Логин:
Пароль:

[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Форум » Читаем » Статьи » Темная сторона силы (Александр Лебедев)
Темная сторона силы
СторожеяДата: Четверг, 30.07.2015, 17:18 | Сообщение # 1
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Предисловие

В результате все получилось не так, как я намеревался, и как здесь написано. Особенно с субличностями. Это бывает. Исправлять ничего не буду, потому что в главном - все нормально.

Я долго не начинал эту тему, потому что размышлял, в какой модели с ней удобнее работать. Традиционно применяются эзотерическая и энергетическая модели, но мне эти подходы чем-то не пришлись по вкусу. В конце концов я осознал, что эти модели любимы не из-за удобства, а из-за обилия нечетких терминов и эвфемизмов, которое позволяет не понять того, чего понимать не хочется. Но мне надо не это. Поэтому я предпочел начать с популярной и тоже любимой многими модели субличностей. Все же для того, чтобы не путаться в словах, я напишу предисловие, в котором обозначу, что я подразумеваю под темной стороной силы и под моделью субличностей.

Люди частенько переживают негативные чувства – горе, страх, ненависть, зависть, похоть, уныние и так далее. Они неприятны, и благодаря этому на них со временем повис ярлык «дурные». Я бы сказал, что если бы они в самом деле мешали жить, не содействовали бы выживанию, то мало-помалу и исчезли бы вообще. Однако, раз они наличествуют, то, по-видимому, человеческая природа как-то умудряется применять их на дело жизни, пусть даже нам это и не по нраву. А раз так, то это применение может быть исполнено осознанно, и тот, кто способен это делать, должен иметь преимущество перед тем, кто этим умением не обладает.

Термин «Темная сторона Силы» взят из эпопеи «Звездные Войны», в которой идет борьба сил света – джедаев и… Не то, чтобы темной, скорее синтетической силы - ситхов.

Краткая справка:

1. Республика была республикой только на словах. Фактически это была феодальная военная диктатура. Сенат из-за многочисленности и бестолковости (типичный сенатор — Джа-Джа Бинкс) был говорильней. Реальная власть принадлежала совету джедаев, которые назначали сами себя. Из 12 членов совета 5 избирались пожизненно, еще 4 — на долгий срок, до добровольной отставки. Итого 9, достаточно, чтобы принять любое решение.

2. За ТЫСЯЧИ ЛЕТ джедаи не сумели внедрить в республике федеративное законодательство и выровнять уровень экономического развития. На Корусанте километровые небоскрёбы, а Татуин как был 4000 лет назад нищей дырой, так и остался.

3. Энакин Скайуокер был рабом. И остался бы им, если бы не счастливый случай. Джедаи не делали ничего для искоренения рабства.

4. Крупный бизнес (Торговую Федерацию) ростом налогов и коррупцией довели до такого состояния, что он решился на войну против собственного правительства.

5. Контрразведки не было вообще. Для республиканских властей всё оказалось сюрпризом: армия клонов, ситх-кукловод, приказ 66.

6. Бюджетный контроль был поставлен из рук вон плохо. Армию клонов невозможно создать без крупных ассигнований из федерального бюджета. Правительство даже не знало, что бешеные триллиарды уходят неизвестно куда.

7. Была ли у джедаев социальная база? Когда Палпатин устроил переворот, у власти не оказалось ни одного верного полка. А население отреагировало равнодушно.

8. Авторитаризм — это не всегда плохо. В больших и неоднородных государствах на определенной стадии развития часто возникает сильная авторитарная власть. Это естественный ход вещей, иначе государство просто разорвёт от противоречий (см. Рим, начиная с Цезаря; Россия, начиная с Петра).

9. Империя в Star Wars заключила с населением пакт: вы не лезете в политику, а мы вас не трогаем и обеспечиваем экономический рост. В новейшей истории такие режимы проявили себя как самые эффективные.

10. В чем заключалась политическая программа повстанцев? Она состояла из одного-единственного пункта: свергнуть императора и самим взять власть. Примкнувшие к повстанцам планеты рассчитывали на ключевые должности в правительстве новой республики, а джедаи мечтали о возвращении в истеблишмент.

©перто из тырнетов

Я сейчас не о политике, скорее о том, что позиционирование джедаев как положительных героев завязана более на личные симпатии автора, транслируемые зрителям, чем на объективные критерии.

Если рассмотреть, как работают джедаи с эмоциями, то окажется, что они осуждают «плохие» эмоции, подавляют то, что ситхи используют, и… Планомерно проигрывают. Побеждают они в последней серии фильма (книгу не читал, ничего не могу сказать) по чистой случайности.

Я бы сказал, что это закономерно. Психологи знают, что подавление эмоций – прямой и короткий путь к неврозу. Более того, протестное подавление принципиально неэффективно. Если мы хотим от чего-то избавиться, то нам, в первую очередь, надо обратить на этот объект внимание, не отвернуться от него, а повернуться к нему, рассмотреть, разобрать, понять причинную связь и работать не с проявлением, а с основной, не с симптомом, а с болезнью, не игнорировать, а взаимодействовать, не воевать, а управлять.

Управление же не сводится к изничтожению. Химики говорят: «Грязь – это нужное вещество в ненужном месте». Платина когда-то считалась непригодным для использования, бесполезным металлом. Ее название в переводе и означает «серебришко». Управление может быть гораздо более эффективным, если задаться вопросом не «как сделать, чтобы не мешало», а «как сделать, чтобы помогало».

Редкий объект или явление является полностью вредным, почти всегда можно поставить его служить себе, пусть даже и не всегда это получается легко и удобно. Но в случае эмоций это не должно быть замысловатой хитростью – рассматриваемые эмоции зачем-то даны нам природой.

Вот в двух словах то, что я собираюсь описать. Еще давно, пару десятков лет назад, я учился сам и учил этому других, но сегодня у меня есть ощущение, что я смогу передать это знание словами.

Теперь к модели, которой я намерен пользоваться.

Субличности

Почему вообще у человека случается ситуация внутренней борьбы? Естественно, потому, что у него есть несколько различных потребностей, которые создают разные желания, и они могут конфликтовать, конкурировать между собой.

Поспать, поесть или влюбиться? Не такой смешной и не такой простой вопрос, если все потребности приблизительно в равной мере сильны. И хорошо, если вопрос стоит в такой позитивной форме, гораздо хуже, когда существуют неприятные, вынужденные выборы. А бывает и так, что выбирать приходится между гадким и поганым.

За каждую потребность, каждое желание, каждую эмоцию отвечают разные зоны мозга. Было бы заманчиво так и рассматривать личность анатомически, но увы: личность – информационное образование. В сети расстояния измеряются не километрами, а пингами и хопами, и пакет может дойти от Москвы до Гамбурга быстрее и через меньшее количество узлов, чем до соседнего дома. Топология сети и география связаны достаточно слабо, и так же слабо структурно связаны анатомия мозга и человеческие мысли и эмоции. Неправильно было бы представлять себе что-то вроде городского района, где в доме 4 живет удивление, а в доме 6 – осторожность, а еще через дом - симпатия. Вернее было бы их вообразить в виде разных служб – электричество, вода, газ, телефон, интернет, отопление, телеантенна, пожарная сигнализация, да мало ли… Они присутствуют везде, хотя и в разной степени, и способны взаимодействовать вне зависимости от того, как близко сошлись коммуникации, а от того, насколько они пересеклись административно (хотя да, случается и паразитное влияние). И в каждой службе есть управления, отделы, подстанции… Некоторые сервисы интегрированы между собой настолько плотно, что бывает трудно отделить один от другого. Другие сервисы формально независимы и изолированы, но прекрасно контачат неформальным образом. Скажем, сотрудники службы лифтов и электрики отменно взаимодействуют между собой (в хорошем, конечно, случае), хотя и подчиняются разным ведомствам.

Можно сказать, что некоторые системы удобнее выделять не географически, не физически и даже не административно, а функционально. Примерно такое же функциональное разделение построено и в мозгу. Есть координационный центр – сознание. Есть системы сбора информации – органы чувств. Есть двигательные системы. Есть системы охраны здоровья. Есть центры, управляющие поведением, задаваемым разными инстинктами, и их много. Некоторые из них достаточно сложны, настолько сложны, что имеют координационные центры, подобные сознанию, хотя сознание, конечно – чамый центральный узел. Бывает, конечно, что они развиваются до такой степени, в которой способны с сознанием конкурировать, но мы не об исключениях, а о правиле.

Таких мощных, развитых систем у обычного человека может быть несколько, обычно от двух до семи, реже меньше или больше. Они называются субличностями из-за того, что их функционирование во многих случаях может быть описано, как поведение отдельной, пусть и несложной личности. Это не значит, что оно только похоже на поведение, не являясь им; поведение сознания называется так тоже лишь потому, что может быть так описано.

Контакт между субличностями может быть разным: плотным или слабым, частым или редким, прямым или опосредованным (через знаки и символы). В традиционной модели считается, что чем субличности интегрированнее, тем оно лучше. Не могу сказать, что это всегда так, но в общем и целом – близко к истине.

Субличность, потерянная в дебрях информационной сети, если у нее остались средства управления целевой функцией, может создавать для всей личности неудобные ситуации. Если субличность, ведающая аппетитом, знает лишь, что организм надо питать, и не знает больше ничего, то в любой момент, когда она решит, что надо заправиться, она будет посылать сигнал: «Жрать давай! Надо!» Поскольку функция, как я уже сказал, целевая, то есть закрепленная за этой субличностью, то сопротивляться этому сигналу бывает настолько трудно, что диетологи без работы не сидят.

Если субличность, ведающая безопасностью, не будет оглядываться на управляющие и ограничивающие сигналы других субличностей, то человек будет трусом. Изолированный «безопасник» будет накладывать вето на рискованные решения, и обсудить с ним ситуацию нет никакой возможности.

Да, попытки заткнуть мешающий сигнал могут оказаться эффективными, и тогда забитая в темный угол субличность теряет контроль над целевой функцией, так нужной человеку, и вместо ожирения, например, мы неожиданно встречаемся с анорексией, а что бывает с бойцами, потерявшими страх, может вам рассказать любой ветеран.

Поэтому правильный, полезный путь – взаимодействие.

Существует метод, позволяющий общаться с развитыми субличностями довольно подробно. Он очень красив и остроумен, но, поскольку мы будем иметь дело с не всегда развитыми субличностями, я решил его не расписывать.


Нас только один
 
СторожеяДата: Четверг, 30.07.2015, 17:19 | Сообщение # 2
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Так начиналось

Весь цикл "Темная сторона силы" начался с этой небольшой заметки. А потом меня понесло...

Несмотря на то, что этот текст содержательно не входит в цикл, я все же насильственно его втисну в этот раздел. Просто в память о том, как оно начиналось.

Что бы это словосочетание ни значило, то, что я хочу сказать, в равной мере относится почти к любому пониманию его. Поэтому не буду рисовать пейзажи кашей на столе, а пропущу терминологические рассуждения и сразу перейду к делу.

Очень мило, конечно, когда человек стремится к Светлой Стороне. Одобряю. Особенно легко это делать, когда со всех сторон говорят, что Темная Сторона – это фу и бяка. Еще легче это делать, когда Темная Сторона в человеке слаба.

Сложность в том, что она практически никогда не отсутствует полностью. И тогда возникает неприятный парадокс: если вы не контролируете чего-то в себе, то это что-то контролирует вас. Хотя бы даже в той маленькой степени, в которой оно есть. Еще большая сложность состоит в том, что, если Темная Сторона слаба, то нет никаких проблем стоять на Светлой Стороне, и тогда в голове вообще не возникает вопроса противостояния сторон. Если же такой вопрос стоит, то это может означать только одно: Темная Сторона присутствует. И, соответственно, контролирует какую-то часть вас.

Вы не можете подавить Темную Сторону, потому что, как уже сказано, вы ее не контролируете. А если вы ее контролируете, то подавлять ее уже незачем – контроль решает все вопросы, как с Темной, так и со Светлой Сторонами.

Вы можете делать вид, что Темной Стороны нет, но она от этого не исчезает. Попытки объяснить ее проявления какими-то сторонними причинами не приводят, естественно, ни к чему.

Контроль – единственный разумный выход. Контроль – это способность управлять, не только подавлять и сдерживать, но и использовать.

Аналогия: если ваша рука непроизвольно чешет затылок, то для того, чтобы этого избежать, вам придется научиться управлять рукой. Для этого придется тренировать осознанную работу этой рукой. Ибо невозможно расслабить то, что не можешь напрячь. Неудивительно, что от тренировок рука закономерно станет сильнее.

Сила не может быть никуда не направлена. Если она есть, то вам придется ее куда-то направлять. Она не может постоянно находиться в латентном состоянии: накапливаясь, она ищет выхода, и, если вы не выпустите ее туда, куда можно, то она прорвется туда, куда нельзя.

Если вы хотите управлять Темной Стороной, вам придется ее развить хотя бы до такой степени, чтобы чувствовать ее и иметь возможность направить ее в нужном вам направлении.

Лишь управляя Темной Стороной, вы можете не дать ей помешать Светлой стороне. Согласно той же аналогии – не дать одной руке мешать другой.

Это, как легко понять, задача-минимум, ибо две руки хороши не для того, чтобы не мешать друг другу, но для того, чтобы друг другу помогать. Если вам непременно хочется идти по Светлому Пути – все нормально, это ваш выбор. Но если вы не используете для этого имеющуюся у вас Силу Темной Стороны, то вы (другая аналогия) шагаете одной ногой.

Отсюда снова парадоксальное суждение: если Темная Сторона мешает вам, значит, она недостаточно развита.

Если уж вам пришлось развить Темную Сторону, то неразумно и расточительно не использовать ее для ваших задач.

Отсюда третий парадокс: если вы хотите идти по одной из Сторон, всем все равно придется не только развивать, но и использовать обе.

Вовсе не обязательно они должны быть одинаково сильны, в конце концов, и руки у человека имеют разную силу. Но вам должно быть удобно действовать, ибо Сила нужна только для действия.

Беда в том, что методики для работы с Темной стороной редки и обрывочны.

Но эту задачу вам придется решать самостоятельно, патамушта многабукаф.

That’s all, folks!

© Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Четверг, 30.07.2015, 17:25 | Сообщение # 3
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Страх



Леденящий душу, липкий, вымораживающий… Сколько эпитетов находится для страха – и все отрицательные. Невозможно сказать «благородный страх» или «возвышенный страх», а трусость всегда считалась недостатком. Трусливый мужчина – это же вообще недочеловек!

Меж тем, страх – оборотная сторона стремления жить. Опасностей надо избегать, иначе умрешь. Корова, не ведающая страха, будет легко съедена первым же волком. Бесстрашная мышь станет добычей кошки.

Страх – это чувство, благодаря которому все живое все еще живет.

Страх – основной инстинкт. Без него все остальное теряет смысл. Если особь погибла, никакие ее высокие таланты не играют роли. Нет жизни – нет ничего.

Понятно, что страх относится не только к смерти, но и к увечью, и вообще ко всему, что мешает особи выжить и размножиться. Не сразу, разумеется, страх занял такую мощную позицию регулятора. По идее он занимается только важными вещами, и распространяется на какие-то действия или события только после того, как эволюция покажет, что они – важны.

Технически это выглядит так же, как и всякий механизм отбора. В разных особей природой внедряется разный уровень страха и разные пусковые механизмы, а благоприятные сочетания оставляют больше потомства. Природа, напоминаю, не обладает разумом и орудует вслепую. Например, животное делает запасы. Достаточно ли это важно, чтобы регулировать эту работу страхом? Отсутствие запасов совмещается со страхом, и смотрим, лучше ли выживают такие особи или нет. Опять же, никто специально не ведет счет. Если они выживают хорошо, то дают много потомства, и оставляют эту связку в генофонде популяции и вида – и только. А если они имеют внушительное преимущество, то и вытесняют тех, у кого такой связки нет.

А вот здесь начинается интересное.

Мало ли что может помешать выжить или размножиться! На каждый такой фактор может наложиться регулятор страхом, и вовсе не обязательно это будет касаться физического выживания.

Иерархическая позиция замечательно влияет на плодовитость и на качество потомства, поэтому страх унижения (снижения статуса) – вполне себе действующая сила.

Про запасы я тоже не зря сказал: страх и опасность материальных потерь тоже вполне реальны.

Или же вы сделали что-то не то на работе. Начальник (вожак) может наказать. Больно покусать, например. Нет, допустим, кусать он не станет, но инстинкту-то об этом откуда знать?

Вам понравилась девушка, вы хотите ее… нет, всего лишь пригласить в кафе. Для инстинкта это – старт брачного танца. Если девушка откажется, вам не удастся завести с ней потомство. Инстинкт не в курсе контрацепции, поэтому для него секс и размножение – одно и то же. И поэтому страшно. И ходит юноша со взором горящим вокруг девушки, и боится подойти.

Собственно, проще написать список страхов, обусловленных заботой инстинкта о том, чтобы нам не было плохо.

Смерть

Увечье, болезнь
.

Отсюда опасность вообще: ядовитые твари (пауки и змеи), крупные хищники (хоть бы и собаки), темнота (мало ли, кто в ней прячется), высота (свалиться-то легко), жесткий конфликт и вообще нападение (зарежут, как пить дать).

Человек – существо легко обучаемое. Поэтому к взрослому возрасту он научается остерегаться электрического тока, острых предметов, кипятка и горячей сковородки, и тому подобное.

Страшно вообще все новое, оно может оказаться опасным.

Далее:

Голод, недостаток ресурсов. Материальные и финансовые потери. Спрятать получше, запереть дверь, а то украдут, сделать запас.

Внутривидовая агрессия – неодобрение соплеменников.

Самый страшный ее вид – осуждение альфы, начальства. Накажут. Лишат премии. Наругают. Уволят! Кстати уволят:

Остракизм – изгнание из стаи, из референтной группы.

Общественное неодобрение.

Боязнь ответственности
, а как же.

Оскорбление, клевета, унижение, потеря репутации, презрение окружающих.

Невозможность заниматься любимым делом.


Само собой, это не исчерпывающий список, это ключевые направления и наиболее частые проявления. Есть эмоциональные структуры, которые обыкновенно со страхом не связаны: дружба, альтруизм, любопытство, творчество… Во-первых, потому что они принципиально позитивны, и приклеить к ним опасения довольно непросто. Во-вторых, потому что они не так важны для массовой личности. Другое дело, что в невротической форме страх можно проассоциировать с чем угодно. Скажем, дружба вполне может быть отягощена опасением предательства, равно как и такое глубоко положительное явление, как секс. Альтруистические интенции могут ассоциироваться с боязнью унижения, а любопытство – с опасностью. Но это не базовое, а поверхностное, наученное, невротическое. О невротических страхах чуть ниже.

Теперь вернемся к началу. Страх оценивается как плохое, негативное, дурное, осуждаемое, скверное чувство. Он неприятен. Есть исключение: дети часто любят страшилки, любят пугаться, но этот период здорового отношения к страху быстро проходит. Страх вызывает протест, а работа со страхом сводится к попытке его преодолеть. Это иногда получается. Скажем, прыгать в первый раз с трамплина (или с парашютом) страшно. Субличность, в которую заложена инструкция держаться подальше от высоких обрывов, пытается запретить это безрассудство. Поначалу даже иногда удачно.

После борьбы воля может пересилить страх, и субличность, обнаружив, что выжить все же удалось, и даже без потерь, отказывается от своего запрета, иногда немедленно, иногда постепенно. Делает исключение для этого конкретного действия.

А вот, скажем, в случае с выговором начальства этот механизм не работает. Начальство поругалось, настроение испортилось, репутация в глазах начальства очевидно упала – ущерб налицо. Продолжаем бояться.

Страх – обучаемая субличность. Если ребенка в детстве покусал хорек, то ребенок будет бояться хорьков еще долго. Возможно, всю жизнь. «Кошка, однажды севшая на горячую плиту, больше никогда не сядет на горячую плиту, и на холодную тоже». Положительный стимул в сочетании с отрицательным подкреплением дает нам классический невроз. Если мы боимся чего-то хорошего, потому что когда-то раз или два (а хоть бы и больше, частота подкреплений и их сила – взаимозаменяемые вещи) от этого случились неприятности, то мы вряд ли будем чувствовать себя счастливыми.

Невротическую связку в принципе может расцепить любой психолог, но мы сейчас не об этом.

Мы уже подошли к телу вопроса.

Субличность страха не очень в курсе, насколько мы с вами разумны, и насколько способны не делать глупостей. Все, чего он от нас хочет – чтобы мы были живы, здоровы, благополучны. Мы же тоже хотим именно этого? Надо понимать, что страх – не антагонистический противник наших свершений, он – свой, наш, он заботится о нас. А то, что он иначе понимает, что необходимо, а что ни в коем случае нельзя – ну а чего вы хотели? Ему кто-нибудь объяснял?

С самого детства субличность, ведающую страхом, гоняли поганой метлой по закоулкам подсознания. Ругали, осуждали, порицали. А она все равно продолжает выполнять свои благородные функции – заботиться о нас. Ну, правда, и о себе тоже не в последнюю очередь. Потому что все наши субличности – это тоже мы.

Ну и что вы хотите от бедной субличности страха, если с ней никто никогда не общался, никто никогда не строил отношений, никто не объяснял, что такое хорошо или плохо, никто не благодарил за заботу, а только ненавидели и отворачивались? У вас вообще слеза на глаза не наворачивается от этой картины? У вас вообще хватает совести так относиться к части себя, которая о вас заботится?

Вы могли бы сказать, что вы – большой и умный, и не нуждаетесь в такой жесткой узде, а сами можете понять, что опасно, а что нет. И были бы неправы.

Во-первых, страх – подсознательный механизм. Это означает, что он имеет более свободный доступ к поступающей информации. Сознание может быть невнимательным, может ошибиться в логике, а подсознательные механизмы работают несколько иначе. Страх может вовремя дать вам сигнал об опасности, которую вы сами не заметите. Пренебрегать этой возможностью – неразумно. Бойцы могли бы поделиться с вами рассказами о случаях, когда беспричинный страх непонятно чего ("чуйка") заставлял человека спрятаться или удрать, а то и вообще не пойти, куда не надо, и тем спасал человеку жизнь.

Но и это не все. Страх имеет некоторую власть над физиологией.

Он умеет выбрасывать в кровь адреналин, «гормон кролика». Следствием этого является дополнительная защита от опасности: увеличивается частота пульса и дыхания, кровь отливает от кожи и желудка к мышцам, увеличивается ее свертываемость, в серьезных случаях случается медвежья болезнь – для уменьшения массы тела, снижения риска заражения при ранениях, и чтобы сбить с толку противника. Организм приводится в состояние готовности к одной из трех стандартных реакций: бежать, драться или прятаться.

В книге Владимира Савченко «Открытие себя» есть замечательная вставка-лекция «Почему студент потеет на экзамене», как раз об этом.

Вы точно готовы отказаться от такой полезной способности ради дополнительного спокойствия? Ну, я не о медвежьей болезни?

А ведь надо добавить, что психологически при этом повышается внимательность, отключаются некоторые фильтры восприятия (люди, пережившие сильный страх рассказывают, что все как будто замедлилось, что они видели каждую черточку, каждую царапинку на источнике опасности, и иногда даже выжили только благодаря этому).

Страх заставляет ответственнее отнестись к своим действиям, лучше думать, точнее действовать.

Да, я знаю, не у всех такая реакция, некоторые просто теряются и замирают (ватные ноги-руки) – третья реакция, спрятаться. А вы обсуждали с субличностью страха предпочтительную реакцию? А чего вы тогда хотите?

В общем, читатель, отвергая свою субличность, любую, вы вообще поступаете неразумно, а отвергая субличность такую доброжелательную, такую влиятельную, с такими возможностями, как страх, вы лишаете себя мощного и удобного инструмента.

Теперь о том, как этим инструментом пользоваться.

Во-первых, надо помириться.

Страх не обидчив, и, если вы поворачиваетесь к нему лицом и протягиваете руку, он легко идет на сотрудничество, не вспоминая старое. Да, он достаточно странный, со своими тараканами, но у кого их нет? И вы никуда от него не денетесь, вам всю жизнь жить с ним, и лучше делать это в дружбе, а не во вражде, нервотрепке и недоразумениях.

Да, он несколько параноик. И правильно. Это его роль, его функция. Пользуйтесь ей. Если он начинает беспокоиться о чем-то, значит имеет основания. Рассмотрите его подозрения тщательно, примите решение, стоит ли эти опасения учитывать, и надо ли подстраховаться, и если надо, то как. Или же, хоть и страшно, но надо. Гораздо проще объяснить страху, что да, опасно, да, рискованно, но – надо, чем бодаться с ним.

Во-вторых, надо договориться.

Надо пройтись по всем рискам и опасностям, по всему, что его пугает, и раз и навсегда отранжировать их, что действительно опасно, о чем надо предупреждать легкой хваткой за диафрагму: «Эй, ты там ничего не путаешь?», что просто отмечать ненавязчивым холодком: «Ты там осторожнее», что доверить разуму, а что принять как опасность ложную, иллюзорную и забить на нее.

В-третьих, полезно завязать физиологические реакции на осознанный вызов дозированного страха.

Так можно повышать точность работы, можно останавливать кровотечения, увеличивать объем внимания. Типа: «Опасности вообще-то нет, но давай немного побоимся».

В-четвертых, не надо забывать о том, что страх пользуется информацией немного не так, как сознание.

Если вы, уже договорившись с этой субличностью о дружбе и сотрудничестве, вдруг ощущаете какую-то тревожность, то имеет смысл подумать, что такого заметил страх, что прошло мимо вашего внимания. Это может оказаться важным и полезным.

Техники работы с субличностями расписаны достаточно хорошо, не буду здесь их повторять. Могу только предупредить, что именно из-за популярности техник они бывают изложены косноязычно и невнятно, а то перегружены мистическими фантазиями. Поэтому, если будете искать, не ограничивайтесь одним источником, предпочитайте профессиональные популярным.

Любите свой страх.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Четверг, 30.07.2015, 17:27 | Сообщение # 4
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Отчаяние



Что хуже отчаяния, безнадежного и черного, тоскливого и яростного?

Хм… Вообще-то есть, что хуже. Но об этом в другой раз.

Отчаяние – крушение всех надежд, крах всех усилий, бессильный протест против потери того, что было дорого, ради чего жил человек, финальный крик постижения несправедливости судьбы…

Однако посмотрим: всегда ли с отчаянием заканчивается жизнь, борьба, счастье? Ан нет: много, конечно, и таких случаев, но, пожалуй, не меньше тех, когда откуда-то берутся новая цель, новые силы, новый путь…

А если подумать, образовался бы новый путь, не будь отчаяния? Боюсь, что нет.

Не стану искать примеров, вы и сами можете наскрести в памяти горсть-другую.

Обычно к тому времени, как формируются ценности, человек лишается возможности произвольно менять их. Более того, ценности часто считаются основополагающей базой характера, личности. Есть, однако, некий процесс, который приводит к пересмотру ценностей: душевный кризис. Не со всеми он случается. Есть люди гибкие, адаптивные, циничные, способные, лишившись какой-то цели или радости в жизни, философски пожать плечами и найти себе новое занятие. Но это скорее исключение, нежели правило. Обычный человек держится за статус-кво до тех пор, пока диссонанс желаемого и действительного не доходит до того градуса, при котором даже он сам не может игнорировать изменения, когда разваливается и рушится все, жестоко и необратимо.

Простейший душевный кризис – возрастной. Человек, например мужчина, вдруг обнаруживает, что у него лысина, брюшко, что он не может пробежать километр или крутить солнышко, что у него не получается виртуозно разбираться в новомодных гаджетах, что ему противна современная музыка, что длинноногие барышни не только не принимают его всерьез, но и сами не привлекают его своими идиотскими нарядами, макияжами, пирсингами и татутшками, и, в особенности, бессмысленным сленгом. Что выучиться на кого-то он уже не может, да и нет у него ни денег, ни времени на такие авантюры. Что его давно уже не называют на работе «перспективным», какие уж там перспективы, пора и о пенсии подумать. Что достиг он своего потолка везде – и в личной жизни из располневшей целлюлитной жены с отвисшими грудями и двумя наглыми детьми, и в работе, где едва тянет то, в чем стремился быть первым, и в спорте, какой уж там спорт… И жизнь, в общем, прошла. Все он собирался, собирался что-то сделать, и не собрался. И по Центральной Африке ему уж не поездить, если не считать египетских курортов, и книгу не написать – не обучен, и на гитаре он только припев от «Smoke on the water» умеет.

В общем, все. И становится ему погано-погано, и не сделать уже ничего, прошло время, когда можно было сделать, а он только пил, гулял и играл в танчики. Оно и неплохо, в общем, было, но ведь можно же было бы… И катится по его седой щетине скупая мужская слеза, и тянется рука к бутылке, хоть и знает он, что уж не двадцать лет, и желудок, и давление, и не с кем… И выть хочется от безысходности.

Эк я поэтично… Ну, раз так пошло, так и продолжу.

Отчаяние, давая человеку толчок к признанию неактуальности его ценностей, позволяет отбросить их и сделать новый выбор. Как ни крути, а ценности человеческие, даже очень глобальные – всего лишь ограниченный набор из огромного спектра того, что можно было бы любить, к чему можно стремиться.

Если мужик не совсем еще тряпка, то заканчивается это все скандалом. Жена с детьми посылается лесом, туда же отправляется работа и дальние приятели, собирается рюкзак, в котором, в общем, ничего такого, что нельзя было бы купить на месте, и мчится мужик волонтером в Непал, благо остатки английского еще есть, денег на билет хватит, где не хватит – там автостопом, а дальше как-нибудь устроится. Бывает, конечно, не устраивается. Но почему бы не устроиться? Когда человек готов к новостям – хорошим ли, плохим ли, у него есть серьезное преимущество перед тем, кто везет с собой ожиданияи картинки, как оно должно быть. Он приспособится. Он будет увлеченно учить непальских детей арифметике, лазить на гору, посмеиваясь над своей слабостью, пока новые приятели будут его подбадривать, с удивлением примет уважение молодых коллег к старшему по возрасту, обнаружит, что в его опыте – знания и умения, которых так не хватает остальным, будет горячо спорить о странных предметах, до которых месяц назад ему не было дела…

А как вы думаете, смог бы он все бросить и умотать, не случись с ним отчаяния? Тяжкого, мрачного, безысходного? Ему бы и в голову не пришло, что можно как-то, тем более так резко, изменить образ жизни. Бросить семью? Да вы что, что он, подлец какой? Он же под венцом обязался заботиться, обеспечивать, тащить на шее ярмо, то есть я хотел сказать, нести гордое бремя настоящего мужчины! А работа? Разве можно предать коллектив, начальство, которое на него надеется? А оставить любимый телевизор гигантского размера, за который еще не выплачен кредит, и боевики по выходным под пивасик?

Да, был дом. Когда-то это был хороший, светлый, крепкий дом, в котором было весело и шумно, спокойно и уютно. Со временем дом забивался всяким хламом, фундамент подгнивал, стены рассыхались, крыша начинала течь, дымоход засорялся… Ставились подпорки там, заплатки сям, на память записывались пометки, что этой дверью хлопать нельзя, а это окно открывается только отверткой, а плита дымит, поэтому надо открывать форточку, а козырек отвалился, поэтому после этого подтирать лужу, что хорошо бы покрасить стену, но для этого надо ее отскоблить, а для этого куда-то деть всю мебель, которая стену загораживает, а для этого, наконец, отсортировать содержимое старого шкафа… И приходит время, когда старый дом уже не годится для комфортного жилья. В нем неудобно. Холодно, сыро, сквозняки, плесень, хлам, тараканы, пол проваливается…

До какой степени должно стать неуютно, чтобы в какой-то момент стало не жалко сломать этот дом, полный воспоминаний о том, как в нем было хорошо? Чтобы выкинуть кружевную занавеску, которую вышивала еще бабушка, и в которой так интересно было искать спрятанные узоры, но которая уже превратилась в жалкую, рваную, побуревшую тряпочку?

Нет, конечно, можно заняться серьезной работой сортировки, что уже пора выбросить вон, а что еще постоит/повисит/полежит, но нет ведь там ничего, без чего нельзя обойтись. Есть то, что жалко. Уже не нужно, но все еще жалко. Потому что память и привычка. И нужно отчаяние, чтобы плюнуть и махнуть рукой на все: «А, гори все пропадом!» и начать все сначала. Не все, конечно, потому что ВСЕ сначала – это совсем другое, и даже представить это нам трудно. Но чем глубже отчаяние, тем больше можно бросить и с более раннего начала начать, найти в себе силы сломать старый дом, стены которого перестали быть опорой и остались лишь ограничениями.

Есть и второй вариант, когда изменения происходят быстро. Бывает, человек теряет ногу. Или руку. Или зрение, слух, полжизни («Осталось вам лет пять…»), плоды многолетних трудов, да мало ли что можно потерять. Все можно. Нет ничего такого, чего нельзя было бы неожиданно лишиться. И обидно до ужаса, потому что все планы, все надежды, все привычные удовольствия – всё, кончились. И за что ни возьмись – нет доступа.

И опять приходит оно – отчаяние.

Спасительное осознание изменившейся реальности. Больно, страшно, грустно, да. Рожать, говорят, тоже больно. В процессе переживания отчаяния человек понимает, что старого уже больше не будет. А в итоге переживания отчаяния человек понимает, что будет что-то другое. И от него зависит, что именно.

Отчаяние – адаптация к потерям и утилизация растерянности.

Есть и условие: если отчаяние недостаточно глубоко, то вместо революции может прийти смирение. Если пить водку и таблетки, то можно убедить себя, что все плохо, но так и должно быть, и никуда не денешься.

Не надо. Этот выход у вас есть всегда. Не форсируйте его.

Да, психологи могут мягко провести через отчаяние, кризис, сдемпфировать слезы и вопли, но прямо так ли уж хуже ваш собственный процесс? В нем вы – хозяин. Да, у вас останутся какие-то ограничения, которые не сломились под тяжестью обстоятельств, но это не будут ограничения психолога и его метода. В особенности, если вы владеете темной стороной силы.

О, если вы владеете темной стороной силы, вы не станете лечить отчаяние и бежать от него, напротив, вы усилите его и поднимите до самых вершин, чтобы в этом огне сгорели ветхие стены, чтобы посреди пепла вам открылись просторы внешнего мира, чтобы можно было выкинуть все, что вам больше не годится, с жалостью, но и с отчаянной решимостью. Нет процесса – нет результата. Плачьте и беситесь.

Ммм… Чуть-чуть отвлекусь от поэтики: важно не спутать ваше «Прощай, хлам!» с невротическим «Пусть мне будет хуже!» Не от всего надо отказываться, отчаяние само подскажет вам, от чего именно.

Да, все потеряно, все погибло, все плохо, все так плохо, что прямо хуже некуда. И да, я буду выть и стучать кулаком в подушку, потому что хуже действительно некуда, и ничего с этим не сделать. Но раз хуже некуда, значит есть, куда лучше. И, когда я попрощаюсь с тем, что было мне было дорого и любимо в прошлом, я пойду искать то, что мне будет дорого и любимо в будущем. Да, я еще не знаю, что это будет и даже не могу себе представить, на что оно может быть похоже, но других вариантов нет, и отчаяние, мой верный конь, несет меня к этому мосту и ждет, когда я перестану смотреть назад, и глазами, все еще полными слез, взгляну вперед.

И не надо злиться на то, от чего вам пришлось отказаться. Оно было с вами, и вам было хорошо. Оно кончилось, и спасибо ему за то, что оно было. Спасибо и тому, чего не было – за мечты и радостное чувство надежды. Да, больно и грустно, спасибо и – на фиг.

Но, впрочем, это уже о другом.

А пока – воздадим хвалу силе отчаяния.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 31.07.2015, 17:05 | Сообщение # 5
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Злость



Вначале я хотел поставить название «гнев», но подумал, что такой синоним уж больно позитивно звучит. Гнев, в отличие от страха, вполне может быть праведным, благородным. Злость, впрочем, тоже имеет некоторые позитивные коннотации. Например, «злой до работы». Или оборот «И такая злость меня взяла, что я…» вдруг собрался и сделал что-то хорошее.

Суть же одна: злость, гнев, агрессия, ярость, стремление сделать плохо, жажда навредить, разрушить. Тем не менее, буду пользоваться словом «злость», оно как-то пошире будет, и не связана работами видных исследователей, и, кроме того, мне все же хочется рассмотреть те моменты, когда использование злости себе во благо не ограничивается примитивными и затасканными случаями.

Итак: злость в основе своей – протест. А еще точнее, форма протеста, когда способом разрешения конфликта видится уничтожение, подавление объекта, его вызывающего. Нет, не сознательно, конечно: это чисто инстинктивное действие. Напал волк? Зло! Убить! Напал враг? Зло! Убить! Обидел сосед? Зло! Ну, не убить, так, покалечить слегка. Упал камень на голову? Зло! Выкинуть на фиг, чтобы больше не падал. Еретик подрывает основы моего авторитета? Зло! Сжечь! Чтобы другим неповадно было.

Кстати, насчет «неповадно». Злость достаточно часто демонстративна, поскольку состояние гнева заодно дает человеку и энергию на его (гнева) утилизацию. Знаете состояние «дрожать от злости»? Это в мышцы пошло питание и сигналы что-нибудь немедленно сделать. Полный энергии человек, активно и деятельно защищающий свои интересы, выглядит выгодно (вплоть до идеализации во множестве голливудских боевиков), повышает свой видимый статус, и потому покрасоваться в боевой форме или с оружием в руках – любимое развлечение большинства мужчин.

Злость, в принципе, вполне себе эффективный механизм выживания, конкурирующий со страхом. И там, и там триггер – ущерб каким-то интересам, но если страх запускает механизм избегания, то злость – механизм устранения, подавления. Конкуренция между гневом и страхом решается оценкой уровня опасности и уверенности в своих силах. Эту конкуренцию можно наблюдать, загоняя животное. Пока есть куда отступать, оно может трусить, поджимать хвост, выглядеть жалко… По мере приближения к гнезду (там появляется интерес защиты потомства) или к тупику шансы спастись бегством уменьшаются. Когда они сравниваются с оценкой возможности отбиться, возникают колебания и амбивалентность поведения. А когда снижаются до безнадежных, животное, загнанное в угол, сражается до последнего, потому что удрать не получится, а так может быть хоть какой-то шанс.

Очень романтично смотрится издалека (в кино или в книге) благородный доблестный самурай, рубящий катаной напополам всякого, кто осмеливается проявить недостаточно почтения к нему (причиняет ущерб статусу). Но, во-первых, вовсе не всякий – самурай, во-вторых, не у всех есть катана и умение ей махать, и, в третьих и главных – у нас сегодня не принято. Не поймут. Вплоть до лишения свободы.

Есть, разумеется, социальные слои и группы, субкультуры, в которых до сих пор считается нормальным и даже одобряемым засветить в глаз в порядке выражения осуждения. Но если кто-то станет это делать на собрании, в очереди в посольство за визой, при общении с клиентом, или наоборот, с исполнителем, то либо не проживет долго, потому что может нарваться на кого-то, кто сильнее (например, на полицию), либо может оказаться в холодной и неудобной местности в холодном и неудобном доме, по той же причине, либо не найдет себе нормальной работы. Есть исключения, но о них – позже.

Разумеется, как и все другие человеческие качества, способность злиться выдана природой разным людям в разной степени. Интересно, что эта способность делится на три части:

Легкость запуска (гневливость, раздражительность, вспыльчивость)
Сила аффекта (от нахмуриться до разнести все вокруг)
Устойчивость аффекта (от кратковременной вспышки до многолетней ненависти)
В каждом человеке эти три функции представлены в случайном размере. В полярных вариантах они могут считаться патологическими, несовместимыми с социализацией. Не будем рассматривать случаи, требующие вмешательства полиции и психиатрии, ограничимся чем-то, что может быть интересно и полезно обычному человеку.

Надо сказать, что для каждой из трех функций крайние проявления обычно неудобны носителю. Если человека невозможно рассердить, то его способности защищать свои интересы ограничены. Если его злость слаба – то же самое. Если мимолетна – тоже. Напротив, раздражительность, неуправляемость, злопамятность могут заставить человека заниматься не тем, что ему полезно и приятно, испортить отношения с окружающими и вообще жизнь. Поэтому, если некто хитрый намерен навредить кому-то вспыльчивому, то часто старается вывести последнего из себя, дабы тот сам наделал глупостей себе во вред. Особенно любят этот метод нерадивые полицейские, которым нечего предъявить задержанному, и надо быстренько что-то организовать прямо на месте.

Проскочило слово «неуправляемость». Да, управление, контроль, владение – то, о чем я все время твержу в «Темной стороне силы». Управление злостью традиционно сводится к умению молча и бездеятельно, сжав кулаки, скрипеть зубами, а потом страдать бессонницей, огрызанием на домашних и несварением. Это, конечно, вовсе не управление. Управление – это когда вы можете запланированно применить нечто себе на пользу.

Я уже намекнул, что состояние гнева может быть полезно в конфликте. Настолько полезно, что берсеркеры искусственно приводили себя в состояние злобного исступления, а Александр Македонский отбирал в свою армию тех, кто в гневе краснеет. Сейчас не имеет значения, почему именно их, а существенно, что он вообще не рассматривал тех, кто не злится.

Итого: чтобы употребить гнев себе на пользу и не получить от него ущерба, нам нужен контроль над всеми тремя функциями: приходить в гнев тогда, когда это выгодно и не делать этого тогда, когда невыгодно, регулировать амплитуду гнева, контролировать продолжительность.

Как я уже сказал, некоторым людям разозлиться очень трудно, другим, напротив, трудно этого не делать.

В обыкновенном состоянии человек постоянно находится в состоянии некоторого напряжения. Можно себе представить злость в виде пружины, которая всегда несколько взведена. Какие-то события добавляют завод, какая-то активность наоборот, его спускает, что-то может частично разрядить пружину вхолостую. Но в общем и целом всегда есть некий типичный уровень раздражающего события, который может сработать пусковой кнопкой. В результате указанных процессов для каждого человека этот уровень всегда примерно одинаков, хотя в разных ситуациях может несколько колебаться. Это нормально и закономерно.

У одних людей собачка (в данном случае не животное, а защелка, стопорящая пружину) может отпускать пружину лишь от значительного усилия, а у других – только прикоснись. Чем сильнее завод, тем хуже держится собачка.

Пружина может срываться у одних людей только когда взведена до упора, у других собачка соскакивает даже если взвод – полоборота. В первом случае во вспышку гнева может вылиться довольно большая энергия (хотя и не обязательно, если нормальный уровень злости в спокойном состоянии высок), во втором этой энергии просто нет.

Пружина может раскрутиться сразу, создавая буйство, а может выдавать энергию постепенно, организуя тот самый случай, когда «месть подают холодной».

Остается еще только одна деталь – маховик. Груз, который приводится в действие пружиной. Если человек силен и властен, то плоды его гнева могут иметь далеко идущие последствия – маховик тяжел. Гнев же младенца никому вреда не нанесет. Эта часть метафоры находится чуть в стороне от основного поля, но ее следует учитывать.

Первая сложность в том, что уровень злости у каждого человека свой, стандартный, более-менее постоянный, и невозможно копить и сдерживать ее до бесконечности, или наоборот, бесконечно высасывать энергию из нее. В любой момент полезно иметь необременительный запас злости в пассивной форме, чтобы применять по надобности. Причем иметь в динамике, чтобы канал выхода не зарастал мхом. То есть, злость надо непринужденно прокачивать.

Многие люди, особенно с высоким уровнем агрессии, делают это интуитивно, вступая в конфликты по всем возможным поводам (и получая от этого добавочные бонусы в виде уступок). Люди с низким уровнем агрессии конфликтов зачастую избегают из страха осуждения (пусть даже и оппонентом) и меньше рискуют. Помните конкуренцию страха и злости?

Неконфликтные, добрые и незлобивые люди идут на противостояние, только будучи доведенными до отчаяния, делают это неумело и проигрывают. Оно вам надо?

Итак, о прокачке: каким бы ни был ваш естественный уровень злости, нужно научиться его освобождать и его подпитывать. Поначалу это может быть неприятно и непривычно, в особенности с учетом общепринятого воспитания, может противоречить светлым, альтруистическим установкам никому не причинять зла (читай: дискомфорта), но, во-первых, я вовсе не учу вас здесь терпению и смирению, а во-вторых, никто никогда не может знать, добро или зло вы творите с самыми лучшими намерениями или без оных.

Время от времени нужно участвовать в сварах, от души, с удовольствием, доходя до такой разрядки, чтобы после конфликта чувствовать не взведенность, а облегчение. Понятно, что лучше это делать не с людьми, с которыми вы вынуждены постоянно взаимодействовать – не с родными, коллегами, соседями, а с людьми случайными, чтобы ваши оплошности, происходящие от недостатка техники, там же и остались – в магазинной очереди, автобусе, форумном скандале, и не повлияли дурным образом на вашу обычную жизнь.

Вторая сложность состоит в том, что управление пусковым механизмом у нетренированного человека развито слабо. А вам нужно уметь спускать собак не тогда, когда они порвут цепь, а тогда, когда вам это удобно или выгодно. Рекомендую начать тренировки в сети, где причинить реальный вред довольно трудно. Почти в любой сетевой тусовке случаются скандалы. Зарегистрируйтесь, обживитесь, поймите, кто из противников вам сейчас по зубам, и начинайте. Ваша задача состоит в том, чтобы, улучив подходящий момент, разозлиться на противника и от души полить его ушатом кипящего дерьма. Формулировки должны быть такие, чтобы излив их, вы ощущали торжество и удовлетворение. Это целевой внутренний результат. Во время процесса вам следует испытывать азарт, стремление загнобить противника, беспощадность. Вначале вас будут часто банить, но после некоторой практики вы сможете исполнять это упражнение, не преступая местных правил. Правильное поведение вашего противника должно быть следующим: сначала он должен вести конфликт против вас, пытаясь найти ваши больные точки (оскорбления и обвинения, которые были бы достаточно близки к вашим слабым местам, чтобы вызвать у вас обиду), возмущение вашим бессовестным поведением, жалобы администрации тусовки и истерики. Если вы достаточно стабильно вызываете такое поведение, можно переходить в реальность.

В реальности есть дополнительные ограничения. Если в сети вы принципиально можете безнаказанно отсылать почти любые последовательности символов (изучите предварительно уголовный кодекс), то в реальности возникает опасность получить по морде физически. Это неприятно и обычно ощущается как ненужные издержки. Поэтому появляется необходимость в первую очередь оценить противника, и во вторую – убедить его подсознание, что давать вам по морде небезопасно. Впрочем, тренировочные конфликты на начальном уровне практически никогда не развиваются до такой амплитуды.

В порядке безопасности можно не инициировать конфликт самостоятельно, а лишь поддерживать предложенные. Те самые скандальные тетки, о которых так часто говорят все вокруг – всего лишь люди с постоянной потребностью выпустить лишнюю агрессию, и им будет только в радость найти противника, особенно достойного.

Впрочем, это я углубляюсь в детали. Если вам повезет найти наставника по темной стороне силы, то вы обязательно детально разберете стратегию, тактику и технику безопасности. Если не найдете – то, возможно, придется пару раз зализывать раны.

Возвращаюсь к теме. Результатом этой тренировки будет способность в случае необходимости быстро форсировать энергию гнева и произвольно включить поток наружу. Естественно, в любом конфликте, еще до включения потока, вам следует определить, до какого уровня конфликта вы готовы буйствовать, не нанося себе вреда, и постоянно удерживать перед глазами это ограничение. Одновременно вам следует энергетически демонстрировать готовность разойтись куда серьезнее. Мне случалось наблюдать, как такая готовность сносит противника чуть ли не физически. Это тоже вопрос тренировки.

Как результат вы должны получить постоянный запас ярости, который вам не мешает, и умение дозировано и в любой нужный момент выпускать какую-то ее часть.

Не могу не вспомнить. Я какое-то время имел честь и удовольствие общаться с Аркадием Петровичем Егидесом – основателем отечественной практической психологии и большим мастером конфликтологии. Случилось так, что он постоянно относился ко мне очень благожелательно, но однажды я ненамеренно проявил некоторую неуместную непочтительность и… Аркадий Петрович преобразился. Я не знаю, как это передать словами и образами. Вообразите себе большого плюшевого медведя, который внезапно выставляет наружу гусеницы, пушку, счетверенный зенитный пулемет, реактивную установку, и еще фиг знает какие страшные штуки. Покрасовавшись активной броней и полязгав гусеницами, Аркадий Петрович непринужденно заправил все это обратно и продолжил общение. Меня поразило и порадовало, с какой легкостью и с минимальной эмоциональной включенностью он разворачивал такое тяжелое, с точки зрения обычного человека, вооружение.

Одновременно он вполне корректно объяснил мне, где я позволил себе лишнее, но в вашем случае конструктивное взаимодействие необязательно.

Вам требуется, повторюсь, осознанное управление энергией гнева: иметь запас, выпускать, когда надо и сколько надо, и показать, что у вас еще много.

Да, я понимаю, что обыватель, воспитанный в убеждении, что христианское смирение – это то, к чему он должен стремиться, может чувствовать себя обязанным никогда и нисколько пара не выпускать, но это редко достижимо в исполнении разве что флегматиков, и пользы не несет, а вот невроз образовать может.

Третья сложность – в устойчивости аффекта. Довольно часто встречаются люди злопамятные или, наоборот, отходчивые. В первом случае достаточно трудно выпустить достаточно пара, чтобы оставить конфликт в прошлом, во втором – выпустить достаточно пара, чтобы утилизировать конфликт.

Первый случай требует подбора формы выражения гнева, который исчерпал бы восприятие повода, как требующего отпора. Да, это месть. Тем, кому не нравится их мстительность, могу лишь предложить выбор: либо вы мстите, либо вынуждены ходить и портить себе жизнь перманентной обидой и злобой.

Второй случай требует более тонкого управления злостью, предъявляя гневу в момент его актуализации не случайный повод, а старый, отложенный про запас в карман.

Теперь о применении

Ну, во-первых, конечно, scandal – стандартный, традиционный способ разрешения разнообразных межличностных противоречий. Хорошо, когда ваш оппонент способен обойтись без него, но достаточно часто бывает, что и не способен. А если и способен, то показать клыки – все равно бывает эффективнее.

Во-вторых, агрессия дает вам энергию. Да, в случае необходимости вы можете подпитаться энергией ярости, получив бонусы к силе, выносливости, скорости, соображению, физиологическим ресурсам организма. В жизни всякое бывает, и есть вероятность, что вы вдруг будете вынуждены делать кому-то гадости. Может быть, серьезные гадости. Вплоть до смертоубийства. Если вы не профи, то дополнительные энергия и силы вам понадобятся.

В-третьих, вы становитесь очень мирным человеком. Просто потому, что прекращаете срываться на тех, кто под рукой. Зачем вам скандалить с миролюбивым, но недалеким начальством, которое может вас уволить от греха подальше, с родными, с которыми вам еще жить и жить, когда есть масса людей, готовых сцепиться языками (или интригами, если вам это нравится больше) в любой момент и с кем попало?

В-четвертых, человек, способный злиться, прочитывается другими агрессорами и исключается из числа потенциальных жертв, как опасный.

В-пятых, репутация человека, способного на серьезный отпор, защитит вас от мелких пакостей и обид.

Собственно, практически все. Вообще-то тема очень большая и богатая, почти каждый абзац можно было бы развить в отдельную главу, но… Как-нибудь потом.

Напоследок несколько советов:

Не всем хватает вербального конфликта. Я бы сказал, тех, кому не хватает, довольно много. Пользуйтесь дозволенными способами, например, секцией бокса, кикбоксинга, боев без правил, да много всего есть. В серьезных случаях придется подумать о наемной армии – легальном и социально одобряемом способе систематического убиения ближнего. Таких армий в мире существенно больше, чем одна, и все они не то, чтобы очень легко, но достаточно доступны для целеустремленного человека.

Для того, чтобы ваша опасность ощущалась, она должна быть более-менее реальной. Желательно обучиться хотя бы некоторым простейшим способам вывода противника из строя и отработать их до уверенного пользования. В вербальном конфликте полезно мысленно примериваться, каким методом вы можете прямо сейчас противника убить. Это удивительным образом (на самом деле вовсе не удивительным, но об этом я сейчас тоже не стану) улавливается оппонентом и оказывает свое действие.

Антагонистичное гневу переживание – смех. Хотите бездеятельно перестать злиться (мало ли, какие ситуации бывают) – посмотрите комедию или почитайте анекдоты.

Если вы – человек добрый, то не бойтесь кому-нибудь навредить своей злостью. Вы далеко, очень далеко не единственный источник зла, вреда и так далее. Более того, ваше добро тоже может оказаться вполне себе вредным. Иногда гораздо более вредным. Прямо сегодня, например, мы можем наблюдать, как из религиозных заблуждений массово продвигаются откровенно деструктивные тенденции и проекты. Если на футбольном поле среди агрессивных игроков вы будете вежливым и аккуратным, то на общем уровне травматизма это практически не скажется. Не бойтесь своего гнева. В управляемой форме он гораздо более безопасен для всех, включая вас, чем в неуправляемой.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Пятница, 28.08.2015, 10:11 | Сообщение # 6
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Обида



Не могу даже выразить, скольким различным проявлениям темной стороны обида является основой и удобрением – гнев, месть, уныние, пакостничество… Скольким идиотским и героическим свершениям она послужила причиной, что в жизни, что в искусстве! Неимоверно, на редкость плодотворное явление!

С рациональной точки зрения обижаться глупо: если кто-то не хотел вас обидеть, то что обижаться-то? А если хотел, то тем более: зачем идти на поводу у манипулятора?

Однако, как я уже говорил: раз эмоция существует, значит приносит какую-то пользу.

Гомологически обида – протест против некомфортной реальности, как и раздражение, и страх, и многое другое. Морфологически обида отличается непременным наличием таких условий:

1.Объект обиды. Обидчик. Человек, на которого вы обижаетесь. Это может быть и животное, и организация, но, скорее, как исключение или результат проекции, генерализации или переноса.

2.Ваши ожидания по отношению к объекту. Они могут быть активными или пассивными, то есть, вы можете надеяться на какое-то поведение или наоборот, не предполагать его. Они могут относиться к действию или бездействию, то есть бездействие в нашем случае – тоже поведение, способное быть негативным или позитивным по отношению к вам. Могут быть обоснованными или фантастическими.

3.Поведение объекта (действие или бездействие), не соответствующее вашим ожиданиям. Вы надеялись, а он, гад, не сделал. Или вы надеялись, что он не сделает, а он таки сделал. Или вы не ожидали от него чего-то, а он, скотина такая…

4.Ваш ущерб от этого поведения. Он может быть реальный или воображаемый, вещественный или моральный.

Сочетание этих условий дает в комплексе когнитивный диссонанс, требующий утилизации. Помимо стандартных, условно функциональных психологических защит (если кто не в курсе – ищите «список Коулмена»), существуют пять инстинктивных реакций, соответствующих обиде:

Избегание

Действительно, какое самое простое действие может быть целесообразно по отношению к обидчику, поведение которого вы предсказываете неправильно, неэффективно, и эти ошибки вам вредят? Правильно – держаться подальше. Да, в эмоциональном выражении эта директива связана с болезненными переживаниями, но природа не принимает во внимание ваших страданий. Ведете себя правильно? Значит, все в порядке, выживаемость оптимизирована. То, что происходит у вас в душе, какие бури, плач и скрежет зубов в вас бушуют – природу не волнует.

Атака

Это неоднородная реакция. Она может быть агрессивной, то есть направленной на устранение, подавление травмирующего объекта (смотри «Темная сторона силы - Злость»), или же альтруистически направленной на защиту стаи (как ни смешно это звучит), то есть распусканием всяческих гадких слухов об обидчике, чтобы ваши друзья не повторяли вашей ошибки и были в курсе, что от объекта могут быть сюрпризы. Еще более смешно, что правдивость этих слухов значения не имеет, так как не влияет на достижение цели – проинформировать всех о риске взаимодействия с нехорошим человеком. Поэтому обиженный человек имеет тенденцию конфабулировать, преувеличивать, а то и нагло, беспардонно врать по поводу обидчика. Так уж природой заложено. Потому что работает на пользу стае.

Демонстрация

Нам, бывает, очень хочется показать обидчику, что он нас обидел. В этом есть глубокий смысл: обидчик не всегда в курсе, что он сделал что-то не то и чем-то вас задел. Бывают, понимаете, недоразумения, недопонимания, ошибки. Если вы не покажете вида, то инцидент останется невыясненным (а осадок-то останется!), и обидчик не поймет, что так с вами нельзя. С другой стороны, речь, вторая сигнальная система – относительно недавнее приобретение, а без него, до него, приходилось объясняться только таким образом, на пальцах, или, точнее, на поведении, показывающем: «Я на тебя зол, подумай, почему».

Обиженный вид в таких случаях вызывает комплементарную реакцию: утешить, извиниться, загладить вину, компенсировать вред, скорректировать поведение. Этим образом (в том числе) формируются общественные соглашения, как себя вести.

Такая обида как бы призывает к взаимодействию и выяснению недоразумений, модификации взаимных транзакций с целью минимизации конфликтогенности.

Переговоры

Речь у нас все-таки есть. И некоторые даже умеют ей пользоваться. Поэтому часто встречается стандартная реакция «поговорить». Высказать обиду, изложить обвинения, показать свои чувства, выслушать ответ, разобраться, понять, что происходит и что-то с этим сделать. Это я сейчас так пишу конкретно, а внутри это просто парадоксальное желание контакта с обидчиком: встретиться, позвонить, написать, каким-нибудь еще образом войти во взаимодействие.

Депрессия

Ну, понятно, что обиженный человек имеет право и обыкновение расстраиваться. Смысл этого – в переработке и ассимиляции новостей. Что случилось, почему, и как себя после этого вести. Вовсе не обязательно причины обидного поступка – внешние. Очень возможно, что это мы неверно оцениваем себя и свои действия, и вполне заслужили то, что имеем. Для того, чтобы прийти к такому выводу, надо подавить самоуважение, снизить самооценку и примерить на себя получившуюся модель реальности. Если она не подойдет – восстановится статус-кво. А вот если вдруг подойдет – то мировосприятие станет более адекватным, а планы и прогнозы – более эффективными. Но для этого, как я уже сказал, следует подавить безмятежную оценку себя, а для этого – впасть в дурное настроение и рассмотреть мир с позиции «все гораздо хуже, чем я думал». Впрочем, об этом я еще буду писать отдельно.

Не буду врать, отнюдь не обязательно заданное инстинктивное поведение является эффективным, пригодным для построения счастья. Привычная реакция – попросту то, что природа нам сдала из колоды, чтобы посмотреть, хорошая сдача получилась или так себе. Поэтому разумный человек, в отличие от неразумного, не идет на поводу у инстинкта, и ни в коем разе не идет против него, не пытается его подавить, а стремится выбрать из вариантов (в данном случае из перечисленных пяти, не считая «наплевать и забыть») тот, что даст ему наилучшие последствия.

Однако, как вы понимаете, для того, чтобы было из чего выбирать, этому разумному человеку придется сделать странную для обывателя вещь: отработать все перечисленные эмоциональные реакции. Выбрать момент, когда будет на что обижаться, найти в себе обиду нужой формы, взрастить, форсировать и закрепить. При этом, естественно, единственного подхода мало, нужна более-менее систематическая практика. Тогда и появится возможность реагировать не так, как получилось, а так, как полезно, выгодно. А хоть бы даже и приятно – почему нет? Покопайтесь, покопайтесь в себе, обида иногда вполне себе сладка.

Да, я учу вас обижаться, то есть учу совсем не тому, чего хотели от вас родные, учителя, друзья и общество. Вы будете плохой мальчик или плохая девочка, потому что у вас в ящике с инструментами будет не совсем то, что принято и одобряется и удобно окружающим. Напоминаю: этот поток откровений называется «Темная сторона силы».

Вторичные выгоды намертво спаяны с первичными.

Если вы научились безжалостно (ладно, так уж и быть: с сожалением) вычеркивать человека из своей жизни, несмотря на то, что вас с ним многое (или немногое, какая разница) связывает, то это позволит вам очистить свой круг от людей, общение с которыми грозит вам неприятностями.

Если вы научились набрасываться на обидчика или, скажем, интриговать против него, то у вас будет больше шансов защитить от него свои интересы и даже интересы близких. Кроме того, вы заработете полезную репутацию человека, которого лучше лишний раз не задевать.

Если вы научились делать обиженное лицо, походку и интонации, то у вас появляется дополнительный способ манипуляции окружающими на чувстве вины и способ их дрессировки. Важно не переусердствовать, потому что чрезмерно обидчивые люди некомфортны в общении, и, если блюсти ваши требования становится слишком обременительно, от вас могут отвернуться.

Умение договориться и разобраться, несмотря на недовольство – важно и ценно. Даже комментировать не стану, и так понятно.

А уж способность лишний раз подвергнуть критике самооценку и свой взгляд на мир, а при нужде скорректировать их в сторону адекватности – вообще бесценна.

Да, пересматривать отношение к обиде и обидчивости может быть странно и неудобно, но, как видите, полезно. Можете на меня за это обидеться.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Воскресенье, 06.09.2015, 18:39 | Сообщение # 7
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Уныние



Если я не путаю, тоже относится к христианским грехам, то есть запрещено верующим. Тем не менее, русский язык содержит целую плеяду синонимов для обозначения этого порока: печалиться, распускать слюни, опускать голову, падать духом, вешать голову, горевать, предаваться грусти, кручиниться, вешать нос, пригорюниваться, хандрить, предаваться печали, распускать нюни, быть в миноре, огорчаться, киснуть, грустить, мерехлюндию распускать, приходить в уныние, кукситься. А можно вспомнить еще и красивые импортные слова: сплин, депрессия, апатия, меланхолия…

Бездеятельное, пассивное состояние, сопровождаемое неуместным и не приличествующим строителю… Да хоть чего: хоть коммунизма, хоть деспотизма, хоть во Вселенной, хоть в отдельно взятой голове. Свершения – не для унылых. Сопровождаемое пессимизмом.

В идеальной форме уныния человек сидит в темном, грязном углу, питается шнягами, не занимается ничем или занимается исключительно какими-то глупостями, пренебрегает гигиеной, избегает контактов, манкирует достижением успеха… Сразу скажу, что не надо путать здоровое (sic!) уныние с клинической депрессией или, скажем, апато-абулическим синдромом, которые различаются между собой как сон и кома. Если кто ни разу в жизни не хандрил, то это разве гипоманиак какой, и вопрос его адекватности и нормальности не был поднят только случайно. Но если кому-то хандра мешает жить – то это к врачу.

С внешней стороны уныние – указание на то, что что-то не так. Что именно – масса вариантов. Например, это симптом многих болезней. Еще например, такое состояние посещает людей, занимающихся не своим делом. Или еще например, бывает у тех, кто слишком усердно тянет лямку. Или когда события вокруг начинают сильно не соответствовать привычному течению, и поведение теряет адекватность. Есть и другие варианты, и много.

Грубо говоря, мерихлюндия возникает, когда есть повод задуматься: а все ли правильно идет? Все ли я делаю, как надо? Точно ли внутри и вокруг не происходит ничего такого, на что мне надо обратить внимание? Не занимаюсь ли я какой-то фигней? Это еще далеко не та катастрофа, в которой случается отчаяние, но уже сигнал откуда-то изнутри: «Хозяин, не гони! Сделай паузу, остановись, осмотрись!»

Сигнал этот происходит вовсе не от каких-то сверхмудрых космических сил (как бы это ни было лестно и успокоительно для «изатериков»), а лишь от субличности, одной из, а точнее от той, которая следит за балансом некоторых (сейчас неважно, каких) параметров здоровья, психики, целей и достижений. Она может и ошибаться, поэтому может случиться, что, поунывав, человек встанет и пойдет дальше и туда же, куда шел. А может случиться, что встанет, хлопнет себя по лбу и скажет: «Что ж я раньше-то!..»

Аналогичный сигнал подается, когда (хотя и не всегда) человека постигает какая-нибудь серьезная неудача. Ведь это ненормально, правда? Если мы использовали годные, проверенные факты, на их основе строили четкий, логичный прогноз, предусмотрели и подстелили соломки в форсмажорных узких местах, то ведь все должно получиться, верно? Нет, конечно, потому что всего предусмотреть нельзя, поэтому разовая неудача обычно сходит достаточно легко. Но если она повторяется дважды, трижды, а то и превращается в серию, то и правда, может быть хватит уже долбить как дятел, все равно ни хрена не получается, а пора сесть и понять, чем, куда и зачем ты долбишь?

Да-да, я понимаю, хорошо и удобно писать такие разумные слова, когда ты стар и мудр, и вообще гуру, и эмоции у тебя сохранились в виде следов былого, зато выдержку накачал как у винтажного фотоаппарата... А когда ты молод, импульсивен, полон идей, а жизнь насыщена людьми и событиями, да если ты еще, например, мечтательная и романтичная барышня – мысль такого размера может попросту не доехать от нейрона до нейрона. Я и не стану напоминать о том, что полтора кило (и больше, да) мозгов человек приобрел не так уж давно, по эволюционным-то меркам.

И вот тогда, само собой, срабатывает предохранительный клапан. Ну, или еще какой вид защитного устройства.

Отключается активность. Делаешь плохо – не надо делать никак, дольше проживешь. Отключается потребность в общении. Кто знает, может быть это все – внешнее влияние и происки врагов. Снижается уровень притязаний (если ты ничего не делаешь, то и с ресурсами будут сложности, правильно?). Макароны, чай. Бритье и умывание – излишество. Подается общий сигнал о наличии проблемы – снижается эмоциональный фон. Хотя частично это снижение – всего лишь следствие, побочный результат предыдущих операций. И что остается делать? А остается сидеть и думать!

Опять же, хорошо быть кризисным управляющим, логиком и интеллектуалом с жизненным опытом и степенью по комплексному планированию. Но в классике, как привык инстинкт, думать приходится первобытным мозгом, не имеющим никакого образования («Да какое там у него образование? Никакого! Пиши – среднее!»), ме-е-едленно и без фанатизма. Даже не то, чтобы прямо уж думать, а, скорее раскладывать мозаику и обсасывать ее кусочки. Если делать это достаточно долго, она сама рано или поздно сложится в слова «Вот же я был дубина!»

Неудобств тут примерно два.

Во-первых, современный человек имеет массу лишних знаний. Например, он примерно в курсе продолжительности человеческой жизни, и даже иногда понимает, что она не так уж длинна. И надо торопиться, пока не кончилось. Хотя, вообще-то, мне это напоминает афоризм моей бывшей жены, с порога: «Я у тебя такая умница! Я успела потратить все деньги прежде, чем они кончились!»

Конечно, это ваше дело, в чем измерять вашу жизнь: в годах, свершениях, количестве счастливых дней или выпитых бутылках. Но все в большей степени современному человеку внушается, что смысл его жизни – в пропущенном им через себя денежном обороте. Нет, я не спорю, такая точка зрения тоже имеет право на существование, я даже могу описать структуру личности, для которой иная позиция будет неэффективной, но гадость-то в том, что позиция эта индоктринируется даже в тех, кому она категорически не подходит. Впрочем, об этом я напишу отдельно, про жадность. И для таких людей концепция социальной успешности (читай: активного потребления) становится поистине разрушительной, выгрызающей ему душу изнутри. Слава Деметре, появилась хотя бы такая мода – дауншифтинг, когда вовсе не позорно бросить все и пойти в последователи Генри Торо (не ленитесь, найдите и ознакомьтесь, интернет от вашего любопытства не износится), да и слово звучное, заграничное, почти как «продакшн менеджмент». Это, конечно, тоже не универсальный вариант, но хоть что-то.

Понятно, что, когда вы занимаетесь тем, что вам не надо, а надо продажникам и налоговикам, субличность, следящая за вашими целями, будет беспокоиться. С понятными же симптомами.

Но я не о том. Я о том, что для того, чтобы пропустить сквозь свою кредитку максимум денег, надо торопиться, а то банки и бюджет своего недополучат, а как же вы будете себя чувствовать, если вы, неблагодарный, не принесете им той пользы, которую они от вас ждут? А раз надо торопиться, то и уныния вы себе позволить не можете – это слишком надолго изымает вас из товарооборота и снижает вашу ценность, как участника сегмента рынка. Поэтому пьются растительные и не очень препараты от дурного настроения, по выходным нагружается печень анестетиком для ума, в уши вводится «дыц-дыц», и какое-то время вы еще можете протянуть, оставаясь полезным членом общества.

Так вот, что я вам скажу (это все еще «во-первых»): уныние – удел и привилегия свободного человека. По старым меркам – аристократии. С крестьянами эта напасть не случалась. Если бы вам каждый день приходилось полностью отдавать все свои силы на выживание, то у вас не было бы времени усомниться, что вы все делаете правильно. А если вы заботитесь о выживании, то вы и правда все делаете правильно. Если вы еще не собрали котомку и не отправились пешком в Непал, значит у вас есть, что здесь терять. Значит, у вас здесь есть что-то, чего вы терять не хотите. Значит, у вас еще здесь что-то есть, и до отчаяния вам еще далеко. Значит, вы можете позволить себе бросить все и забиться в угол. Нет, я не знаю, как это можно сделать в вашем конкретном случае, чтобы и работу не потерять, и ребенка к бабушке не отправлять, и за жилье вовремя заплатить, но я твердо знаю, что можно. В конце концов, если вы (упаси вас Аполлон) вдруг, скажем, упадете с лестницы и проваляетесь без сознания в больнице месяц, у вас, конечно, будут трудности, когда вы выпишетесь. Может быть даже большие. Но они вас не убьют.

Так что, как ни крутите, а уныние вы себе позволить можете. А раз можете, значит, по большому счету, у вас все в аристократическом, а не крестьянском порядке. По крайней мере, вы мыслите, значит, существуете, и это обычно лучше, чем другой вариант.

Не могу не вспомнить слова, услышанные мной от одного мудрого человека: «Если ты жив, здоров, и на свободе – этого достаточно для счастья». Да, я отдаю себе отчет, что далеко не все живые люди абсолютно здоровы и совершенно свободны, но это отдельная, длинная и скучная тема.

Вот ведь, опять от темы ушел. Я все это к тому, что торопиться не надо. Если для уныния есть причины, то никуда вы от него не убежите и его не обманете. Надо признать и принять, что оно вас догнало и найти для него время в своих планах. Иначе с вами может со временем случиться та же бяка, что часто настигает людей, пренебрегающих темной стороной силы.

Уныние требует времени. Разного для разных людей, конечно. Я знаком с очаровательной барышней, которую не хватает больше, чем на пять минут. А другому человеку может понадобиться процесс настолько длительный, что вызовет интерес психиатра. Но результат в том, что уныние кончается. Оно кончается чем-то. В хорошем случае – пониманием.

Здесь прервусь, продолжу позже, а пока:

Во-вторых (если вы уже потеряли нить, то второе неудобство, мешающее правильно обработать уныние). Как я сказал, человек в унынии вроде как думает. Где-то глубоко внутри себя. Но современность предлагает человеку массу мусора для мозгов. «Ты хочешь над чем-то подумать, человек? На тебе веселенький бложек! Компьютерную игрушку! Новый сериал с неимоверно смешными и глупыми мордами! Газетку со скандалами про знаменитостей! 50 мудрых мыслей, написанных за долги нетрезвым копирайтером! Сенсационные политические новости, кто у кого сколько украл! А о твоих проблемах тебе думать незачем, нам это на фиг не нужно!»

Понятно, что обыватель, в дополнение к таблеткам «от настроения» и алкоголю, легко и радостно ловится на эти крючки – «развеяться». Да нет, развеяться, отвлечься-то можно, толку-то… Да, мозг получит иллюзию того, что вы над чем-то им поработали, вы забудете о своих проблемах, не разобравшись с ними, и, если никаких новых решений не приняли, значит, все может быть и не очень хорошо, но подсознательно правильно.

Что я вам на это скажу… Я таких людей даже жалеть не стану. Если они настолько тупы, что меняют свои цели, задачи, а хоть бы даже и проблемы, на проблемы незнакомых людей в телевизоре и мониторе, то они сами виноваты и заслужили то, что имеют.

Вам лично повезло: вы нарвались на эту статью и что-то поняли (ладно-ладно, вы и до нее все это знали, или вообще носитель космической мудрости и вам все это ни к чему), а им – не повезло. Они будут продолжать пить водку, смотреть телик и посылать СМС на короткие номера. Ну и фиг с ними. Я не Дед-Мороз, чтобы гоняться за недоумками с мешком подарков. Хотите – найдете и прочтете, не хотите – идите накатите пивасика или "ее, родимой", под футбол.

Ну это я так, в порядке брюзжания, раз уж эта тема получается в таком несерьезном тоне.

Возвращаясь в очередной раз к теме:

Для правильной утилизации уныния по пути темной стороны силы нужно соблюдать три условия:

Не сопротивляйтесь. Это относится вообще практически ко всем техникам темной стороны силы, хотя есть и некоторые исключения. Уныние – НЕ исключение, а самое что ни на есть правило. Оно – ваше, для вас и вам нужно. Примите и пользуйтесь.
Не торопитесь. Унынию нужно время. Вы можете это время разбить на части, что-то отложить, что-то наоборот, использовать превентивно (я серьезно, если уж она вас догоняет хандра и есть лишнее время – завернитесь в одеяло и предайтесь). Она сама исчерпается, когда придет время. И, когда оно придет, есть шанс, что оно придет вместе с какими-то новостями.
Не отвлекайтесь. Уныние – не болезнь, не плохо и не вредно, это работа, специфическая работа вашей личности. Я знаю, все вокруг вам говорят, что это не так. Врут.

Есть и техника безопасности. В процессе надо контролировать свое психическое здоровье. Это довольно сложно делать самостоятельно, потому что одним из первых отказывающих механизмов при психических болезнях является критика, то есть способность адекватно оценивать свою адекватность. Поэтому, если ваше уныние заходит очень уж далеко, пусть вы и считаете, что для этого есть все основания, имеет смысл посоветоваться с психиатром. Теоретически хорошо подыскать надежного, умного и понимающего человека (я даже знаю таких в Москве и Питере), но в принципе вам подойдет любой специалист, даже из ПНД. Вам надо сообщить ему о своем состоянии, сказать, что в принципе вы не видите в этом ничего противоестественного, и не испытываете нужды срочно лечиться сильными средствами, вы просто просите проконтролировать ваше состояние и подтвердить, что вы с точки зрения психического здоровья в порядке, и ничего, сильнее валерьянки и пустырника вам не требуется.

Кстати, не опасайтесь, что первое, что с вами сделает психиатр – это поставит на учет и запрет в дурдом. Вы там никому на фиг не нужны. На учете у них такие толпы бешеных старушек, что добавлять туда человека, которого не надо требуется время от времени ловить в неглиже на улице и паковать в перевозку, им вообще не хочется. Учет, кроме записи в карточке, это целый комплекс скучных мер, по которым врачам приходится отчитываться. А уж на койки в психушке очередь вообще на полгода вперед.

Исключение делают для случаев, опасных для общества или для самого человека, но, я надеюсь, это не вы.

Следует избегать также и чрезмерно старательного внимания к унынию. Оно, как и вдохновение, для результата требует не только времени, но и силы. Если вы по всякому снижению эмоционального фона будете впадать в питерскую народную забаву с глинтвейном и мольбертом, в формате «Уйдите от меня все! У меня депрессия!», то процесс оценки ситуации методом уныния никогда не завершится. Соблюдайте какой-то разумный уровень реагирования.

Я затруднюсь подсказать пригодную для вас периодичность хандры, но раз в год, в ноябре, для наших широт – самое оно, на мой взгляд. Можно даже специально спланировать время и расходы и выезжать в скит.

Кто не знает, что такое скит – тут на фото:



Резюме: уныние – способ получить и использовать шанс понять, переоценить, принять решение, изменить. Если отчаяние не дает вам иного выхода, то уныние – мягкий, добрый, щадящий советник.

Пользуйтесь.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Воскресенье, 06.09.2015, 19:06 | Сообщение # 8
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Обман



Вообще-то хотел этот текст назвать как-нибудь иначе – лживость, ложь, как-то еще… Но и так нормально. Речь пойдет именно об этом явлении и о его месте в темной стороне силы.

Для начала надо определиться с терминологией.

Правда – высказывание, соответствующее внутреннему убеждению. Ложь – наоборот.

Истина – логически корректный вывод из проверенных фактов. Ошибка – вывод, дефективный по этим критериям.

Отсюда ложь, обман – инъекция ошибки.


Введение в заблуждение – тоже инъекция ошибки, хотя может быть исполнено и путем дозированной правды: любимый ханжами способ – умолчание, когда вроде формально и не соврал, а по факту – обманул.

Американские школьники твердо знают, что первый астронавт – Алан Шепард. А Гагарин – первый европеец, побывавший в космосе. Формально не соврали, верно?

Синоним «врать» первоначально означал и «трепаться попусту» и «ошибаться».

Люди, за редкими исключениями, любят правду. Это заложено в человеческой природе, потому что обман, как мы поняли выше, ведет к ошибкам, то есть, к неэффективному планированию (обманутого), к рискам, и, как финал, к снижению потенциала выживания популяции. С честным человеком иметь дело удобно, выгодно, полезно, с нечестным – наоборот. Поэтому репутация честного человека дает массу преимуществ. Более того, за такую репутацию люди борются, вплоть до мордобоя, а в старые времена даже и стрелялись, настолько она ценна.

Надо сказать, что знание «всей правды» не гарантирует истины, так как человеку свойственно заблуждаться. Скажем, для христианина существовании Бога – правда. Для мусульманина правда – существование Аллаха. Для индуиста – множество богов, для атеиста – отсутствие всех этих сущностей. Нет, конечно, правд меньше, чем людей, вопреки пословице, но все же достаточно много, в особенности относительно неоднозначных предметов.

Чем же для нас принципиально отличается обман в отношении нас от ошибки собеседника? И в том, и в другом случае мы получаем ложную информацию, планируя на основании которой мы можем понести потери. Однако, если обманщик заблаговременно предполагает какую-то выгоду для себя, имея в виду какой-то заранее заданный ущерб для нас (иначе и обманывать было бы незачем, достаточно было бы просто попросить), то случайная ошибка может как не повлечь никаких последствий, так и иметь бессмысленно катастрофические. Поэтому, несмотря на то, что средний ущерб от мошенничества, наверное, побольше, чем от ошибок, размер ущерба от ошибок иногда достигает колоссальных величин. Именно поэтому справедливо высказывание баснописца И.А.Крылова: «Услужливый дурак опаснее врага». А больше, собственно, никаких серьезных отличий и нет. Разве что с дураком общаться приятнее, чем с подлецом, если не вести с ними дел. Хотя, как мне кажется, в мире достаточно честных и умных людей, чтобы ограничиться их обществом.

Даже в социумах, где люди живут обманом – цыгане, криминальные сообщества, политики, религия – все равно не принято обманывать «своих». Сомневаюсь, впрочем, чтобы при таком менталитете это их выручало. Сколько мне приходилось общаться с подобными людьми, постоянно в них читалось некое некомфортное напряжение, опаска, затравленность, душевная спертость… Не знаю, может быть, им так и нормально жить, а мне бы не понравилось.

Я – честный человек. Не из каких-то высокоморальных побуждений, а лишь по лени и разгильдяйству: мне сложно постоянно помнить, кому, что и по какому поводу я соврал. Я лучше скажу правду, а кому моя правда не по душе – пусть это будут его проблемы. И да, как я уже писал выше (и еще повторю ниже), репутация честного и правдивого человека дает много приятных и полезных бонусов.

Тут бы как раз и закруглить в том смысле, что честность – это хорошо, а врать – наоборот, но я, надеюсь, уже вырос из штанишек генерализации. Если я чего-то не умею, и если моя работа и мое окружение не заставили меня этому научиться, то это вовсе не значит, что у всех остальных ситуация такая же.

Я не стану сейчас заниматься оправданиями «лжи во спасение», а сразу процитирую нелюбимого в СССР и уважаемого В.В.Путиным Йозефа Геббельса:

    Ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой.
    Мы добиваемся не правды, а эффекта.
    Чем наглее ложь, тем быстрее она распространяется.
    Чтобы в ложь поверили, она должна быть чудовищной.
    Лгать можно лишь тогда, когда тебя определенно не поймают или поймают слишком поздно.


Единственным критерием при решении вопроса, должна ли пропаганда оперировать правдой или ложью, является правдоподобие.
Вымыслы целесообразны, если они не могут быть опровергнуты.

Не могу сказать в точности, какие из этих фраз определенно принадлежат министру пропаганды, а какие ему только приписываются, да и неважно это, как мы поймем из дальнейших рассуждений. Важен общий подход, взгляд на ложь, позиция.

Теперь зайду чуть с другой стороны:

Общение – процесс взаимодействия собеседников, в котором они изменяют друг друга.

Действительно, если ничего не изменилось, хотя бы слегка – ни настроение, ни планы, ни информированность, то это не общение, а что-то другое. Контакт, разумеется, может быть и односторонним, когда один воздействует, а другой изменяется. В любом случае ключевым моментом является воздействие, влияние, результат. Но раз есть результат, заложенный в само явление, то он может быть целенаправленным, запланированным. Типичный пример запланированного результата в общении – работа психолога. А раз может быть запланированный результат, то и общение может быть как эффективным, ведущим к достижению этого результата, так и неэффективным. Собственно, «эффективное общение» – термин менеджмента и психологии общения. Частный случай эффективного общения – эффективные переговоры. Уж это-то выражение вы наверняка слышали.

И тут мы неожиданным образом поднимаем глаза на пару абзацев вверх и натыкаемся на фразу:

Мы добиваемся не правды, а эффекта.
И сразу становится понятно, что имел в виду Геббельс. Он всего лишь говорил об эффективном общении, пусть и одностороннем, в порядке пропаганды. Если мы нацелены на эффект, на результат, то вопрос правдивости глубоко вторичен. Да, собственно, все вторично по сравнению с целью, даже осмысленность.

Видел тут на упаковке какого-то моющего средства потрясающую по своей бредовости строчку: «До 20% более густая формула!» Если кому-то непонятно, пусть попробует объяснить, что такое густота формулы, в чем и каким образом она измеряется, с чем сравнивается, и входит ли 0 в понятие «до 20%».

Разумеется, у всякого метода могут быть побочные эффекты и отдаленные последствия, и Геббельс (и не только он) много внимания уделял этим параметрам.

Суммарно можно этот подход обобщить так:

Эффективная ложь хороша, если побочные и отдаленные ее последствия не превышают ее пользы.

Как ни смешно, правда хороша тоже только при таких же точно условиях.

Уж отмеченные мной мошенники, религиозные деятели и политики действуют именно так: они не заботятся аргументацией, доказательствами, подтверждениями, им достаточно, чтобы их нельзя было поймать на вранье. Причем заботятся не очень сильно, потому что даже если и поймали, это вовсе не обязательно принесет какой-то вред.

Все уже знают, что депутат Виталий Милонов (которого можно отнести и к политикам, и к религиозным деятелям, да и к мошенникам, пожалуй, тоже) внимательно изучал труды отца Пигидия. И что? Или даже так: и чо?

И я вовсе не говорю, что цель вранья обязательно должна быть низкой и гнусной. Напротив, она вполне может быть высокой, благородной, нравственной и какой угодно. Как ни странно, здесь смыкаются эти два конфликтующих подхода: этический и прагматический. Этика легко оправдывает ложь во имя благой цели. Во всяком случае, даже закоренелый правдолюбец не станет осуждать партизана, нагло обманывающего оккупантов относительно того, где прячется его родня. Прагматизм же попросту не меряет благость лжи благостью цели, а подходит к содержанию речи как к инструменту. Работает – и славно, и больше ничего не требуется, и оправданий в том числе. Где нет обвинений – не нужны оправдания.

Смыкаются подходы и со стороны прагматизма. Иметь репутацию честного человека – выгодно, полезно и удобно. Зарабатывается репутация долго и трудно, а теряется легко и быстро, поэтому имеет смысл врать пореже, а правду говорить почаще.

Обычному человеку приходится интуитивно выбирать между нравственностью и циничным прагматизмом: либо этично говорить правду и требовать ее от других, хитро оправдываясь в случаях, когда приходится соврать, либо прагматично врать всякий раз, когда это сулит выгоду.

Идущему же по пути темной стороны силы достаточно правду говорить всегда, когда это возможно, пусть и с мелкими потерями (их можно рассматривать как вложения в репутацию), а врать – только когда необходимо и с соблюдением техники безопасности. Если хочется, можно при этом терзаться моральным выбором, но если не хочется – то не обязательно, на результате это никак не скажется.

Врать можно и не словами. Чувствами, поступками. Можно играть роль, и не одну. Более того, достаточно часто люди вынужденно играют то, чего от них ожидают окружающие, и довольно сложно из этой ситуации бывает вырваться.

Когда я был молод и... хм… не мудр, я был довольно артистичен, изобретателен и любил разными образами позабавиться. В тот период моей жизни мне нравилось организовывать какие-то ситуации, играть разные роли, манипулировать людьми… Получалось это у меня хорошо. Легко. Успешно. Пока в какой-то момент я не обнаружил, что и сам я отсутствую в моем мире, а оперирую только разными масками, и люди вокруг меня ведут себя не естественным для них образом, а так, как я их вынуждаю. И, стало быть, вместо дивного и естественного мира я наблюдаю лишь собственную постановку. Это, разумеется, в определенной степени прикольно, но, поскольку наверняка моя фантазия проще реальности, и люди – более разные, чем я могу придумать, то я что-то в этом теряю. В какой-то момент я принял решение перестать врать. Просто стал говорить и показывать не то, что я могу срежиссировать, а то, что думаю и чувствую. Во-первых, конечно, это было непривычно и поначалу требовало контроля. Во-вторых, было просто страшно. Мне представлялось, что я сразу потеряю 90% своего окружения, когда начну резать правду-матку в глаза и уши. Но, как ни странно, все обошлось, Отвернулись от меня только несколько людей, не самых мне нужных и интересных, а отношения с остальными стали несколько неожиданнее, иногда неприятно неожиданнее, но гораздо разнообразнее и интереснее.

Я это пишу к тому, что у кого-то из читателей могут быть трудности с тем, чтобы врать или наоборот, говорить правду. Открою секрет: люди в большинстве своем настолько заняты собой, что даже и внимания не обращают на то, что вы там такое говорите и делаете. Поэтому максимум, что вы можете ожидать от своих экспериментов (при соблюдении техники безопасности) – некоторая ротация круга общения.

Теперь собственно о технике безопасности.

Некоторые виды обмана уголовно наказуемы. Некоторые виды правды, впрочем, тоже. Учитывайте.

Что бы вы ни сказали, правду или ложь, это как-то скажется на вашей репутации. И правда, и ложь могут сказаться на вашей репутации и негативно и позитивно. Учитывайте.

Для того, чтобы врать, надо иметь хорошую память. В некоторых случаях спасает конфабуляция, которая может быть даже сознательной, в порядке замещения воспоминаний, но обычно этот вариант не годится, потому что вам-то следует строить свое планирование, исходя из фактов. Впрочем, если вы возьмете пример с Геббельса и будете строить свою ложь на непроверяемых утверждениях, в этом смысле будет проще.

Вообще не вредно ознакомиться с рассуждениями доктора Геббельса о пропаганде. Классика.

Не врите по мелочам. Неудобно запоминать и совмещать разные обманы.

Если вы не готовы обманывать эмоционально – играйте в «мафию».

Не забывайте, что обманываете не только вы, но и вас тоже обманывают. Коллизии случаются презабавнейшие.

Не забывайте, что правда – не истина.

Есть такой первый закон распространения информации: информация распространяется. У немцев на эту тему есть пословица: что знают цвай (двое), то знает швайн (свинья).

Поэтому, если вы не хотите, чтобы о каких-то ваших поступках знали другие, самый надежный способ: не совершать таких поступков

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Воскресенье, 06.09.2015, 19:06 | Сообщение # 9
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Лень


Часто повторяют слова Фридриха Энгельса, что труд сделал из обезьяны человека.

Неправда.

Что человечного в кропотливых поисках еды, утомительном ползании по веткам за бананом, тяжком волочении убиенного крокодила за хвост? Да, любое животное, особенно осел или лошадь, весьма трудолюбиво, когда припрет. Но только когда обезьяна берет палку, чтобы не лезть за бананом, а сбить его с ветки, когда изобретает колесо, чтобы не волочь, а катить – вот тогда проявляется черта, отличающая разумное существо от животного – желание сделать поменьше, а получить как обычно или побольше. Главное – сделать поменьше, о жадности я еще буду писать отдельно.

Все главные достижения цивилизации имели причиной лень, а целью – сократить потребное количество труда. Лень шить – швейная машинка. Лень стирать – стиральная. Лень писать – пишущая. Лень подметать – пылесос. Даже основные блага цивилизованного мира – водопровод и канализация – созданы из желания поменьше приносить и выносить.

И когда мне говорят, что лень – плохо, я не плюю обманщику в наглую морду только потому, что лень.

Но увы, не все так просто и безоблачно. Почему же, почему постоянно, со всех сторон, от всех, по всем поводам слышны сожаления о том, что лень мешает, что не дает достичь успеха, подняться по карьерной лестнице, обеспечить достойную жизнь, встать на ноги, и так далее и тому подобное? Ведь и возразить-то нечего, действительно, всякий раз, когда вместо ударного труда мы садимся на диван с книжкой (а братья и сестры наши меньшие – с сериалом или соцсетью), мы не успеваем сделать что-то полезное, что дало бы нам больше денег, уважения, перспектив…

И почему, в конце концов, эта самая лень действительно одолевает здорового человека? Почему коучи и беизнес-тренеры, с горящими от энтузиазма глазами проповедующие активное достижение успеха, еще не всех лентяев превратили в достойных участников социальной, бизнес- и прочей деятельности? Почему прилежные работники, на которых еще вчера держалось все дело, сегодня выгорают и исчезают на продолжительное и трудное лечение депрессий?

Что за напасть такая?

Ключевое слово вклинилось в самое начало этого текста. Нормальное животное активничает, только когда припрет. А пока не приперло – оно валяется. Даже не так: валя-я-яется. В лучшем случае – играет. У кого есть кошка или собака – не станут возражать.

Второе ключевое слово еще не прозвучало, и оно не так очевидно и не так коротко. И даже вообще не слово. Сейчас попробую его озвучить.

В Древней Греции водились философы. Они сидели, лежали, бродили и рассуждали об интересном. Им не надо было ходить на службу с девяти до шести. Еда там росла на деревьях, вино не требовалось покупать в магазинах, достаточно было размять пару гроздей винограда и оставить на денек-другой. Климат позволял обходиться без отопления, отдельные маргиналы умудрялись вообще жить в бочке. Могли себе позволить.

В менее солнечной части Европы тоже было не так уж плохо: крестьянин или мастеровой, работая часа по четыре в день, мог обеспечить большую семью из жены и кучи детишек. Я не шучу. Еще раз: люди не зависели от магазинов. Вы могли собственноручно вскопать землю, посадить лен, поливать его время от времени, затем выдернуть, вычесать, спрясть, соткать, раскроить и сшить. Да, процесс вроде длительный, но и обновки не меняли каждый месяц.

Лопата, гребень, прялка, ткацкий станок и иголка служили поколениями, да и изготовленный сарафан носился иногда тоже от бабушки к внучке. Если вы помните, была такая легенда про Рип Ван Винкля, проспавшего сто лет и удивившегося, куда делись все его родные и знакомые, а вместо них – какие-то чужие люди? Вы вдумайтесь: человек дрых целый век, проснулся, и его не удивили ни одежда, ни техника, ни поведение, ни язык… А если уж не брать на себя все стадии процесса, а расплатиться морковкой, скажем – все и того проще.

Довольно нормально было также, наскучив обществом, взвалить на телегу пожитки и умотать куда глаза глядят, в лес. Срубить избу, жить охотой, рыбалкой и собирательством. Потом, конечно, можно жениться, расплодиться и основать таким образом новую деревню, а то и будущий город.

Одному человеку никто не был надобен для того, чтобы выжить, в обществе всего лишь было легче это делать.

Не могу вспомнить книгу о каком-то путешественнике, на ум приходят Дефо и Свифт, но проверил – не они. Там главный герой, собираясь в плавание, запасся не одеждой и патронами, но полотном для шитья рубашек, порохом, свницом и пульницей (формой для литья пуль). Хотя можно и Дефо помянуть: Робинзон-то выжил один на острове, пусть даже ему и досталось волей автора множество полезных вещей с разбитых кораблей. И нельзя сказать, что он прямо много трудился. Бывало, да, когда припирало.

Случается слышать жалобы молодых людей на предыдущее поколение, что летом задалбывает себя и детей работой на огороде, а осенью насильно раздает банки заготовок и мешки корнеплодов, которые все равно успевают испортиться раньше, чем их съедают. Смысл в том же самом – тяжкого труда на огороде слишком много для двоих и даже для четверых.

Зачем я об этом так распространяюсь?

Дело в том, что сейчас никто не в состоянии взять и отправиться жить в одиночку в лес. По крайней мере так, чтобы не нарушить закон. Земля кому-то принадлежит. Если вы хотите, чтобы она принадлежала вам, ее требуется купить. И платить налог. Чтобы охотиться, нужна лицензия, и не одна. Чтобы ловить рыбу – тоже. Даже чтобы спилить дерево, надо просить разрешения настоящих хозяев земли. Да что там, платить придется и за воздух: если вам захочется поставить ветрогенератор мощнее определенного, вы окажетесь должны Росэнерго.

А уж если вы живете в городе, вы сразу должны всем. За жилье, за воду, за другую воду, за отопление, за канализацию, за свет, за газ, за телефон, за другой телефон, за интернет, за право работать, за каждый раз, когда вы при помощи банка перекладываете деньги из одного кармана в другой, за право обратиться к врачу, за иллюзорную возможность получать в старости пенсию…

В статье «Коку риса» я писал о том, что нынешние заработки не так уж отличаются от средневековых японских. Я слукавил. Не отличались бы, если бы не было всех перечисленных (и не только перечисленных) трат.

Государству гражданин нужен, только если он участвует в государственной экономике. То есть продает свой труд (с участием государства) и покупает плоды труда других (с участием государства). И если между собой люди могли бы договориться бартером (отсылаю к замечательной повести Э.Ф.Рассела «И не осталось никого»), то государство и его структуры бартером не возьмут. Только деньгами. А чтобы у вас появились деньги, вам придется вступить в денежные отношения. Со всеми вытекающими: у вас останется средств только на еду, одежду и чуть-чуть на излишества. Любая развитая экономика построена на том, чтобы не оставлять гражданину более необходимого (отдельные воры и мошенники – не в счет). Из этого, кстати, логично проистекает загадка века: падение рождаемости в развитых странах. А что вы хотели? Я уже писал выше, что раньше трудящийся мог в одиночку содержать жену и кучу детей, а теперь-то ему едва хватает на себя одного. И для того, чтобы завести хотя бы единственного ребенка, сегодня уже оба родителя должны старательно вкалывать. Потому что дитя надо не только кормить, но и обеспечить всем «необходимым», что, слава нашей экономике, тоже стоит денег.

Итого система построена таким образом, чтобы человека припирало трудиться гораздо больше, чем на то рассчитывала природа. Системе выгодно, чтобы он трудился больше. Чем больше, тем лучше. Пока не надорвется.

А это неестественно, непсихологично, нефизиологично! Это ведет к постоянному стрессу, неврозам, комплексам, фобиям, выгоранию. А чего ж вы хотели? Может, вы хотели бы бросить все и уехать в королевство Бутан пасти яков? Ан нет, в оба глаза и в оба уха система вам говорит и показыват, что это неправильно, что настоящая, правильная и хорошая жизнь – это такая, которая нужна системе: вам следует работать, работать, работать, учиться работать лучше, добиваться успеха, зарабатывать и тратить, зарабатывать и тратить! Тот, кто много зарабатывает – тот крут, а тот, кто много тратит – тот вообще вау! Успех – это активное потребление, а счастье – это когда купил нашу эксклюзивную новинку по вип-акции "три по цене двух".

И люди, бедные, наивные люди – ведутся. Джордж Оруэлл в гениальной книге «Скотный двор» вывел гиперответственного коня Боксера, надорвавшегося на работе во имя процветания фермы. Очень жалко лошадку, но многажды жалко жалких человеков, которые надрываются во имя не великой, а прямо-таки такой же жалкой и убогой цели: активного потребления, крутизны.

Нам говорят: трудись больше, старайся, и ты достигнешь славы. Но вспомните людей, составивших гордость России: Пушкин, Достоевский, Некрасов, Гоголь, Толстой, Тургенев, да долго можно перечислять. Все сплошь дворяне. То есть люди, которым не приходилось зарабатывать на хлеб, которые занимались своим делом по желанию, в охотку, и количество еды у них на столе не зависело от вдохновения. А трудолюбивых рабочекрестьян, оставшихся в истории – раз-два и обчелся. Но вы трудитесь-трудитесь, да. Рано или поздно от вас произойдет homo prosperus – успешный человек, а как же.

Сейчас отдышусь и зайду еще с одной стороны.

На некоем форуме как-то завязалась дискуссия о том, кататься ли из Москвы в Питер в купе или в плацкарте. Западло ли тратить деньги за условно мягкую полку в крошечной каморке с тремя попутчиками, или западло трястись в общем вагоне со всяким быдлом. Дискуссия угасла после рассуждения, что каждый человек сам решает, заплатить ли ему день-другой относительного дискомфорта на работе (разница в цене билета – примерно дневной заработок) за 7 часов относительного комфорта в поезде, или потрястись вместе со всеми, а день использовать как-то поинтереснее.

Допустим, вы молоды и здоровы, и доживете лет до 80. Это, круглым счетом, 20 000 дней. Предположим, что это валюта. Предположим, что вы готовы заплатить сколько-то дней дискомфорта за сколько-то дней комфорта. Какой курс считать нормальным? Обычный офисный планктон тратит в год 250 дней рутины, чтобы купить 20 дней «отдыха». Это стоит того? Это честный курс? Ладно, если считать все выходные, курс пять к двум – это нормально?

Беда-то еще в том, что эти 20 000 – ваши последние сбережения. Больше никогда не будет. Вообще. Если вы прожили день без пользы или удовольствия (а польза, между прочим – не что иное, как отсроченное удовольствие), то этот день вы потеряли навсегда.

В «Тысяче и одной ночи», кажется, есть анекдот о том, как три стервозные женщины поспорили, кто из них ловчее обманет своего мужа. Одна уговорила супруга, что он уже поужинал, и тот лег спать голодным, вторая смогла доказать мужу, что он одет, и он вышел на улицу голым, третья убедила своего, что он умер, и его понесли хоронить. Но решить, кто из них надул своего бедолагу качественне, они не смогли. Я уж не помню, обратились ли они сами разрешить спор, или их все же судили обиженные мужья, но смысл в том, что судьи признали самым пострадавшим первого мужа, который не поел. Потому что этого, именно этого самого ужина он уже не съест никогда.

И вот этот-то баланс, этот счет дням счастливым и дням, потраченным на погоню за иллюзией успеха, где-то в закоулках остатков здравого смысла, затерянных в подсознании, все-таки ведется. Каким-то очень задним числом человек понимает, что его надувают. Какая-то, не поддавшаяся на конформистские иллюзии, субличность пытается остановить преемника коня Боксера: «Дурашка! Ты что делаешь? Зачем? Остановись, этот дивный вечер уходит безвозвратно!»

Человек, если он не полностью глух, время от времени пробивается этим вопросом: «Что я? Кто я? Зачем я живу? Зачем это все? На фига я тут кручусь? Почему моя жизнь так сера? Вроде и телик купил, и тачку, и телефон модный, а все равно что-то не так, все равно я не так счастлив, как владельцы всего этого барахла из рекламы…»

А если здравомыслящая субличность достаточно сильна, то вместо ударного труда тот же человек занимается ерундой. То есть живет в свое удовольствие. И, как нормальная социальная личность, комплексует по поводу своего недостойного поведения, своей лени.

Собственно, в этом и проблема. Если человеку приперло (или вдруг захотелось) и он пашет как вол, в предвкушении результата – все в порядке, он в гармонии. Приперло – делаем. Если не приперло, и он в свое удовольствие валяется на диване (лучше бы на лужайке) – тоже нормально. А вот когда он валяется и страдает по этому поводу, или когда пашет и страдает по этому поводу – это разрушительный внутренний конфликт. Причем один и тот же.

Что с этим делать.

То же, что и обычно – договариваться.

У вас есть две стороны: сознание, которое уверено, что надо делать то же самое, что делают все, и чего от вас ждет общество, а не заниматься ерундой, и субличность, которая тоже считает, что знает лучше, и что надо жить в удовольствие, в охотку, и не заниматься всякой другой ерундой.

Для того, чтобы им помириться, прийти к консенсусу или хотя бы к компромиссу, вам придется сделать две очень непростые вещи:

Понять, что вам от жизни надо. Причем на уровне потребностей, а не на уровне товаров. Ваша лень не поймет, что вам так нужен новый телефончик. Люди тысячелетиями жили без них вообще. И не поймет, зачем вам понтоваться перед барышнями таким дорогостоящим образом, как автомобиль. Обаятельная улыбка обойдется вам всего-то в актерские курсы, а толку – куда больше.
Вам нужно четко знать, что в вашей жизни для вас является важным, а что – нет. Причем в форме ощущений. Без этого ничего не выйдет.

Тема эта большая и сложная, я кратко осветил ее в набросках к одному специфическому циклу занятий «Демиургия для чайников», и не готов здесь и сейчас распространяться по этому поводу более подробно. Если есть затруднения – обратитесь к подходящему психологу.

Научиться отказываться от того, что не вошло в пункт 1. Вам придется пойти поперек общества, а то и поменять окружение, потому что вас не будут понимать.
Я уехал из Москвы и осел в Питере в том числе и потому, что в монетарно ориентированной, меркантильной Москве люди смотрели на меня с недоумением: как это я зарабатываю меньше, чем могу, ополоумел, что ли? Питер оказался гораздо более толерантным в этом смысле.

Технически я бы посоветовал какое-то значительное время (единицы недель или месяцев) провести в крайне суровой обстановке, только-только пригодной для поддержания жизни – в монастыре, в уединении на дикой природе, в нищей стране без привезенных накоплений, что-то в этом роде. Требует смелости, да. Но зато, перетерпев ломку по капуччино, бигмакам, интернету и горячей воде, привыкнув жить безо всего, вы гораздо легче отделите необходимое от привычного.

Только после этого вы сможете более-менее надежно принимать осознанные решения относительно того, куда деть день (или неделю, месяц, год) – провести его с кайфом или вложить его в кайф будущий, пусть даже таким длительным и противоестественным способом, как пойти на работу, заняться какой-то фигней, получить деньги, и на вырученные деньги купить сколько-то дней какой-то конкретной радости.

Надо отдавать себе отчет, что лень – это нормальное стремление души к счастью или хотя бы к комфорту. И если homo piger (человек ленивый) внутри вас не дает вам напряженно мчаться к свершениям, значит он не верит, что эти свершения приведут вас к счастью, радости, комфорту.

Вы же сами прекрасно знаете: если вы уверены том, что вот скоро получите то, что вам действительно нужно, то вас и полоса препятствий не остановит.

Поэтому не надо считать лень болезнью, как вам пытаются внушить хитроумные продавцы всего. Это самая что ни на есть здоровая суть нормального человека. Просто не верит она в рекламу, не верит, что срочная покупка самолучшего гаджета или наимоднейшей тряпки сделает вас счастливым. И правильно не верит.

Если уж вас, несмотря на исполненные два вышеприведенных пункта, все же настиг конфликт prosperus и piger, единственный способ – сесть и разобраться, точно ли оно вам нужно, и точно ли случится катастрофа, если вы этого не сделаете, и точно ли нельзя этого же (не товара, а целевого внутреннего ощущения) достичь каким-нибудь более простым способом – не прыгать, как макака, а взять палку.

Ну и в порядке заключительной морали: лень – это то, что защищает вас от рватия зада по дурацким поводам, то, что не дает вам жертвовать радостью ради товаров, то, что мешает вам тратить вашу жизнь на потеху торговцам.

Цените, любите, пользуйтесь.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Четверг, 10.09.2015, 20:00 | Сообщение # 10
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Эгоизм



Эгоизм это фу, плохо. Никто не любит эгоистов. Быть эгоистом нехорошо. Этому учили во все времена на разных основаниях: философских, религиозных, идеологических, политических и так далее. В общем, примерно так оно и есть. Общество сильно тем, что оно общество, то есть члены его взаимодействуют, заботясь друг о друге, во благо друг друга, общества и всего человечества.

Никто не скажет, что эта забота проистекает от сознательности и благородного воспитания. Социальное поведение легко наблюдается у любых стадных и стайных животных, что означает, что это поведение построено на инстинктивной основе. Известны даже структуры мозга, которые отвечают за это поведение (комплекс SDM) и гены, которые отвечают за активность этих структур. Исследования активности этих структур, да и генов, сами по себе чрезвычайно занимательны, но мы сейчас не о них.

Мне придется расписать в этой статье базовые механизмы социального поведения. Я хотел сделать это особняком, и, быть может, позже выделю это описание в отдельный текст, но раз уж начал, то пусть будет здесь тоже.

Материала много, поэтому писать буду кратко. Я сознаю, что местами это получится слишком сжато, чтобы быть легко понимаемым, но уж извините.

Инстинкт создает потребности, которые выражаются в желаниях, из которых уже следует деятельность. Потребности эти тоже хорошо известны, это:

Потребность быть со своими

Для разных людей эта потребность может быть удовлетворена разными образами, кому-то надо систематически, а то и часто быть в обществе, в толпе, кому-то достаточно иногда душевно поговорить с друзьями, кто-то удовлетворяется социальными сетями. Если эта потребность не удовлетворена, человек ощущает одиночество. Поэтому остракизм, изгнание, было (и в некоторых формах остается) видом наказания.

Потребность в уважении

Я об этом уже писал, но в другом месте, а именно в статье «Кто тут самый главный?», поэтому повторюсь: стаю должен вести самый сильный. Чтобы определить самого сильного, вполне достаточно встроить во всех вообще желание соревноваться, победить. Самый сильный в результате конкуренции постепенно выбьется в лидеры.

Поэтому каждому человеку важно ощущать свое положение на иерархической лестнице. Без этого человек ощущает себя униженным, не имеющим своего места (на ней же), изгоем. Положение, статус, чин, должность – греют, а некоторые виды посягательства на все эти ценности даже уголовно наказуемы (оскорбление, клевета, кое-что еще).

Потребность в одобрении

Отличается от потребности в уважении тем, что человеку необходимо получать эмоциональные свидетельства того, что его деятельность нравится, устраивает окружающих, пусть и не всех, но хотя бы важных для него, референтной группы или отдельных людей, в первую очередь вышестоящих и близких.

Без этого человек ощущает себя плохим. Для того, чтобы управлять поведением через эту потребность, существуют такие механизмы, как чувство вины, совесть, желание мирных отношений с окружающими, хвастливость, жажда признания.

Кому-то для удовлетворения этой потребности достаточно благосклонных взглядов родных, кто-то нуждается в шумном восторге толпы.

Это очень, очень мощный стимул. Настолько, что активное неодобрение само по себе является актом агрессии, и тоже может быть основанием для уголовного преследования. Манипуляция на желании человека быть «хорошим» - самый распространенный вид манипуляции.

Потребность в конформизме

Потребность быть как все. Выглядеть как все, одеваться и вести себя как все. Это тоже очень важный элемент стадности. Тот, кто не выглядит и не ведет себя, подобно остальным – чужак. Он претендует на наши ресурсы, но не заботится о нашей стае, он опасен, надо его гнать и бить. Сама эта потребность разделяется на несколько более мелких: выглядеть, вести себя, поддерживать общие ценности, оказывать почтение лидеру, признавать иерархическую структуру общества, выражаться принятым в референтной группе языком… Впрочем, этого вопроса я тоже коснулся в указанной выше статье.

К выскочке и оригиналу, девианту, нонконформисту относятся с опаской и неприязнью. Но даже и без всякой реакции сильно выделяться из общества для большинства людей некомфортно.

Известны эксперименты, когда группе задавались простые вопросы с бесспорными ответами (например, выбрать из сильно отличающихся нескольких линий равную по длине эталону), причем вся группа, кроме испытуемого, по предварительной договоренности давала один и тот же, но очевидно неправильный ответ. Вас может удивить результат, но только 25% испытуемых нашли в себе силы ни разу (в серии из 12 опытов) не пойти на поводу у группы, и, несмотря на давление, настаивать на правильном ответе.

Этим широко пользуется пропаганда, когда инъецируемое убеждение подается как общественное, всеобщее. Аргумент «все так делают» может оказаться достаточным основанием для совершенно любого поведения, даже для абсолютно аморального и криминального.

Потребность покровительствовать

Защищать и поддерживать слабых, находящихся в трудной или опасной ситуации – тоже потребность, и тоже по-разному выраженная у разных людей. Одному достаточно подать милостыню нищенке (пусть даже он в курсе, что это профессиональная попрошайка), другой организует фонд защиты кого-нибудь.

Эта потребность связана с иерархическим положением, человек таким образом позиционирует себя выше того, кому оказывает помощь, но это не основной механизм.

Эмоционально выражается в жалости, сострадании, сочувствии и вызывает желание оказать помощь, защитить. В сети одно время был популярен ролик, как стадо антилоп отбивает теленка у крокодила.

Потребность в справедливости

Я не буду тратить текст на подробности, но чувство справедливости и переживание при ее нарушении свойственно даже животным, по крайней мере, обезьянам. Это именно эмоциональный подход, поскольку потребность никогда не бывает толком удовлетворена из-за коллизии в понимании справедливости.

Существует три вида справедливости:

Всем поровну
Всем по заслугам
Всем случайным образом


Понятно, что эти виды справедливости несовместимы между собой. Собственно,
настолько несовместимы, что даже в основах права это понятие почти не используется.

Тем не менее, несправедливость – то, что заставляет людей объединяться в борьбе против нее и совершать перевороты, а ради справедливости человек (а, согласно некоторым наблюдениям, даже обезьяна) может отказаться от собственной выгоды.

Потребность быть правым

Правота – гарантия эффективного планирования и социального одобрения. Есть два способа быть правым: построить разделяемую многими позицию или убедить окружающих в том, что собственная позиция – правильна.

Казалось бы, второй метод порочен, но он имеет логическое обоснование. В ситуации условной разумности масс правильность точки зрения определяется общественным мнением. А как же иначе?

Разумеется, бывают ложноположительные и ложноотрицательные ошибки, но статистически метод вполне рабочий.

Если первый метод обеспечивается исследовательским инстинктом, свойственным в выраженной степени примерно 4-20% популяции, то для реализации второго, социально более важного (поскольку позволяет формировать общественное мнение, опыт стаи), имеется отдельная потребность:

Потребность уберегать ближнего от ошибок

Сложная потребность, но она есть. Попробуйте публично делать что-нибудь простое неправильным образом. Советчиков набежит…

Человеку свойственно не только озвучивать свою (правильную!) точку зрения, но и настаивать на ней, навязывать ее, иногда в спорах, иногда агрессивными средствами, иногда вплоть до уничтожения несогласных. В позитивной форме эта потребность находит свое воплощение в просветительской деятельности.

Потребность в альтруизме

Помимо желания помощи слабому, есть и желание принести пользу обществу, человечеству. Тоже обусловлено генетически, и тоже свойственно разным людям в разной степени.

Собственно, помимо социальных инстинктов, все остальное достаточно просто и понятно:

Базовые потребности: безопасность, питание, размножение, и надстройка адаптивного поведения: исследовательский инстинкт и творческий потенциал. Да, каждый из этих механизмов, в свою очередь, очень сложен, многофункционален и достоин многотомного писания, но это как-нибудь потом.

Каждому человеку все инстинкты сдаются матушкой-природой вслепую: какой-то инстинкт будет силен, какой-то силен умеренно, а какой-то слаб. Грубо говоря, у каждого человека есть своя иерархия потребностей, и, несмотря на знаменитую пирамиду Маслоу, высшие потребности вполне могут подавлять базовые, хотя и не как правило.

Теперь к теме.

Кто же такой эгоист?

Это всего-навсего человек, социальные инстинкты которого не доминируют. Он занят собой, базовыми потребностями, и участвует в обществе только (или почти только) в порядке обеспечения личной пользы.

Давайте пройдемся по списку социальных потребностей и посмотрим, какие же гадости свойственны этому противному человеку – эгоисту, этими потребностями не обремененному.

-Он мизантроп и социофоб. Ваше присутствие не требуется ему для счастья. Есть вы рядом или нет – ему безразлично.

-Он игнорирует институт общественной значимости. Медали, грамоты, погоны, чины и должности сами по себе его не интересуют – только в комплекте с привилегиями. И то он еще посчитает, насколько вложения окупятся.

-Ваше мнение о нем его не интересует. Вы можете презирать его и даже выражать ему это презрение, но его это не трогает и никак не влияет на поведение. Впрочем, ваше восхищение ему тоже ни к чему.

-Он не уважает традиции, всеобщие ценности, правила и даже законы. Его нельзя уговорить, его можно только убедить хорошими аргументами. Его не пугает, что он со своим мнением и образом действия – в меньшинстве, а то и в одиночестве.

-Он не готов ни о ком заботиться, какими бы трогательными глазами ни смотрел на него подопечный.

-Он хорошо знает, что мир несправедлив, и с удовольствием этим воспользуется, пожертвовав вашими интересами ради своих.

-Он не желает отстаивать свою правоту и не будет ни с кем спорить, разве что для развлечения. У него есть свой подход, удобный и эффективный для него, а если у кого-то другой – это его личное дело. Он может выслушать и учесть ваше мнение, но и все.

-Он с любопытством понаблюдает за человеком, пилящим сук, на котором сидит, или наступающим на грабли. В конце концов, каждый сам отвечает за свои действия.
Польза общества его не касается. Он – не общество, у него свои дела.

Наверное, это не полный список. Собственно, он даже не вполне корректен. Эгоизм, проистекающий из доминанты накопительства (основанной на базовых инстинктах), будет отличаться от эгоизма, основанного на неактуальности оппозитных потребностей стадного инстинкта. Более того, описанное поведение может быть результатом внутренней борьбы, конфликта установок.

Тем не менее, исходя из приведенного списка потребностей (и только из него) более-менее полный комплекс выглядит именно так.

Искушенный читатель заметит удивительное сходство этого портрета с описанием психопатии:

Психопатия - психопатологический синдром, проявляющийся в виде констелляции таких черт, как бессердечие по отношению к окружающим, сниженная способность к сопереживанию, неспособность к искреннему раскаянию в причинении вреда другим людям, лживость, эгоцентричность и поверхностность эмоциональных реакций.

Справедливости ради надо сказать, что в МКБ-10 и DSM-5 этот комплекс дополняется до диагнозов «социопатия» или «диссоциальное расстройство личности» несдержанностью, агрессивностью и экстрапунитивной позицией. Эгоист разумный, выдержанный, ответственный, может выглядеть странным, но не будет считаться ненормальным.

И, разумеется, не обязательно для того, чтобы быть названным эгоистом, иметь весь приведенный комплекс черт. Вполне достаточно двух-трех.

Ффух, с диагностикой разобрались, теперь, в согласии с традицией темной стороны силы, посмотрим, как эгоисту получить от своего, всеми осуждаемого, эгоизма пользу и не получить ущерба. Чтобы не умножать сущностей, давай попробуем переписать приведенные черты в позитивном ключе:

-Он не зависит от присутствия людей. Он не станет тратить время и силы на то, чтобы быть частью толпы.

-На него нельзя навесить ненужных ему обязанностей вместе с погонами, корочками или длинным и красивым титулом. Если вы чего-то от него хотите – потрудитесь замотивировать его чем-нибудь реально полезным.

-Его нельзя заставить действовать себе во вред из желания быть хорошим мальчиком. Он не будет платить (временем, силами или другими ресурсами) за то, чтобы ему улыбались или за то, чтобы на него не хмурились. Мотивируйте чем-то реально полезным.

-Он не будет делать глупостей только потому, что «ибосказано», «такположено» и для того, чтобы не выделяться из массы. Он не лемминг. Будет цель – будет действие.

-Он не ведется на глазки кота из «Шрека». Мотивируйте правильно.

-Он не станет жертвовать своими интересами ради того, чтобы всем было поровну: каждый имеет право позаботиться о себе не хуже него. И это справедливо.
Абстрактные доводы, у кого что должно быть за его счет, его не трогают.

-Ему не интересно бесплатно вкладываться во вразумление идиотов. Если кто-то не захотел воспринять полезные знания самостоятельно – это его личное дело, а если не смог – то нечего и стараться.

-Он не ЧипИДейл. Если его попросить, и если ему это не будет очень трудно или очень невыгодно, то он, наверное, поможет. А если не просить, то он лучше займется своими делами, он вам не нянька.

-Приносить пользу обществу он вполне согласен, но только если общество ему за это отплатит адекватно. И не более. А если обществу его вклад не настолько нужен, чтобы оценить и поощрить адекватно, то зачем?

Мне кажется, вполне разумный, очень прагматичный, хотя и несколько категоричный подход. Где-то отдает буддизмом, где-то сатанизмом (не расхожими мифами про замученных кошек, а философией), где-то еще чем-то знакомым. А как же? Люди-то появились не вчера и даже не позавчера, и любые структуры личности многократно рождались на свет и даже успели построить свою философию, и не одну.

Не могу сказать, что мне было бы комфортно жить рядом с человеком, откровенно ведущим себя в соответствии с этим манифестом. Но так же некомфортно было бы и с его антиподом.

Мы предполагаем, что сторонник темной стороны силы – человек разумный, думающий. И поэтому понимает, что общество – мощный ресурс, игнорирование которого ведет к потерям и упущенной выгоде. А чтобы пользоваться обществом как ресурсом, следует выполнять, хотя бы иногда, определенные правила. Пусть не из внутренней склонности, а из сухого расчета, но ведь не из внутренней же склонности вы засовываете в автомат деньги, когда хотите получить от него чашку кофе?

Поэтому, даже если ему не хочется пить с начальством, то ради поддержания отношений он вполне может этим заняться. То есть, если вам случилось быть эгоистом по одному или нескольким описанным паттернам, то имеет смысл механически освоить социальное поведение и применять этот навык, смотря по необходимости.

Человек устроен просто, и, даже если вы будете делать комплименты тупые и механические, то они все равно будут действовать. Если вы будете выказывать уважение коллеге только потому, что у вас в плане на день записано «два раза сделать КУ Иванову», то все равно он начнет относиться к вам лучше. Да, эгоисту придется специально разбираться, в чем должно выражаться эффективное социальное поведение, но оно того стоит.

Очень выгодно и полезно быть добрым и честным. Очень удобно, когда вас любят, когда вам доверяют, когда от вас не ждут ничего дурного. Но в эту репутацию надо (и поверьте, имеет смысл) постоянно вкладываться.

Теперь с другой стороны.

Социальным человеком очень легко манипулировать. И желающих это делать сейчас – огромное количество, главным образом потому, что средства доставки манипуляции развились в фантастической степени. Тут тебе и рекламные щиты, и дебилизор, и баннеры в сети, и оплачиваемые тролли, и новости с хитрой подачей… Трудно, очень трудно не поддаться на провокации и манипуляции, не наделать глупостей, не пожертвовать ресурсами ради интересов людей, которым нет дела даже до того, как вас зовут. Это под силу только настоящему эгоисту.

Дополнительная сложность в том, что, как я показал выше, социальных потребностей много. И каждая предоставляет возможность манипуляции. И даже если вы видите, как вами пытаются манипулировать по одной из них, и даже возмущенно от этой манипуляции отказываетесь, то у вас нет гарантий, что вы не пропустили чего-то по другим, более актуальным для вас механизмам. А критике инстинктивные ценности поддаются плохо, туго…

Если вы не психопат, то вы зависите от людей. Это нормально. Если человек, скажем, хвастун, то не вижу в этом ничего особенно дурного. Это свойство сподвигнет его на достижения. Неудобство возникнет, если его будут на этом заставлять делать что-то, ему не полезное. Или, к примеру, если некто заботится о своем превосходстве в какой-то области, это вполне себе конструктивно. До тех пор, пока него не станут брать на слабО.

Выход довольно очевидный, хотя и не совсем простой: научиться обходиться без. Этому учил еще Будда. Не надо, однако, хвататься за все сразу. Берем какую-нибудь одну потребность, и редуцируем ее. Например, нам нравится находиться в толпе, в шуме, веселье, мы часто ходим в клубы, на митинги, на концерты… Это может быть приятно, не спорю. Но если вы от этого зависите, то, во-первых, если ситуация сложится так, что вам придется обходиться без этого, вам будет житься плохо. А во-вторых, на любой зависимости можно манипулировать. Зато если вы научитесь жить в комфорте независимо от того, удалось ли вам попасть на концерт, то вам станет гораздо проще.

Любая привычка лечится депривацией. Вы берете какой-нибудь достаточно продолжительный срок и обходитесь СОВСЕМ без удовлетворения этой потребности. Делаете это до тех пор, пока вам не станет все равно. Затем можно вернуться к получению удовольствия этим способом, но уже осознанно, не испытывая боли и обиды, если вы от этого отказываетесь.

В других случаях сложнее. Скажем, если вы зависите от похвалы, вам придется отмечать в уме все моменты, когда вы что-то захотели сделать ради похвалы, или когда вас похвалили, а вам от этого стало хорошо, и научиться в первом случае отказываться от намерения (поначалу можно даже жертвовать какими-то реальными бонусами ради этого), а во втором случае – формировать у себя пренебрежительную реакцию к похвале.

Важно понимать, что ваша цель – не лишить себя конструктивного стимула, а выстроить систему мотивационных приоритетов, которые позволяли бы вам рационально, разумно, осознанно формировать свое поведение.

Другой подходящий метод - уже описанная в предыдущих материалах по темной стороне силы процедура беседы с субличностями.

Иными словами, вам, как последователю темной стороны силы, следует построить баланс между рациональным и эмоциональным. Пользоваться, но не зависеть. Принимать, когда можно и отвергать, когда нужно.

Александр Лебедев


Нас только один
 
МилкаДата: Воскресенье, 13.09.2015, 21:14 | Сообщение # 11
Генерал-лейтенант
Группа: Житель
Сообщений: 822
Статус: Offline
 
СторожеяДата: Среда, 16.09.2015, 14:00 | Сообщение # 12
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Что люди подумают?

Поискал: вдруг есть специальный термин, который я во студенчестве прогулял – нет, не имеется такого. Что странно, потому что потребность в одобрении, зависимость от мнения общества – одна из основных формирующих групповые правила поведения в стае (обществе), и, как всякая потребность, частенько имеет неприятные для индивидуума формы. Впрочем, обществу неприятности индивидуума без разницы: главное, чтобы работало.

И как же оно работает?

У индивидуума есть встроенный регулятор группового поведения: самооценка. Самооценка свойственна только стадным и стайным животным. Например, у собак она есть, а у кошек, как индивидуалистов, нет. И, соответственно, нет зависимости самооценки от мнения со стороны. Поэтому вы можете пристыдить собаку (я уже приводил в пример показательный ролик



а пристыдить кошку… Ха.

Зависимость эта важна для двух задач: регуляция поведения и определение положения на иерархической лестнице.

Нормального человека систематическим одобрением или неодобрением публики или хотя бы значимых лиц из референтной группы можно заставить вести себя как угодно, независимо от того, понимает ли он суть происходящего или нет.

Если вы, читатель, молоды, шаловливы и обучаетесь в каком-нибудь университете, попробуйте провести эксперимент: выберите лектора, который имеет обыкновение во время чтения лекций ходить туда-сюда, и договоритесь с группой смотреть на него пренебрежительно и враждебно, когда он пойдет направо, но внимательно и одобрительно, когда он будет перемещаться влево. Вы поразитесь, как мало времени требуется, чтобы загнать его в левый угол аудитории.

Не признавайтесь, что это моя идея. Издеваться над преподавателями нехорошо.

Каждое выражение одобрения или осуждения несколько смещает самооценку человека. Чем чаще выражается эта оценка, и чем значимее люди, ее выражающие, тем сильнее и стабильнее эффект.

Разумеется, этот механизм не будет работать, если оценку никто выражать не станет, поэтому в комплекте к зависимости от других идет непременное желание свое мнение о ком-нибудь высказать. Сами знаете, каких трудов иногда стоит удержаться от выражения оценки чьему-то поступку.

Есть люди, более зависимые от негативной оценки, а есть те, кто более чувствителен к похвале. Аналогично, есть люди, легко выражающие осуждение и люди, всегда готовые похвалить.

Я уже касался этого вопроса в статье «Как часто надо хвалить ребенка», где обсуждал степень зависимости от окружающих.

Сейчас я хочу немного поговорить о несколько иной стороне ситуации, а именно о тех людях, которые сильно, чрезмерно зависимы от чужой оценки, до такой степени, что испытывают от этого неудобство.

Во-первых, это нормально. Природа раздала разным людям разную зависимость. Вариабельность признака – непременное условие естественного отбора. Кому-то досталось больше, а кому-то меньше. Во-вторых, как я уже сказал, природе безразлично, насколько мучителен для отдельного индивидуума механизм, обеспечивающий выживание и развитие популяции.

Тем не менее, каждому хочется прожить свою жизнь счастливо, так, как нравится ему, а не так, как хотят от него другие. Основная сложность в достижении этой цели – понять, что из того, что мы делаем, мы делаем потому, что мы этого хотим, а что – потому, что этого от нас хочет окружение. Просто удивительно, насколько трудно иногда дается такое понимание. Некоторые элементы нашего поведения настолько глубоко внедряются, что становятся практически неконтролируемыми автоматизмами.

В молодости я был очень вежливым юношей, настолько, что при взаимодействии с другими людьми постоянно приветливо улыбался. Обратил внимание я на это только тогда, когда обнаружил, что, помогая выводить из автобуса скандалящего пьяницу, вежливо ему улыбаюсь.

Второй пример: у японцев принято, слушая кого-то, постоянно кивать и говорить «Хай, хай!» («Да, да», что вовсе не означает согласия, а только указывает, что вас слышат и слушают). Как-то я смотрел по телевизору (я тогда еще смотрел телевизор) интервью у какого-то японского деятеля. Интересный момент: пока журналист задавал вопрос, японец стоял с отсутствующим видом. Как только переводчик начал вопрос переводить, японец закивал: «Хай, хай!», несмотря на то, что вопрос-то задавал журналист, а переводчик только переводил. Рефлекс такой.

Есть и более сложные поведенческие паттерны, которые тоже включаются сами.

Это большой и красивый вопрос осознанности, и здесь я его даже начинать не буду.

Но, если вы считаете эту статью, то, наверное, такой вопрос для вас уже встал, и вы уже озаботились тем, насколько вы хотите быть рабом чужой оценки.

Здесь я вас расстрою: уж коль скоро зависимость от оценки в вас встроена, никуда вы от нее не денетесь. Другое дело, что (при помощи осознанности) вы можете в значительной степени расцепить реактивный автоматизм, и, само собой, это стоит сделать. Однако ошибкой было бы стать полностью независимым. Во-первых, все (ну ладно, большинство) любят манипулировать. Даже если сами этого не замечают. Люди ждут, что если они вас хвалят, то вы радуетесь. Если ругают – огорчаетесь. Если вы не будете так себя вести, то люди, осознанно или неосознанно, будут пытаться искать другие способы управления, а не найдя их (ну, коли вы уже все отследили и все заблокировали) – испытывать чувство фрустрации, расстраиваться, считать вас трудным человеком, недолюбливать и бояться. Оно вам надо? Будьте вежливы в мелочах, спрячьте снисходительную улыбку и поступите так, как от вас ждут, если вам нетрудно. А вот если трудно – принимайте мотивированное решение.

Второе, что имеет смысл делать – имея в виду, что люди подбирают рычаги управления вами – не реагировать на негативные стимулы и радостно вестись на позитивные. Я об этом писал в статье «Немного букаф о мотивации и манипуляции». Статья, мне кажется, удалась и стоит прочтения, но для вашего удобства вставлю копипасту:

Всем известно такое слово, как «манипуляция». Это когда от вас чего-то хотят, но не выражают это прямо, а пытаются управлять вашим поведением при помощи различных стимулов. Временами в разных компаниях даже возникают споры, а что же делать с манипуляциями и манипуляторами. Да, для того, чтобы с ними что-то делать, надо научиться замечать манипуляцию, но, если вы этому научились, то ответ примерно такой же: если вас пытаются запугать – не пугайтесь. Если вас пытаются подкупить – подкупайтесь. Если вам предлагают неинтересный, нейтральный для вас стимул – торгуйтесь, пока вам не предложат что-нибудь хорошее. И постепенно манипулятор привыкнет, что для того, чтобы вы были отзывчивы и доброжелательны, вас надо кормить конфетами. Шоколадными. И пусть себе манипулирует.

Важно понимать, что если манипулятор чего-то от вас хочет, то это означает, что это ЕМУ что-то нужно от ВАС, и его задача – добиться этого чего-то. А вам ничего не нужно, вы можете кочевряжиться и крутить носом, поднимая ставку. То есть, он сам дал вам в руки удочку, сам насадил на крючок приманку, сам крючок проглотил, и сам подергал за леску. Вам надо только аккуратно подсекать, давая ему понять, что вы вот-вот сдадитесь, нужно лишь еще чуть-чуть поднять ставку. Причем чем больше сил манипулятор вложил в управление вами, тем большую ценность приобретает для него требуемый результат, и тем больше (парадокс, да) он готов накинуть сверху. Хотя, конечно, везде надо знать меру.

И еще один пример оттуда же:

Моя жена хотела, чтобы кошка сама приходила к ней и ложилась рядом. Я предложил взять жестянку, в которую насыпать любимого кошкиного корма, и всякий раз, когда кошка окажется рядом, выдавать ей штучку-другую. Все получилось. Кошка приходит и ложится рядом. И всякий раз, когда это происходит, рука жены непроизвольно тянется к банке с кормом. И кто кого выдрессировал? Вообще-то неважно. Важно, что обеим хорошо.

Третий способ использовать темную сторону силы: формируйте свое окружение. И об этом я тоже писал, в статье «Не имей сто друзей», хотя и с несколько другой стороны. Здесь же я хочу сказать, что не надо держать в близком кругу тех, кто вас не ценит. Дело не в том, что он травмирует вашу самооценку, это как раз целиком на вашей совести, а в том, что постоянная поддержка дружелюбного окружения позволит вашей самооценке быть в среднем постоянно комфортной, если уж вы нуждаетесь в этом.

Четвертый способ требует некоторой хитрости. Я вскользь отметил, что похвала или осуждение действенны только в исполнении значимых для вас людей, членов, а в особенности лидеров референтной группы, авторитетов. Для совестливых, добрых людей в эту группу входит все человечество, а преступники, скажем, не интересуются ничьим о себе мнением, кроме соратников. При этом член любой референтной группы ставит ее выше любой другой. Это тоже нормально. Более того, похвала некоторых членов общества может быть для репутации куда хуже осуждения. Скажем, если вы работаете начальником отдела, то одобрение вас соседом-алкоголиком: «Настоящий мужик! Пьет как лошадь!» лучше, чтобы до вашего офиса не дошло.

Поэтому: будьте снобом. Не в смысле подражателем и поклонником модных селебритиз, а в смысле высокомерным, спесивым и чванливым. Не внешне, а внутренне. Не бойтесь осуждать тех, кто думает, ведет себя и вообще живет не так, как вы. Опять же, внутренне. Тогда оценка тех людей, кто не удостоился войти в избранный круг ваших друзей, восхищающихся вами, не будет иметь для вас такого значения. Да, это плохо. Но вам – можно. Я разрешил.

Ну и на закуску: попробуйте найти вкус в эпатаже и экстравагантности. Тогда недоумение и ступор публики будет для вас оценкой «плюс»: эпатировать получилось.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Понедельник, 19.10.2015, 13:17 | Сообщение # 13
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Спесь



Посвящаю моему доброму приятелю и отменному профессионалу, питерскому интеллигенту Борису Пинскеру, который навел меня на это изложение.

Спесь, чванство, высокомерие, гордыня, надменность, снобизм (во втором, новом значении) – как же мы не любим людей, демонстрирующих нам подобное отношение! Сразу хочется плюнуть на спину, в лужу толкнуть или поставить в глупое положение, чтобы посмеяться. А все почему? Потому что надменный человек вроде как и показывает нам свое превосходство, но делает это не так, как положено у простых и честных людей – в споре и драке, а каким-то таким манером, что и не придерешься. Нос там задерет, губы скривит, хмыкнет неопределенно… Вроде и морду-то бить не за что. А противно… Чувствуешь себя этаким вторым-третьим сортом, с суконным рылом, а то и со свиным, в калашном ряду. А еще хуже, если такая чванная физиономия имеет над нами какую-то минимальную власть: сидит за стеклянным окошком или носит погоны. Очень трудно бывает удержаться от того, чтобы начать заискивать и лебезить: «Но, ваше превосходительство, я ваше превосходительство осмелился утрудить потому, что секретари того... ненадежный народ»… И гадко на душе, потому что чувствуешь в себе рабскую, плебейскую струну, а все из-за кого?

Хотя, с другой стороны, в иностранных фильмах (в отечественных – не то) аристократы смотрятся вполне себе выгодно. Все такие гордые, властные, знающие себе цену, и вместо наорать и вцепиться в волосы – элегантно так перчатку в харю шмяк! Аж сердце замирает от восторга. Но то в фильмах. Или в книгах. Особенно, когда так себя ведет протагонист.

— Хамье! — стеклянным голосом произнес Румата. — Вы же неграмотны, зачем вам подорожная?..


Такое же поведение антагониста вызывает уже блаародное негодование и желание нашарить у бедра эфес шпаги.

— Эй, сударь! — закричал он. — Вы! Да, вы, прячущийся за этим ставнем! Соблаговолите сказать, над чем вы смеетесь, и мы посмеемся вместе!

Знатный проезжий медленно перевел взгляд с коня на всадника. Казалось, он не сразу понял, что это к нему обращены столь странные упреки.

Затем, когда у него уже не могло оставаться сомнений, брови его слегка нахмурились, и он, после довольно продолжительной паузы, ответил тоном, полным непередаваемой иронии и надменности:

— Я не с вами разговариваю, милостивый государь.


Впрочем, Дюма аристократом не был, он описывал свои, мещанские представления об аристократических манерах. Перечтя в зрелом возрасте «Графа Монте-Кристо», я испытал разочарование: самозванный граф как был плебеем, так и остался, несмотря на отсидку. Лишь превратился в позера и фата.

К счастью ли, к сожалению ли, в нашей стране аристократизм – явление редкое. Люди высокого положения – политики, крупные чиновники, промышленники и банкиры – принадлежат либо к купеческой, либо к бандитской среде, в лучшем случае – вышли из охранки. И ведут себя, соответственно, по-свински.

— Что ж вы мне прошлый раз, когда я покупал картины, не показывали этой штуки? Занятно!

— Купите! Замечательная вещь, — захлопотал хозяин, почуяв настоящего покупателя. — Настоящая олеография! Это не то что масляные краски... Те — пожухнут и почернеют... А это — тряпкой с мылом мойте — сам черт не возьмет!

— Цена? — уронил покровитель искусства, прищурившись с видом покойного Третьякова, покупающего уники для своей галереи...

— Четыре тысячи.

— Ого! И трех предовольно будет. Достаточно, что вы прошлый раз содрали с меня за женскую головку «Дюбек лимонный» — шесть тысяч.

— Та ж больше. И потом на картон наклеена — возьмите это во внимание!

— Ну, заверните. А фигур нет?

— То есть скульптуры? Очень есть одна стоящая вещь: Диана с луком.

— Садит, что ли?

— Чего?

— Лук-то.

— Никак нет. Стреляет.


Следующее после дворян по уровню поведенческого самосознания сословие – интеллигенция (духовенство в расчет не берем – его деградация на устах у всех). Она, правда, тоже пострадала со времен революции. Случилось мне видеть однажды фотографию конца 19 века – инженеры на строительстве моста,. Достойные, одухотворенные, интеллектуальные лица, полные сознания ответственности, важности и полезности дела, которым они занимаются. Впрочем, к моему удовольствию, в Питере, где я сейчас осел, рафинированных интеллигентов (в моем понимании) довольно много, что безумно приятно. Сами они, тем не менее, сетуют, что народ в городе уже не тот, не тот…

Хитрость в том, что аристократия отличается от интеллигенции базовым поведенческим детерминантом: если интеллигент всеми силами старается, чтобы соседу справа/слева не стало неудобно, то аристократ всеми силами старается, чтобы не выглядеть невыгодно, недостойно. Иногда одно другому не мешает. Но не как правило. Важно, что панибратство с низшими сословиями дворянина запятнает, и поэтому аристократы «держат дистанцию», то есть избегают эмоционального контакта. Что сразу дает понять современному собеседнику, что его отнесли к черни, и порождает в нем протест. А протест можно обработать двояко: либо вступить в конфронтацию и заставить признать себя крутым, либо услугами и почтительным поведением вызвать расположение, достаточное для положительной оценки.

Конфронтация не спасает, потому что в ней признание равенства выражается через агрессию (которая всегда проявляется только к равным в определенных границах, не выше и не ниже), а аристократу это совершенно не выгодно, и он категорически отказывается злиться, как мы видим из диалога д’Артаньяна и Рошфора. Да и как-то неконгруэнтно пытать господина с графскими замашками вопросами класса: «Ты ваще с какого раёна, а?». А без склоки, без обмена оскорблениями как-то и драться-то начинать невежливо. Стремление же услужить дворянину будет, в некоторых случаях, им одобрено или, по крайней мере, воспринято благосклонно. В этих смыслах надменность полезна и эффективна.

Можно возразить, что спесь невежлива. Да, соглашусь я, невежлива, до тех пор, пока вы не желаете вступать в контакт. А зачем вам, собственно, ненужные вам контакты? Пусть словоохотливого алкоголика отпугнет ваша холодная мина и отстраненная поза, так будет лучше. Вы были невежливы с развязным пьяницей – ах, беда какая! А вот если вы решите выразить собеседнику свое расположение, то оно будет гораздо ценнее из холеных рук гордого аристократа, чем в исполнении заискивающего крестьянина. «А вонючие мужики ломали свои шапки и говорили: "Это ничаво"». Порадуйте, порадуйте хорошего человека значимой для него благосклонностью, вам зачтется.

Есть сложность. Попытки выглядеть важно, гордо, как правило, смешны.

Старый анекдот:

Купец гуляет. Ресторан, цыгане, половые носятся, водка ведрами, расстегаи, девки… И вдруг появляется барин. По виду – только из Парижа. Фрак, цилиндр, трость… Волшебным образом весь персонал бросает купца и начинает виться вокруг нового посетителя.

- Чего изволите? Севрюжки, раков?

- Мне, пожалуйста, сразу рюмку миндального ликеру и кусочек ананаса, а потом – черепахового супу чашечку. Тем временем запеките пару рябчиков. Нафаршируйте их, одного – каперсами и спаржей, а второго – рубленой цыплячьей печенью с перепелиными яйцами и языками…

Купец смотрит на все это ревниво и пытается не отставать:

- Мне сей же час еще ведро водки и окорок самолучший! И индюка с капустой!

Барин:

- …обложите их сельдереем, маслинами, картошечкой мелкой, морковкой каротель, только смотрите, чтобы сверху была подсушенная, снизу поджаристая, а внутри – в меру мягкая…

Купец:

- И мне картохи! Ведро! Быстро!

- …под крылышки им положите: первому – брусники, а второму - …

- Клюквы мне! Ведро!

- …а в гузку им зеленого луку с грецким орехом и непременно по кусочку маслица сливочного…

- …И мне масла в жопу! Ведро!


Обратите внимание, что внимание придирчивого гурмана персоналу более лестно, чем интерес купца, которому что ни подай – все под водку слопает. Хотя, казалось бы, купец-то заплатит побольше…

Но я не о том. Дешевое пижонство, демонстративная брезгливость, показное презрение, снобизм (в первом значении) не достигают желаемого результата, демонстрируя их носителя выскочкой, самозванцем и вообще… То есть эффект достигается прямо обратный потребному.

Ах! Он был действительно великолепен... На нас надвигалось что-то сверкающее, пёстрое, до крика элегантное, бряцающее многочисленными брелоками и скрипящее лаком жёлтых ботинок с перламутровыми пуговицами.

Пришелец из неведомого мира графов, золотой молодёжи, карет и дворцов, он был одет в коричневый жакет, белый жилет, какие-то сиреневые брючки, а голова увенчивалась сверкающим на солнце цилиндром, который если и был мал, то размеры его уравновешивались огромным галстуком с таким же огромным бриллиантом. Палка с лошадиной головой обременяла правую аристократическую руку. Левая рука была обтянута перчаткой цвета освежёванного быка. Другая перчатка высовывалась из внешнего кармана жакета так, будто грозила нам своим вялым указательным пальцем: «Вот я вас!.. Отнеситесь только без должного уважения к моему носителю».

Когда Мотя приблизился к нам развинченной походкой пресыщенного денди, добродушный Шаша вскочил и, не могши сдержать порыва, простёр руки сиятельному другу:

— Мотька! Вот, брат, здорово!..

— Здравствуйте, здравствуйте, господа, — солидно кивнул головой Мотька и, пожав наши руки, опустился па скамейку...

Мы оба стояли.

— Очень рад видеть вас... Родители здоровы? Ну, слава Богу, приятно, я очень рад.

— Послушай, Мотька... — начал я с робким восторгом и глазах.

— Прежде всего, дорогие друзья, — внушительно и веско сказал Мотька. — Мы уже взрослые, и поэтому «Мотьку» я считаю определенным «кельвыражансом»... хе-хе... Не правда ли? Я уже теперь Матвей Семёныч — так меня и на службе зовут, а сам бухгалтер за ручку здоровается. Оборот предприятия два миллиона. Вообще, мне бы хотелось пересмотреть в корне наши отношения.

— Пожалуйста, пожалуйста, — пробормотал Шаша. Стоял он согнувшись, будто свалившимся невидимым бревном ему переломило спину.

Перед тем как положить голову на плаху, я малодушно попытался отодвинуть этот момент.

— Теперь опять стали носить цилиндры?— спросил я с видом человека, которого научные занятия изредка отвлекают от капризов изменчивой моды.

— Да, носят, — снисходительно ответил Матвей Семёныч. Двенадцать рублей.

— Славные брелочки. Подарки?

— Это ещё не всё. Часть дома. Все на кольце не помещаются. Часы на камнях, анкер, завод без ключа. Вообще в большом городе жизнь — хлопотливая вещь. Воротнички «Монополь» только на три дня хватают, маникюр, пикники разные.


Для того, чтобы заработать архетипическое почтение, поведение должно быть органичным, то есть, не быть наигранным, а быть выработанным на базе воспитанного в себе самоуважения. Важно еще, что дешевые понты обычно относятся к каким-то внешним авуарам, а не к самоценности личности их обладателя. Начинающий сноб гордится модным гаджетом, красивым автомобилем, вхожестью в приемную аж к Самому… Но это все ценно безотносительно его самого, он – лишь случайный носитель, зависящий от разных предметов и чужого авторитета.

Частично, очень кратко, тему самоуважения я затронул в статье «Краткая инструкция, как принять и полюбить себя». Здесь важна та мысль, что вы для себя – самый близкий в вашей жизни человек, уникальный для вас по всем параметрам, потому что все остальные – не вы. С одной стороны, такой поход может вообще снять тему самооценки (напишу как-нибудь в другой раз), а с другой стороны, позволяет вам чувствовать свою уникальность безотносительно сравнения с кем-либо по любым критериям. Такой здоровый нарциссизм.

Это, можно сказать, база, на которой последователь темной стороны силы строит разумное отношение к себе и к другим.

Общество с самого детства старается нам внушить, что вы – такой же, как все, а то и похуже, и надо все силы своей жизни потратить, чтобы заслужить уважение окружающих, принести им пользу, возвеличить общество, родину и начальство, пожертвовав, если понадобится, ради этого своим комфортом, благополучием, а то и всей жизнью. А вам никто не должен. «Ты что, лучше других?» - слышим мы вопрос еще в детском саду. И люди ведутся, к вящему удовольствию правящих эгоистов.

А вы, между прочим, все-таки лучше всех. Не удержусь, повторю все же пассаж из упомянутой статьи:

Между тем, по всем параметрам самый близкий вам человек это вы. Вы провели с вами уже кучу лет, не расставаясь не на секунду, проведете вместе с вами всю жизнь до смерти, и всем, что у вас есть, вы обязаны вам. Вообще, если подумать, то только ваши чувства, ощущения, эмоции, вам доступны непосредственно. Если мы с вами едим бутерброды, то на вопрос, чей бутерброд вкуснее, для вас существует только один вразумительный ответ: ваш. Потому что вкус моего бутерброда вы вообще не чувствуете. А то, что я испытываю радость или горе, вы можете определить только по интерпретации моего выражения своих чувств.

Таким образом все люди жестко делятся на две глобальные, ультимативной важности категории: вы и все остальные.


Как вообще можно сравнивать? Как можно требовать от вас самоуничижения сравнением с какими-то тенями? То есть требовать-то можно чего угодно, а вот снизойдете ли вы…

Да, кто-то красивее вас. Но вам-то что до его красоты? Какая вам от нее польза? И, стало быть, какое вам до нее дело? Кто-то богаче. И что вам толку от его богатства? Кто-то умнее. Но вам все равно придется пользоваться тем, что есть у вас! И то немногое, что есть у вас, для вас многажды важнее любых богатств и талантов любых людей, которые не вы.

Да, вы понимаете, что другие этого не поймут. Но вы и не требуете – заставлять кого-то относиться к вам так, как вам нравится – слишком хлопотное занятие. Вам хватает того, что вы сами осознаете всю вашу уникальность и эксклюзивную важность вас в вашей жизни.

Я не стану писать на эту тему больше, хотя мог бы, так как считаю, что разумному приверженцу пути темной стороны силы этого хватит для старта.

После того, как вы ощутите все величие вашего субъективного мира для вас в полной мере (ну ладно, хотя бы наполовину), вам будет уже не так сложно удивиться собственным привычкам уделять посторонним больше внимания, чем вам требуется. От вас постоянно хотят, чтобы вы хлопотали душой по всем мелким поводам, потому что это кому-то приятно. Улыбнуться продавцу, причем искренне. Поинтересоваться здоровьем любимой собачки, причем опять искренне. Предложить лучший кусок тому, кто любит лучшие куски. От души, да. Постесняться беспокоить чиновника, потому что ему лень и он же не должен. Стучать в дверь, волнуясь: попросят вас войти или побрезгуют. Нервничать при собеседовании на работу: как же, вас оценивает Важное Лицо! И так далее.

А вот кстати сами подумайте, у кого больше шансов получить хорошую работу и продвинуться в карьере: у претендента, услужливого до суетливости, или у того, кто исполнен чувства собственного достоинства и сознания ценности своего опыта? Неужели вам не встречались случаи, когда повышение зарабатывает не лучший специалист, а наиболее самодовольный? Ну? А вам-то кто запрещает? Поджатые губы учительницы из вашего детства, что ли?

Имени нового капитана никто не знал. Весь флот звал его по кличке Плавали-Знаем. Кто бы ни обращался к нему с советом, что бы ему ни говорили, все слышали от него один небрежный ответ: «Плавали — знаем». Знаний у него было с гулькин нос, но важности хватило бы на сто капитанов. И, говорят, капитаном он стал только из-за своей важности. Когда на экзаменах ему задавали какой-нибудь вопрос, он так важно отвечал: «Плавали — знаем», что старым профессорам становилось неловко спрашивать его, и они в смущении ставили ему пятёрки.


Этим свойством не надо бравировать и не надо его выпячивать. Если вы примете, почувствуете вашу ценность для вас (в противовес буддистским идеалам), то надменность и высокомерие вылезут сами, естественным и органичным образом.

Игорь Незовибатько, режиссер и психолог, как-то объяснял, почему трудно играть пьяных:

Пьяный ничего не изображает, он не выпячивает свое опьянение, напротив, он старается его скрыть, скомпенсировать, он хочет как лучше. Он аккуратно ставит ногу на ступеньку, сосредоточиваясь на том, чтобы нога встала куда надо. Ступенька ускользает, вот незадача… Но он старается! Честно старается!


Так и внутренне высокомерный сноб честно пытается быть вежливым, насколько может. Он даже улыбается, спрашивает о здоровье, но старается не то, чтобы очень, и получается у него не так уж хорошо. Все равно заметно, что вы ему безразличны, что не надо в ответ на улыбку разваливаться на стуле и неуместно в ответ на вопрос рассказывать, как вы ходили к зубному. Достаточно испытать благодарность, что такой человек, как он, оделил вас своим вниманием.

Не скажу, что выдавливать из себя раба – легко, просто и быстро. Перестраивать придется всю систему ценностей. Понять, что все – что у вас есть, вы можете в любой момент потерять, но также понять, что вы не станете от этого хуже. Впрочем, и лучше не станете, но это о другом. Принять как факт, что вы, то есть то, что у вас всегда с собой – ваш основной и практически единственно ценный ваш капитал.

Нет, не буду сейчас об этом. Это долго и сложно. Как-нибудь в другой раз.

Зайду чуть с другой стороны: психическое и телесное связаны между собой. Я бы сказал, взаимосвязаны. И вам проще будет принять свое вселенское дворянство, если вы одновременно с душевной работой поработаете и над телом. Над осанкой, поведением, выражением лица, интонацией, формулировками… Исполняя любое, самое мелкое действие, вы должны исполнять его достойно.

Цитата длинная, но она того стоит:

Утром четвертого дня, на восходе солнца, прошагав уже целый час в предрассветной прохладе, я пришел к решению: короля необходимо выдрессировать! Так больше не может продолжаться, его нужно взять в руки и добросовестно вымуштровать, иначе нам нельзя будет войти ни в один жилой дом: даже кошки сразу поймут, что этот крестьянин ряженый. Я предложил ему остановиться и сказал:

– Государь, ваша одежда и внешность в полном порядке и не вызывает подозрений, но между вашей одеждой и вашим поведением! – бросающийся в глаза разлад. Военная выправка, царственная осанка – нет, это никуда не годится. Вы держитесь слишком прямо, ваши взоры слишком надменны. Царственные заботы не горбят спины, не приучают клонить голову, не заставляют смотреть себе под ноги, не поселяