы под словом «секс» больше не подразумеваем нечто грязное и развратное. К твоему сведению, мы можем ощущать намного больше, чем просто оргазм. И для этого нам не нужен другой человек в качестве сексуального объекта.

Но, пожалуйста, Джон, узнай нас получше прежде, чем делать вывод, что мы — моральные уроды. Постарайся отнестись к нам объективно и непредвзято, как если бы ты проводил научное исследование. Итак, ты готов к встрече со своей Альфа-партнершей?

Я был так занят нашим разговором, что не заметил, как мы оказались внутри здания, прошли мимо нескольких детей, быстро поднялись на седьмой этаж и вошли в большой зал со стеклянными стенами. Его освещали как солнечный свет снаружи, так и электрический, как бы распределенный по всему потолку. Мы повернули за угол, прошли по внутреннему коридору и теперь стояли перед большой голубой дверью. Кстати, у всех дверей, мимо которых мы проходили, был такой же цвет «электрик», а все стены были окрашены в приятный оттенок зеленого. Я вспомнил, что мы находимся на седьмом этаже, где должна быть седьмая триада ученической Беты, и что цвет седьмого уровня — зеленый.

Чтобы потянуть время и не отвечать на вопрос Лии о том, готов ли я к встрече со своей Альфа-партнершей, я спросил о голубых дверях.

— Голубой — цвет восьмого уровня, — ответила Лия, — а седьмой уровень — путь к восьмому, поэтому все двери на седьмом уровне — голубые. Конечно, это уровни ученических триад, которые абсолютно не похожи на уровни развития осознания, но у них те же цвета.

— А сами цвета имеют какое-то значение? Лия интригующе улыбнулась и сказала:

— Кэрол с удовольствием тебе все об этом расскажет.

Я вздрогнул, когда дверь, перед которой мы стояли, тихо открылась сама собой. Чувствуя мое удивление, Лия указала мне на кнопку рядом с дверью и сказала:

— Многие из нас используют Макро-способность психокинеза, или сокращенно ПК, чтобы активировать электрические схемы. А тебе придется нажимать на кнопки, пока не разовьешь в себе ПК.

Я хотел обдумать то, что сказала Лия, но необычная комната, в которой мы оказались, приковала к себе мое внимание.

Мы вошли в огромную общую комнату Альфы, футов тридцать на девяносто[4 - Примерно 9 на 27 м.], устланную пышным ковром. Трехмерные фрески на стенах изображали пейзажи так реалистично, что мне казалось, будто я вижу их через окно, а не смотрю на произведение искусства.

Отсутствие мебели усиливало ощущение того, что я нахожусь на открытом воздухе. Единственной мебелью в этой гигантской комнате были десять огромных приспособлений для сидения (иначе и не скажешь), которые стояли по кругу в одном углу комнаты. Пятиметровый потолок был залит светом из какого-то скрытого источника, очень похожим на солнечный. Я никогда раньше не видел такого натурального освещения. Видя, что в комнате никого нет, я вспомнил, что с тех пор, как поднялись на седьмой этаж, мы не встретили ни души.

— А где люди? — спросил я.

— В такой погожий день, — ответила Лия, — все обычно находятся на свежем воздухе. Мы не заточаем учащихся в душные аудитории, как в вашем обществе.

Тут открылась дверь в конце комнаты и в нее вбежала молодая девушка. Это и была Кэрол. На ней была универсальная короткая туника, и она, в отличие от нас с Лией, обутых в обтягивающие сапожки, ходила босиком.

Кэрол положила ладонь правой руки на лицо Лии. Лия ответила ей тем же. Они смотрели друг другу в глаза так долго, что я почувствовал себя неловко. Затем, ни слова не говоря, Кэрол дотронулась до моего лица и молча, но с улыбкой устремила взгляд на меня. Мне казалось, что я тону в ее прекрасных карих глазах. Лицо ее было необыкновенной красоты — я такой не видел никогда в жизни. Я с неохотой отвел глаза и увидел чудесно сложенное тело. Но какое — Кэрол была моего роста, а во мне-то шесть футов и три дюйма[5 - 1,90 м.]!


Нас только один
 
MarinaДата: Четверг, 26.01.2012, 09:13 | Сообщение # 9
Мастер-Целитель Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 1376
Статус: Offline
Благодарю.
 
жасминДата: Четверг, 26.01.2012, 22:19 | Сообщение # 10
1-я ступень Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 478
Статус: Offline
Благодарю.Прочла.Интересно.
 
СторожеяДата: Пятница, 27.01.2012, 06:51 | Сообщение # 11
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16467
Статус: Offline
Глава 4

Альфа-партнеры

Я даже не заметил, как Лия исчезла и мы с Кэрол остались наедине. Почему я так нервничал? С Лией у меня такого не было. Что же было такого в Кэрол, что заставляло меня чувствовать себя неуклюжим подростком на первом свидании?

Вдруг я вспомнил, что Кэрол тоже может телепатически читать мои мысли. Я начал краснеть. Отчаянно пытаясь не думать ни о чем постыдном, я все равно не мог отогнать мысли о ее прекрасном теле, формы которого только подчеркивала облегающая розовая туника.

— Ты открываешь для себя, — сказала Кэрол, — что невозможно перестать думать о чем-то, просто заставляя себя не думать об этом. Вообще-то, чем больше ты пытаешься не думать о моем теле, тем больше ты думаешь о нем.

Я сдавленно пробормотал:

— Извини м-меня.

— Не нужно извиняться. Было бы очень жаль, если бы ты не оценил красоту наших тел! — С этими словами Кэрол дернула за верхний край туники, и та упала на пол, оставляя девушку совершенно обнаженной.

— Кэрол! — воскликнул я, тяжело дыша.

— Пожалуйста, Джон, не стесняйся. Хорошенько рассмотри мое тело, — сказала она. Как будто я мог смотреть на что-то другое!

— Я знаю, это сложно для тебя, и ты смущен. То, что твой знак Зодиака — Дева, — только усугубляет твое ощущение сексуальной вины, характерное для двадцатого века,

поэтому надо разобраться с этими страхами прямо сейчас, чтобы ты мог спокойно жить в Альфе двадцать второго века. Совместное купание должно быть отличным началом для Девы.

— Так, значит, ты веришь в астрологию? — я нашел безопасную тему для разговора, чтобы побороть свое стеснение.

— Мы верим в то, что она влияет на наш характер, но не определяет его. Так вот, купание… — Она взяла меня за руку, и мы вошли в самую большую спальню, какую я когда-либо видел.

В одном углу стояла огромная, но низкая тахта. В другом углу был настоящий бассейн! В центре комнаты, перед большущим телеэкраном, лежала пара мягких овальных подушек. Кэрол подвела меня к бассейну и, отпустив мою руку, мягко скользнула в воду.

Мое новое, более развитое и смелое «я» победило стеснение, я быстро сбросил тунику и оказался в воде рядом с Кэрол. Вода была очень теплой и чистой. Я почувствовал, что дно углублялось к концу бассейна, и сразу же пошел туда, где глубина была побольше моего роста. Кэрол, видимо, использовала силу своего ПК, потому что тотчас, как по команде, из пола возникли матовые пластиковые перегородки, окружившие весь бассейн.

— Теперь, — сказала она, повернувшись ко мне, — мы можем плескаться здесь, сколько нашей душе угодно. Давай помоем друг друга!

С этими словами Кэрол продемонстрировала мне еще одну возможность ПК: пол под нами начал медленно подниматься, и вскоре вода едва закрывала наши колени.

Я чувствовал себя очень голым.

В стене бассейна открылось отверстие, из которого выскочили два шланга. В одном оказалась блестящая пена для мытья, а в другом — теплая вода. Кэрол предложила мне растянуться на подушке, которая откуда-то появилась в мел кой части бассейна. Затем она начала поливать меня водой из одного шланга и мылить пеной из другого.

Она тщательно намылила каждый кусочек моего тела. Я снова попытался не думать и не чувствовать сексуального возбуждения, но все это закончилось ужасной эрекцией!

Пока руки Кэрол скользили по мне, ее мягкий голос рассказывал о том, как ей приятно купаться со своим Альфа-партнером. Она восхищалась моими плечами, моим крепким брюшным прессом. Когда дошло до замечаний о красоте моего пениса и его удивительной плотности, я не выдержал и прервал свое долгое молчание.

— Ради Бога, Кэрол, помоги мне, — умолял я, — я не хочу сексуального возбуждения.

— А почему нет? — быстро спросила Кэрол.

— Потому что, — неуклюже признался я, — чувствую себя, как ребенок, который не может себя контролировать. Кроме того, я не хочу изменять Лии.

— Не волнуйся о Лии, она на девятом уровне, — сказала Кэрол таким успокаивающим тоном, словно это сообщение автоматически снимало мою проблему. — Я хочу сказать, — продолжала она, — что Лия настолько самодостаточна, что не ощущает невротической потребности обладать какой-то частью твоего тела, а потому она не обидится и не будет ревновать, что бы ты ни делал.

— Но я не…

Кэрол прервала меня:

— Лия попросила меня сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, и в особенности излечить тебя от сексуального невроза.

— Нет у меня никакого невроза! — яростно защищался я. — Я абсолютно нормален!

— Может быть, так и есть по нормам 1976 года, — спокойно ответила Кэрол, — но для Альфы двадцать второго века ненормально чувствовать стеснение или конфликт с самим собой из-за совершенно адекватного здорового наслаждения нашими прекрасными телами.

— Но, — оправдывался я, — в 1976 году я не принимаю ванны с девушками, с которыми познакомился всего пять минут назад.

Пока мы так разговаривали, Кэрол закончила меня мылить и начала поливать водой из шланга. Затем она вручила мне «мыльный» шланг, подняла руки над головой и начала медленно поворачиваться, соблазнительно подставляя мне то одну, то другую часть своего прекрасного тела. Я глубоко вздохнул и начал осторожно покрывать ее тело пеной, держа шланг в обеих руках.

Кэрол шаловливо улыбнулась:

— Я не так тебя мыла, Джон. Ты все еще боишься потерять контроль над собой, если прикоснешься ко мне?

— А, чертовка! — не выдержал я и начал с ожесточением растирать мыльную пену по мягкой атласной коже.

— Скорее не чертовка, — ответила Кэрол, смеясь, — а богиня в понимании человека XX века!

Она была права. Я почувствовал, как мое осуждающее, исполненное вины «я» испуганно грозит мне пальцем. Оно ограниченно, плоско и неестественно, как фигурка, нарисованная мелом на доске. Я стер его из своего сознания и начал наслаждаться воистину божественным ощущением. Я намылил свою богиню пеной, а затем обеими руками исследовал каждую ложбинку и выпуклость ее восхитительного тела. Я не торопился и провел бы в бассейне весь день, если бы Кэрол через некоторое время снова не опустила дно, полностью окунув нас в воду. После недолгого плескания и шутливой борьбы в воде Кэрол вывела меня из бассейна. Затем, понажимав своим ПК еще какие-то невидимые мне кнопки, она убрала пластиковую перегородку, слила воду из бассейна и залила в него свежую. Потоки теплого воздуха высушили наши тела, Кэрол взяла меня за руку, мы направились к огромному ложу в другом углу комнаты и с разбега плюхнулись на него.

Следующий час я предавался радости физического и эментального союза с Кэрол.

К концу этого часа я узнал, что половая близость — разумеется, если это еще и эментальная близость, — может открыть двум людям такое единение, о котором я раньше и не подозревал.

Когда мы лежали в объятиях друг друга, я рассказал Кэрол о своем чувстве вины и страха перед беременностью. Я сказал ей, что еще со школы не могу расслабиться и полностью наслаждаться половой близостью. Говоря о своей вине перед Валери, я вновь пережил неприятный эпизод юношеских лет, когда оте гневно упрекал меня в «животном эгоизме». Выслушав меня, Кэрол сказала, что ни одна женщина в Макро-обществе не может родить ребенка без специальной эментальной подготовки. Но даже тогда требуется разрешение Дельтара.

Я не очень-то понял ее объяснения о том, как была изменена физиология женщин, но теперь ни у одной из них вообще не было менструаций, если только она не хотела иметь детей. Тем не менее я сразу же подумал, как понравилось бы это большинству женщин и мужчин двадцатого столетия!

Я также узнал, что в Макро-обществе только самым его лучшим (физически, эментально и духовно) членам разрешают иметь детей. Они ограничили рождаемость так, чтобы ученики составляли около 10 процентов всего населения. Осознав, какое малое количество женщин должно иметь возможность родить ребенка, я был шокирован.

— Кэрол, — спросил я, — ты что, серьезно считаешь, что отказывать девяти людям из каждого десятка в праве стать родителями — это справедливо?

— Справедливо? — переспросила Кэрол и рассмеялась. — Я и забыла, что ты из девятьсот семидесятых, Джон. Рождение и воспитание потомства было самым тяжелым испытанием, которому подвергалась женщина. Теперь это не обязательно. Эгоистичная уверенность супружеских пар в том, что миру нужны их маленькие копии, — это еще один признак ограниченности микро-человека.

Это заявление шокировало меня еще больше.

— Я изучала историю микро-людей, — продолжала Кэрол. — В течение сотен тысяч лет любой мог иметь детей, и с детьми обращались как с имуществом. В двадцатом веке в вашей стране уже нельзя было заставить малолетних детей работать, поэтому в них перестали нуждаться. Культ наркотиков и молодежные бунты — это отчасти результат того, что микро-люди бездумно производили на свет больше детей, чем были готовы достойно воспитать.

— И ваше решение этой проблемы, — сказал я, — лишить девяносто процентов населения права стать родителями.

— Ах, Джон, — покачала головой Кэрол и грустно улыбнулась, — ты не понимаешь. Любой может иметь детей, если он подготовит себя к этому. Некоторым требуется для этого несколько жизней, но мы не ограничены одной жизнью, как полагали микро-общества. Девизом микро-человека было: «Жизнь дается один раз, поэтому ешь, пей и гадь вокруг себя, ведь завтра ты умрешь». И, конечно, этот неистовый эгоизм разрушал не только микро-человечество, но и всю планету.

Я не мог не признать, что к 1976 году мы серьезно загрязнили большинство своих озер и рек и начали загаживать уже и океаны. Поэтому мне было интересно, насколько ухудшилось состояние окружающей среды за промежуток между моим «временем» и «временем» Кэрол.

Прочитав мою мысль, она на мгновение замолчала и ее глаза погрустнели, как будто она вспомнила что-то неприятное. Затем продолжила:

— Вы загрязняли океаны, воздух и почву, пока почти вся и сухопутная, и водная флора и фауна не вымерли. Вы создали на земле географический дисбаланс, который вызвал такие разрушительные землетрясения и наводнения, что если ты посмотришь на карту сегодняшнего мира, то не узнаешь его.

— Зато, — сказал я спокойно (масштаб этой катастрофы еще не дошел до моего сознания), — наверное, это решило проблему перенаселения. Каково население мира в 2150 году?

• — Около 303 миллионов, — сказала Кэрол. — На Земле жило бы намного больше людей, несмотря на катаклизмы, если бы микро-люди начали сотрудничать и помогать друг другу. К сожалению, они только усугубляли традиционные разделения на национальности, расы, религии, языки, образовательные и социально-экономические уровни и боролись за резко уменьшающиеся ресурсы своей опустошенной планеты.

— Микро-люди вымерли, как динозавры и мамонты? — спросил я.

— Почти, — ответила Кэрол. — Сейчас осталось в живых только три миллиона микро-существ, и они все живут на одном острове, который мы называем Микро-островом. Те, кто устает от жизни в нашем Макро-обществе, могут переехать на Микро-остров и жить в себялюбии и в страхе, что их микро-соседи могут напасть на них. В общем, так, как жило ваше общество в двадцатом веке.

— Ты хочешь сказать, что ваше Макро-общество держит три миллиона заключенных на острове?

Кэрол покачала головой:

— Никто не обязан жить на Микро-острове, если он хочет остаться в Макро-обществе и согласен жить по нашим Макро-законам. Пойми, каждый человек, который живет на Микро-острове, сам выбрал, где ему жить.

— Даже дети? — спросил я.

— Да, — кивнула Кэрол. — Мы знаем, что каждый ребенок перед своим рождением выбирает себе родителей и среду, в которой будет жить.

— Ты хочешь сказать, — уточнил я, — что тоже веришь в реинкарнацию?

— Конечно, — ответила она, — мы все верим. Так же, как исследование Земли доказало теорию о том, что она шарообразна, исследование разума доказало теорию реинкарнации.

Изучая подсознательный разум, мы открыли существование души, помнящей о прошлых жизнях на этой планете и даже вообще в других измерениях. Мы узнали, что первые человеческие души, прибывшие на Землю, вошли в тела различных животных и оказались в этой животной плоти как бы в западне. Другие человеческие души решили помочь своим собратьям выбраться из ловушки животной жизни.

Для этого они зависали над телами обезьян и с помощью своих Макро-способностей изменяли функционирование их желез внутренней секреции. Так начался процесс эволюции. Примерно в одно и то же время в разных частях света возникло пять человеческих рас — черная, коричневая, красная, желтая и белая. Когда эти обезьяны достигли такого уровня развития, что внешне стали похожи на человека, человеческие души начали использовать их как физическую оболочку, в которой они могли жить на физическом плане. Человеческие тела были необходимы и для тех душ, которые оказались в ловушке животной плоти.

— А еще остались человеческие души, живущие в животной плоти? — спросил я. — Могу я встретить в той моей жизни, в 1976 году, человеческую душу, сидящую за решеткой в каком-нибудь зоопарке?

Кэрол удивил мой вопрос.

— Нет. Не совсем. У душ тоже существует эволюция, и некоторые почти человеческие души могут все еще воплощаться в других формах жизни. Некоторые из них обладают ментальными силами, превосходящими кое в чем человеческие. Но все по-настоящему человеческие души, попавшиеся в животную плоть, могли перейти в человеческие тела еще в доисторические времена. Но и там они были в ловушке.

— Что-то я не очень понимаю, — сказал я.

— Видишь ли, в человеческих телах большинство душ могли иметь понятие только о таком наслаждении, которое ограничено физическим существованием. Боясь потерять эти свои мелкие удовольствия, они стали жертвами своих собственных желаний, своей собственной ограниченной перспективы и продолжали реинкарнировать снова и скова. Пытаясь обмануть закон кармы, они постарались забыть о своем прошлом. Они жили в какой-то иллюзорной амнезии.

— Я знаком с понятием кармы, — сказал я. — Как я понимаю, это то же самое, что христианское «Что посеешь, то и пожнешь». Правильно?

— По сути, да, — ответила Кэрол и пояснила: — Видишь ли, карма отражает Макро-истину о том, что все в мире едино, а поэтому все, что мы делаем другим людям, мы делаем и себе. Разумеется, это не совсем понятно ограниченному микро-разуму, поэтому души ищут приюта в микро-жизнях, пытаясь избежать болезненных последствий собственных прошлых мыслей и действий. Это я и назвала иллюзорной амнезией.

С чисто микрокосмической точки зрения, кармы не существует, потому что микро-люди отказываются ее признавать. С точки зрения среднего уровня духовного развития, карма — это логическое объяснение человеческих удач и бед. Люди считают ее реальной, а поэтому она и в действительности существует как элемент причинно-следственных связей в непрерывном потоке времени.

С более высокой макрокосмической точки зрения, прошлое, настоящее и будущее — одновременны и едины, а карма считается реальным элементом лишь ограниченного видения времени. В широкой же перспективе удачи и неудачи рассматриваются не как причины и следствия, а как возможности изучить особые уроки, специально выбранные каждой душой для ее развития.

— Подожди-ка, — перебил я. — Давай вернемся немного назад. Ты сказала, что некоторые души, забивают о своем прошлом, пытаясь избежать последствий своих собственных действий и мыслей. При чем тут мысли?

— Видишь ли, мысли материальны, а поэтому так же важны, как и действия, — ответила Кэрол. — Твой образ

мышления определяет, какой ты человек, и оказывает сильное влияние на окружающий тебя мир.

— Ты имеешь в виду, — сказал я, — если я ограблю или убью кого-нибудь или буду кого-нибудь ненавидеть, это в конечном счете вернется ко мне?

— Абсолютно верно, — ответила она. — Но это еще не все, а только половина, потому что если ты будешь терпимым и добрым к другим людям, если ты будешь им помогать, это тоже вернется к тебе.

Иисус, великий Макро-философ, говорил: «Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить». Это то же самое, что «золотое правило»: обращайся с другими так, как ты бы хотел, чтобы они обращались с тобой. Для Макро-мировоззрения это истина, а для микро — нет.

Еще одно проявление закона кармы — третий закон Ньютона: «Действию всегда есть равное и противоположное противодействие». Так вот, это противодействие накапливается по мере наших реинкарнаций, и единственный способ избежать последствий — начать применять Макро-перспективу на практике.

— Я не уверен, что все понял, — засомневался я.

— Я хочу сказать, Джон, что любой жизненный опыт подчинен одному закону, но как ты его видишь и истолковываешь — это зависит от широты твоей перспективы.

В Макро-перспективе видно, что твое сознательное намерение оказывает воздействие на каждую клетку твоего тела и на мир, который тебя окружает. Ты, и только ты отвечаешь за свою жизнь и за все, что в ней происходит. В вашу культуру девятьсот семидесятых годов вскоре придет эта великая истина — самая радостная, обнадеживающая и воодушевляющая философия из всех существующих. Мы не жертвы обстоятельств, а творцы своих жизней. Наши сознательные мысли создают образы наших жизней, наших «я» и наших чувств, а наше бессознательное реализует эти образы в полном соответствии с нашей сознательной верой. Закон неизменно действует во всех жизнях, которые, мы приживаем. Мы просто по-разному интерпретируем его в зависимости от нашего уровня духовного развития в каждой отдельной жизни.

— Но если все мы реинкарнировали много раз, — спросил я, — почему тогда мы не помним свои прошлые жизни? Ты хочешь сказать: потому, что мы не хотим их помнить?

— Совершенно верно, — ответила Кэрол. — Люди забывают свои прошлые жизни, потому что не хотят помнить о своих отвратительных эгоистичных действиях. Ведь такие воспоминания не позволили бы им гордиться собой и ощущать превосходство над другими людьми. Мы можем гордиться собой, только забыв о своих неудачах в прошлом. Но тот, кто забыл о своем прошлом, обречен повторять его. Пока человеческие души отрицают, что ум несет ответственность за весь человеческий опыт, люди снова и снова будут повторять одни и те же эгоистичные действия, приводящие к болезненным последствиям. Чтобы облегчить процесс эволюции, люди должны признать, что они сами полностью ответственны за свое нынешнее положение, а затем с радостью создать себе жизнь, которой они хотят жить. — Она улыбнулась и взяла меня за руку. — Но мы поговорим об этом позже. Сейчас давай освежимся и пообедаем.

Мы оделись и съели замечательный обед в Альфа-столовой. Их кухня была просто чудом техники! Чтобы получить обед, от тебя требовалось только набрать код и нажать кнопку. Через несколько секунд выбранное блюдо появлялось в холодном или горячем виде (по твоему желанию) из дверцы в стене.

Я выбрал двухфунтовый, в меру прожаренный бифштекс «с пылу с жару». Когда я съел его и от души похвалил повара, Кэрол, допив свой морковный сок, объявила, что бифштекс был сделан из белка морских водорослей и других растительных ингредиентов. Поваром же служит сервомеханизм, управляемый компьютером.

Кэрол попыталась объяснить мне всю эту сложную технологию приготовления пищи, но я остановил ее — мне вообще хотелось забыть о том, что бифштекс не настоящий. Она упрекнула меня в том, что я опять прибегаю к иллюзорной амнезии, дабы забыть о неприятной реальности, и мне пришлось признать ее правоту. Все еще чувствуя восхитительный вкус бифштекса во рту, я понимал, что смогу получать наслаждение от еды в 2150 году, только если забуду, из чего она сделана.

Я был против вегетарианской диеты, потому что любил вкус мяса и считал его лучшим источником белка. И я не был согласен с Кэрол в том, что убивать животных и употреблять их в пищу нехорошо. Но если наука 2150 года смогла решить эти проблемы — что ж, тем лучше.

Я сказал Кэрол, что она и другие члены Макро-общества слишком строго осуждают микро-человека и его привычки. Но она настаивала на том, что не осуждает микро-человека и не считает, что она принципиально лучше его, как и шестиклассник принципиально не лучше первоклассника. Отличие лишь в стадии эволюции в м-М-континууме (м-М означает «микро-Макрокосмический»), а суть этой эволюции — во все более полном осознании единства всего сущего. Кроме того, Кэрол утверждала, что помнит много прошлых жизней, где она влачила эгоистичное микро-существование и как мужчина, и как женщина.

Меня заинтересовал вопрос чередования полов в прошлых жизнях, но я решил задать его позже.

Когда мы вернулись в нашу (я уже считал ее нашей!) Альфа-комнату, Кэрол показала мне туалет, активизировав электросхему, которая превратила часть стены и пола в очень странное, но невероятно удобное место для освобождения от телесных отходов. Увидев мое замешательство, вызванное ее присутствием, Кэрол улыбнулась и предложила мне нажать на кнопку рядом со мной, что я и сделал. Из стены тотчас же выехала матовая пластиковая перегородка, полностью окружившая эту «уборную».

— Пожалуйста, Джон, — сказала Кэрол. — Прекрасный способ спрятать ту часть себя, которой ты больше всего стесняешься. Мы подготовили эту перегородку специально к твоему приходу, — поддразнила она меня. — Здесь, в 2150 году, нам нужно уединение для того, чтобы спокойно поразмышлять, а не для того, чтобы спрятаться. Но я знаю, что в двадцатом веке вы еще очень двусмысленно понимаете человеческое тело и его основные функции.

Я согласился с Кэрол, что, наверное, по нормам 2150 года я невротик, но все же воспользовался матовой перегородкой и попросил ее поступить так же. Я был рад, что она не возражала. Вообще Кэрол была очень терпимым и легким человеком. Не то чтобы она не хотела высказывать мнение, отличное от моего, — она просто не раздражалась из-за моих невротических микро-привычек и моего ненасытного любопытства ко всему, что касалось 2150 года.

Когда я спросил у Кэрол, для чего предназначается экран на стене, она ответила, что он связан со Службой Информации. А затем показала мне, как им пользоваться.

Когда мы уселись в два кресла, стоящие перед экраном, Кэрол дала СИ команду показать нам какие-нибудь периодические издания с новостями 1970 года. Почти мгновенно на экране появились страницы журналов «Тайм» и «Нью-суик». Мы начали их просматривать, а потом Кэрол остановила СИ на одной из страни и попросила меня прочитать следующий комментарий:

Журнал «Тайм», 13 июля 1970:

В 1970 году миллионы американцев охватила тревога, которая не вызвана войной, инфляцией или экономическим спадом, какими бы важными эти проблемы нам ни казались. Население всех Соединенных Штатов пребывает в страхе перед опасными маньяками, вооруженными грабителями, карманными ворами и наркоманами-взломщиками, готовыми продать свою жизнь за порцию героина. Люди боятся случайной смерти от бесчувственной и бессмысленной жестокости. Страх

американцев не имеет реального обоснования, поскольку вероятность пострадать в автокатастрофах и несчастных случаях, происходящих в их собственных домах, во много раз выше вероятности изнасилования, ограбления или убийства. Только 10 % людей, подвергающихся ограблению, получает тяжелые травмы и менее 1 % погибает. Благополучие нации намного сильнее подорвано казнокрадами, политиканами и организованным рэкетом, чем угонщиками машин и карманниками.

Практически о половине всех серьезных преступлений пострадавшие даже не заявляют, потому что не ожидают никакой помощи от занятой более важными делами полиции. 70–80 % усилий полиции уходит не на расследование преступлений, а на заглушение орущих радиоприемников, спасение котов и оказание неотложной помощи. Кроме этого, полиция тратит огромное количество времени на расследование преступлений без настоящих пострадавших — таких, как пьянство, азартные игры, распространение порнографии и запрещенные сексуальные связи. Но даже успешную работу полиции перечеркивает переполненность следственных изоляторов и тюрем, которая порождает еще больше преступлений.

Я посмотрел на Кэрол и сказал:

— Все, что я могу сказать, — это что мир семидесятых был разобщен и люди не могли объединить свои усилия, чтобы решить основные общественные проблемы.

— Ваше общество, — сказала Кэрол, — не может функционировать по-другому, потому что его жизнь основывается на микро-мировоззрении. Поведение людей зависит от их восприятия самих себя и окружающего мира. А это восприятие обусловлено верованиями человека и его жизненной философией, которая до XXвека была неосознанной.

— Хорошо, — согласился я, — нам нужно было более широкое мировоззрение, чтобы получить более полное представление о мире. Нам нужна была Макро-перспектива, чтобы понять, что «золотое правило» и Нагорная проповедь дают нам самый лучший практический совет.

Кэрол улыбнулась и процитировала:

— «Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».

— Да, — ответил я, — но человек не сможет последовать этому совету, пока не осознает макрокосмическое единство мира.

— В девятьсот семидесятые годы, — добавила Кэрол, — вы жили в мире, в котором по крайней мере каждый третий человек был унизительно беден, включая вас — гордых жителей Соединенных Штатов. А действительно ли Соединенных? Ладно, это уже другая история… У вас была коррумпированная и неэффективная общественная система, которая не только демонстрировала вопиющее пренебрежение к человеческой жизни, но и увековечивала бедность и невежество из поколения в поколение.

— В то же время, — продолжала она, — вы потратили большие запасы энергии и природных ресурсов на войны или параноидальную подготовку к войнам. Если бы в 1960-х и 1970-х годах деньги и усилия, потраченные на войну во Вьетнаме, расколовшую ваше общество, были направлены на решение общественных проблем, вы могли бы навсегда покончить с бедностью в своей стране и не только.

— Да знаю я это, — сказал я, — но наши политические лидеры были невежественными, если не развращенными.

Кэрол покачала головой и сказала:

— Каждая нация имеет таких лидеров, каких заслуживает. Ты пытаешься уйти от своей собственной ответственности, сваляв вину на других. Пожалуйста, Джон, не думай, что я считаю себя вправе судить тебя и ваше микро-общество. Я не виню и не осуждаю микро-человека за то, что он ведет себя как микро-человек. Он не может вести себя по-другому, потому что это единственная модель поведения, которую

он знает. Но я хочу помочь тебе увидеть более широкую перспективу.

— Но как можно, — возразил я, — не осуждать людей за их эгоистичное, жестокое и злое отношение к другим людям? Особенно принимая во внимание то, что таким эгоистичным и недальновидным поведением они чуть не уничтожили всю планету?

— Это был единственный способ для человека, — ответила она, — узнать последствия своих действий. Ошибки очень важны в процессе обучения. Кроме того, Джон, все это кажется ужасным только с микро-человеческой точки зрения. Все имеет цель и счастливый конец, потому что все развивается к Макро-осознанию.

— Да, конечно, — сказал я, — с вашей Макро-человече-ской точки зрения, мы все ответственны за весь свой жизненный опыт. Но скажи это кому-нибудь, кто страдает от бедности, или болезни, или какой-нибудь другой несправедливости!

Кэрол улыбнулась и сказала:

— Нельзя говорить детям о вещах, которые они еще не готовы понять. Но не стоит забывать, что каждый ребенок когда-нибудь становится разумным взрослым.

Я решил, что на сегодня мы уже достаточно обсудили эту тему, и спросил у Кэрол, когда можно будет познакомиться с другими членами Альфы. Она сразу же попросила СИ связаться с ее, или, лучше сказать, с нашим Альфаром. Где-то через пятнадцать секунд мы услышали голос лидера нашей Альфы, который сообщил Кэрол, что остальные члены Альфы вернутся через два часа.

Кэрол поблагодарила его и закончила связь. Затем она рассказала мне, как установить связь с любым членом Макро-общества, используя коммуникационный элемент браслета, который все они носили на руке. Назывался он «миб» (что означало «Макро-идентификационный браслет»). Кэрол показала мне свой миб. В нем были часы, уже упомянутый «коммуникационный элемент», а также «биомонитор»

и другие полезные устройства. Мне было очень интересно узнать, что эти браслеты снабжали СИ данными о сердечном ритме и работе мозга каждого члена Макро-общества. Кроме того, если с кем-то случалась беда, через ту же СИ браслет моментально подавал сигнал тем людям, которые находились ближе всего к пострадавшему или лучше всего могли помочь. Это делалось автоматически, даже если пострадавший был без сознания и сам не мог просить о помощи.

Кэрол сказала мне, что скоро и я получу Макро-браслет. Затем она спросила, хочу ли я посмотреть фотографии других членов Альфы. Конечно же, я хотел, и она попросила СИ показать их мне.

Вначале я увидел фотографию нашего лидера, Алана, голос которого я только что слышал. СИ рассказала мне о нем:

Вашему Альфа-лидеру Алану 20,6 года. Его рост —196 сантиметров, вес —110 килограммов[6 - В английском оригинале приводятся цифры в футах и фунтах и дается примечание: «Рост и вес были указаны в метрических эквивалентах, а затем пересчитаны для моего удобства». Здесь и далее в главах, посвященных Макро-обществу, мы будем придерживаться метрической системы — для удобства нашего читателя и для сохранения «исторической правды».]. В данный момент он живет в «ученическом» Гамма-корпусе Дельты 927.

На этих словах Кэрол остановила СИ и сказала, что данные, которые собраны о каждом члене нашей Альфы, можно слушать неделями. Она сказала, что из этих данных можно узнать и об их прошлых жизнях, но я еще не готов переварить такой объем информации.

Еще Кэрол подчеркнула, что все личные данные о каждом члене Макро-общества доступны всем. У них нет такого понятия, как секретная или конфиденциальная информация. Я заметил, что наше правительство в 1976 году не могло обойтись без тотальной засекреченности.

Потом мне показали в видеозаписи, как Альфа-группа бегает, гуляет, плавает, играет в игры и спит. Алан показался мне очень умным и энергичным человеком. Когда я высказал это, Кэрол ответила, что он находится на шестом уровне, но мне это ни о чем не говорило.

Затем мы увидели фотографии Бонни, Альфа-партнерши Алана. Она была ростом 189 сантиметров и весила 75 килограммов. Следующей парой были Адам и Нэнси. Затем шли Диана и Дэвид, потом Стив и его Альфа-партнерша Джойс. Затем СИ показала меня и Кэрол, и я понял, что меня сфотографировали, пока я был в библиотеке и гулял с Лией.

Я был впечатлен пропорциями и красотой тела членов моей Альфа-группы. Еще меня удивила их коротковолосость. Из всех пяти мужчин я оказался самым длинноволосым, хотя по нормам 1976 года была достаточно короткая стрижка. Даже среди девушек самые длинные волосы — как раз у Кэрол — были не длиннее 20 сантиметров.

Когда я попросил Кэрол объяснить мне причину этого, она ответила, что они равнодушны к прическам, поскольку вообще не склонны гордиться своей внешностью. А ходить с короткой стрижкой намного проще и практичней.

— Скажи, Кэрол, — спросил я, — а есть в Макро-обществе толстые или некрасивые люди?

Она засмеялась:

— Откуда им взяться, если мы полностью контролируем все генетическое, физическое и духовное развитие наших детей?

— Хорошо, но почему же у вас есть разные уровни развития осознания? Почему тогда не все вы на десятом уровне?

— Потому, — ответила Кэрол, — что мы не можем изменить обучающий опыт прошлых жизней. Но ни одна душа не может попасть в Макро-общество, если она не развила в себе Макро-потенциал.

— Даже я? Кэрол улыбнулась:

— И ты, Джон. Даже самые мудрые из нас не могли бы помочь Лии привести тебя сюда, если бы у тебя не было Макро-потенциала.

— Я хочу понять, как определяются эти уровни осознания, — сказал я. — Понятно, что я на первом уровне, потому что у меня еще очень низкое Макро-осознание.

— Правильно, Джон. Но ты уже встал на путь возвращения к осознанию своего единства со всем, что есть, было и будет в мире.

— Адам и Нэнси продемонстрировали второй уровень осознания, — догадался я. — Ты и Стив — на третьем уровне, а Бонни с Джойс — на четвертом. Затем идут Диана и Дэвид, они на пятом, и наш лидер Алан — он на шестом. Скажи мне, а в чем конкретно разница между этими уровнями?

— Пусть СИ ответит тебе, — сказала Кэрол. — А пока она будет отвечать на твои вопросы, я схожу в административное здание и возьму там твой миб.

Я вспомнил карту Дельты, которую показывала мне СИ, и вдруг понял, что Кэрол придется пройти довольно большое расстояние.

— Ты что, собираешься идти пятнадцать километров? — спросил я.

— Его можно было бы переслать сюда по подземной пневматической трубе прямо в нашу Альфу, но сегодня я пропустила время упражнений, поэтому пробегусь туда. Вернусь через час или даже раньше.

— Ты пробежишь пятнадцать километров меньше чем за час? — спросил я недоверчиво.

— Не волнуйся, Джон. Наши Макро-способности позволяют нам бегать быстрее, легче и дальше, чем под силу микро-человеку.

— И у вас нет никакого общественного транспорта?

— Мы пользуемся транспортом только в чрезвычайных случаях, — ответила Кэрол. — Мы ходим или бегаем по нашей Дельте, а иногда и в другие Дельты. У нас, разумеется, есть воздушные корабли, которые могут быстро доставить нас в любую точку планеты, но мы любим спокойную уравновешенную жизнь, лишенную суеты, в которой жило микро-общество. Мы верим в пользу упражнения тела, ума и духа и стараемся, чтобы они у нас пребывали в равновесии.

С этими словами она послала мне воздушный поцелуй и выбежала из комнаты. Не потому, что спешила, а потому, что ей доставляло удовольствие тренировать свое здоровое, полное энергии тело. Я обрадовался тому, что ей, как и мне, нравится бегать, и мне стало понятно, почему в этом энергичном обществе не бывает толстых людей.

Повернувшись к видеоэкрану, я начал задавать вопросы о разных уровнях осознания и узнал, что в Службе Информации хранятся полные досье о каждом члене Макро-общества от рождения до смерти. Их запись производится с помощью Макро-идентификационного браслета, а СИ ежегодно «подбивает итоги».

Цвет туники каждого человека определял его уровень осознания. Как я уже знал, цвет туники в точности отражал ауру человека, которая, в свою очередь, безошибочно соответствовала его ментальному, эмоциональному, духовному и физическому состоянию.

Первый уровень был преимущественно серым, второй — лимонно-оранжевого цвета (энергия), третий — розовым (управление энергией), четвертый — пурпурным (сочувствие и лидерство), пятый — фиолетовым (радостное принятие того, что есть), шестой — желтым (любовь в ее самом общем смысле), седьмой — зеленым (целительство), восьмой — голубым (сбалансированное использование интеллекта), девятый — цвета морской волны (мудрость) и, Наконец, десятый — белым (лидерство, идеально сбалансированная смесь качеств всех предыдущих уровней).

По словам СИ, в данный момент из всей 300-миллионной Макро-семьи только сто двадцать семь человек достигли десятого уровня Макро-осознания.

Эти уровни осознания определяются тем, как человек проявляет себя в трех Макро-качествах — любви, мудрости и лидерстве (в порядке убывания важности) — и насколько он развил в себе семь Макро-способностей: ясновидение, телепатию, предвидение, ретропознание, психокинез, телекинез и астральную проекцию.

СИ продолжала рассказывать мне о сложном процессе развития уровней осознания, но меня вдруг очень потянуло в сон. Глаза буквально слипались. Наконец я поддался желанию отдохнуть, закрыл глаза и вскоре уснул.


Нас только один
 
MarinaДата: Пятница, 27.01.2012, 15:45 | Сообщение # 12
Мастер-Целитель Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 1376
Статус: Offline
Благодарю!
 
СторожеяДата: Понедельник, 30.01.2012, 07:21 | Сообщение # 13
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16467
Статус: Offline
Глава 5

Проверка но реальность


Я проснулся в субботу, семнадцатого января, еще одним холодным мрачным утром и вспомнил то, что говорила мне СИ об управлении климатом в 2150 году. «Все это выглядит слишком безупречно и неправдоподобно», — подумал я.

Как за какие-то 174 года могло произойти столько невероятных социальных и технических перемен? Конечно, я вынужден был признать, что если бы из своего 1976 года я попал на 174 года назад в прошлое и рассказал людям мира-1802 о нашей жизни, то мир-1976 показался бы им несбыточной мечтой.

Мне вспомнились картины будущего, нарисованные такими пророками двадцатого века, как Хаксли и Оруэлл. Они очень скептически представляли себе будущее. Разумеется, они писали о микро-людях, которые, по словам СИ, в каждый момент своей жизни уничтожали самих себя. Я задумался над тем, как изменились бы произведения Оруэлла и Хаксли, если бы эти писатели могли посмотреть на мир в более широкой перспективе и предвидеть появление Макрообщества.

Потом мне пришло в голову, что у меня до сих пор нет никаких доказательств того, что мир-2150 не является продуктом моего собственного воображения.

Мне вдруг безумно захотелось убедиться в том, что я действительно существую: что-то потрогать, поговорить с кем-нибудь, услышать чей-нибудь голос.

Я внимательно огляделся и увидел, что кровать Карла, как обычно, аккуратно заправлена, а мой дневник лежит у него под полушкой.

Я попытался встать с кровати, но потерял равновесие и чуть не упал. Я забыл пристегнуть свой протез. Это было достаточным подтверждением моего существования в настоящем времени. Я проснулся в 1976 году, и у меня, как и следовало ожидать, была одна нога.

Я поскакал на одной ноге к кровати Карла, достал свой дневник и увидел в нем, в самом конце, приписку: «Поговорим в полдень. Карл».

На моих часах было почти 9 утра — значит, я опять проспал. Я хотел записать все, что помнил из моих последних переживаний в 2150 году — или, если угодно, в мире моих сновидений, — пока не вернулся Карл. Я быстро оделся, позавтракал и усердно взялся за дневник.

Карл пришел в 12:15. Я вырвал уже написанные страницы и протянул их ему, чтобы он успел ознакомиться с моими приключениями во сне, пока я допишу все остальное.

Мы с Карлом закончили почти одновременно и несколько минут сидели, молча глядя друг на друга. Затем Карл нарушил молчание.

— Слушай, друг, — сказал он с ухмылкой, — ты, я смотрю, стал супермечтателем всех времен и народов. Тебе мало влюбить в себя одну красивую женщину. Тебе нужны две — блондинка и брюнетка, пусть даже стриженые.

— Так, — сказал я, — какие еще будут комментарии? Разве тебя не впечатляет продолжение моего сна? Тот факт, что я в него вернулся в тот же самый момент, когда он кончился в прошлый раз? И столько подробностей об обществе будущего?

Карл нахмурился.

— Да, Джон, — ответил он, — меня все это впечатляет. Я, честно говоря, не знаю, что и думать, но если мы оба серьезно это воспримем, то нам прямая дорога в сумасшедший дом. Подумай об этом, Джон. В газетах напишут: «Два перспективных молодых психолога, всего без году доктора наук, не выдержали учебной нагрузки и помещены в псих-лечебницу».

Это звучало забавно, но очень правдоподобно.

— Ладно тебе, Карл. Я обещаю быть осторожным.

— Я не уверен, что мы избежим неприятностей, даже если будем держать это в секрете, Джон. Этот сон стал твоим наваждением.

Я задумался над этим и вынужден был признать, что он прав.

— Да уж, Карл. За всю жизнь со мной никогда не происходило ничего более приятного, захватывающего и заманчивого. Я все еще сомневаюсь в реальности всего этого, — добавил я. — Поэтому решил проверить это, как любую другую гипотезу. Суть эксперимента: смогу ли я полностью освободиться от своего микро-существования, как предложила мне Лия, и начать постоянно жить в Макромире 2150 года?

— Боже, Джон! — воскликнул Карл и заерзал на своем стуле. Его голос стал хриплым от волнения. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Если этот сон — психическое отклонение, уход от неприятной реальности, то ты закончишь в какой-нибудь больнице как «овощ», который постоянно витает в иллюзорном мире и которому все время внутривенно вводят какую-то гадость в реальном мире 1976 года. Ты станешь еще одним кататоническим шизофреником!

Карл встал и начал прохаживаться по комнате. Он молчал. Напряжение нарастало по мере того, как я обдумывал возможность того, что я действительно становлюсь психопатом. Неужели я в итоге дойду до растительного существования кататонического шизофреника? Что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я смогу навсегда остаться в мире-2150? Я стану всего лишь «овощем»? Или просто исчезну? Или умру?

Я не знал ответов на эти вопросы. Мне вновь захотелось поговорить с СИ.

— Я придумал, Карл, — сказал я. — Когда я вернусь в тот мир, то спрошу у СИ, что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я навсегда останусь там.

— Отлично, — ответил Карл голосом, полным сарказма. — Попросим Сатану помочь нам перестать грешить!

— Но, Карл, я…

— Послушай меня, Джон, — не дал он мне закончить. — Пойми, что даже если бы общество, управляемое гигантским компьютером, существовало, оно было бы больным! Больным! БОЛЬНЫМ!

— Карл, подожди минутку, — ответил я. — Давай будем справедливыми. Давай помыслим прагматично. Давай сравним результаты.

В нашем микро-обществе 1976 года люди бессовестно и эгоистично эксплуатируют друг друга ради преходящих материальных наслаждений. Эти эгоистичные поступки совершаются во имя нашей свободы, семьи, города, штата, нации, религии, во имя коммунизма, социализма, капитализма или другого какого-нибудь проклятого «изма». И посмотри, сколько человеческого горя вокруг!

Мир 1976 года — это мир эгоистичного разделения, которое влечет за собой подозрительность, недоверие, ненависть и бесконечные внутренние и международные конфликты. В этом мире люди так обособлены и настолько неспособны сотрудничать друг с другом, что мы загадили свою землю, воду, воздух, которым мы дышим, и истребили столько животных, что на этой планете им уже сложно выжить!

Что же касается людей, то каждый третий человек живет в бедности и страдает от голода и болезней. И все это, Карл, невзирая на то, что у нас есть ресурсы и технологии, чтобы обеспечить едой, одеждой, жильем, медицинским обслуживанием каждого жителя нашей планеты и еще дать ему образование!

Вопрос в том, Карл, почему же мы не можем этого сделать?

— Наверно, потому что мы слишком эгоцентричны, Джон, — ответил Карл. — Но мы не решим свои проблемы, переложив их на какую-то машину. Это уже точно будет бегством от действительности.

— В 2150 году люди не пытаются убежать от действительности, — гневно ответил я и вдруг почувствовал острое? желание убедить Карла (а может быть, и себя) в истинно-ста, ценности и правильности моего странного жизненного: опыта.

— Хорошо, Карл, — сказал я, заставляя себя успокоиться, — выслушай меня спокойно и непредвзято, потому что если мы начнем примешивать сюда свои эмоции, то? далеко не уйдем. Все, что я узнал об обществе 2150 года, указывает на то, что эти люди заботятся друг о друге и помогают друг другу. Это не бегство от действительности. Более того, — продолжал я, все более воодушевляясь, — они; разработали жизненную философию, позволяющую им смотреть на жизнь под таким широким углом зрения, что они могут предсказать серьезные разрушительные последствия эгоистичного поведения. Другими словами, в этой своей «Макро-перспективе» они видят, что мы все — одно взаимозависимое целое, и поэтому от благополучия самого незначительного индивидуума зависит всеобщее благополучие и счастье. Только под этим широким углом зрения можно увидеть глубокий практический смысл слов «Возлюби ближнего своего, как самого себя», «Что посеешь, то и пожнешь» и «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой».

— Да, но как быть с этой пресловутой машиной? — начал было Карл.

— Да черт с ней, с машиной! — закричал я. — Макрофилософию и Макро-общество, которое привлекает к себе только высокоразвитые души, придумала не СИ. Любовью, терпением, добротой и взаимопониманием наделила этих людей не машина! Нет! Сами люди Макро-общества выбрали себе бескорыстный Макро-образ жизни.

— Только не надо так орать, — заметил Карл.

— И что в результате? — продолжал я уже спокойнее. — 300 миллионов человек живут в мире, в котором нет войн, загрязнения окружающей среды, бедности, эгоизма и ненависти. Каждый из них здоров, получил отличное образование, имеет крышу над головой и хорошо ест три раза в день.

Если это общество, ЭТО общество — БОЛЬНОЕ, — снова выкрикнул я и ударил кулаком по столу, — я, черт возьми, согласен так болеть!

Карл с подозрением уставился на меня. Затем он сказал:

— Джон, я никогда еще не видел тебя таким, таким…не знаю, как это назвать. Страстно увлеченным, что ли. Ты кричишь, споришь, стучишь по столу, ругаешься. Ничего подобного с тобой раньше не происходило. Я не знаю, что и думать.

— А если признать, что до сих пор я выполнял в жизни роль равнодушного зрителя? Я гордился тем, что никогда не теряю самоконтроля, но на самом деле это и было бегством от действительности. А сейчас я Наконец-то начал участвовать в жизни и интересоваться ею. Я не собираюсь сдаваться, чего бы мне это ни стоило. Я хочу узнать как можно больше об этом мире будущего.

Карл медленно покачал головой. Лицо его выражало крайнее напряжение.

— Мне страшно за тебя, — сказал он. — Ты знаешь, что ты — самый близкий для меня человек на всей Земле и что я готов пожертвовать жизнью ради того, чтобы помочь тебе.

Карл помолчал минуту.

— Помнится мне, — продолжил он, — в какой-то философии есть такой тезис: если ты спас человеку жизнь, то становишься навсегда ответственным за него. Я спас тебя во Вьетнаме и сейчас не могу позволить тебе разрушить свою жизнь из-за какой-то психотической галлюцинации.

— Но, Карл… — пытался я возразить.

— Нет уж, черт побери, теперь ты меня послушай! — заявил Карл и погрозил мне кулаком, словно собирался физически «приводить меня в чувство». — Ты не хуже меня знаешь, что внезапные изменения личности — это классический признак психического расстройства. А ведь ты сам сейчас сказал, что стал просто другим человеком!

Карл замолчал и начал буравить меня своим единственным глазом, ожидая моей реакции на это шокирующее известие.

Очевидно, вполне удовлетворенный результатом, он продолжал:

— Джон, я не собираюсь оспаривать превосходства мира твоих грез над реальностью. Я тоже выступаю за доброту, взаимопомощь, справедливость и против корыстолюбия, подлости и всякой прочей гадости. Но, несмотря на все это, я лучше буду мириться с неприятной реальностью 1976 года, чем бежать в какой-то иллюзорный мир будущего.

Он снова сделал паузу, давая мне время обдумать сказанное. Я был поражен его замечаниями о внезапном изменении личности и бегстве от неприятной реальности и вынужден был признать, что меня это тоже несколько беспокоит. Тем. не менее я все еще был убежден, что после снов о 2150 годе уже не смогу быть прежним Джоном Лейком. Я твердо решил исследовать этот мир будущего, к чему бы это ни привело. Как бы мне заставить Карла с этим согласиться?

— Ладно, Карл, — сказал я в конце концов. — Я с тобой согласен. Может. быть, я действительно схожу с ума. Может быть, пытаюсь убежать от неприятной реальности нудной работы над диссертацией. Время покажет. Если я сумею развить в себе такие способности, как ясновидение, телепатия и так далее, то смогу продемонстрировать их тебе здесь, в 1976 году, не так ли?

Карл удивленно уточнил:

— Ты хочешь сказать, что если в своем сновидении ты разовьешь эти способности, но не сможешь мне их продемонстрировать, когда проснешься, то откажешься от этой психотической иллюзии?

— Да, Карл, — ответил я. — Именно это я и имею в виду. Я хочу проверить мир моего сновидения, и если эксперимент не удастся, то я забуду обо всем этом.

— Вот теперь ты говоришь дело, — оживился Карл, хлопая меня по плечу и облегченно улыбаясь. — Если ты согласен, что окончательное решение о том, прошел ли твой мир грез проверку на реальность, буду принимать я, то не стану больше возражать против твоего интереса к этим странным снам. Но я уверен: вскоре ты убедишься, что твой «мир будущего» — это всего лишь плод воображения.

Не сговариваясь, мы сменили тему разговора и до конца дня больше этого не обсуждали. Затем мы вышли поужинать и после завернули в кино на фильм о молодежной «наркокультуре».

По пути домой мы говорили о причинах резкого увеличения процента наркоманов в нашем поколении и сошлись на том, что это, разумеется, отчаянная попытка бегства от неприятной реальности нашего микро-общества в надежде найти что-то лучшее.

Позже, лежа в кровати и пытаясь уснуть, чтобы, возможно, вновь перенестись в будущее, я вдруг подумал: а мое желание вновь и вновь видеть этот прекрасный сон — не мотивировано ли теми же причинами, что и молодежная наркомания?

Я почувствовал себя неловко, окликнул Карла, который лежал на кровати в другом конце комнаты, и снова пообещал ему забыть о своем «мире сновидений», если он не пройдет проверки на реальность.

Он одобрил мое намерение и прибавил: «Дал слово — держись».

Все еще успокаивая себя, я заснул.


Нас только один
 
MarinaДата: Понедельник, 30.01.2012, 18:09 | Сообщение # 14
Мастер-Целитель Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 1376
Статус: Offline
Читаю далъше.Благодарю!
 
жасминДата: Понедельник, 30.01.2012, 18:16 | Сообщение # 15
1-я ступень Рейки
Группа: Житель
Сообщений: 478
Статус: Offline
Спасибо
 
Форум » Читаем » Книги » Тия Александер. Год 2150.
Страница 1 из 512345»
Поиск: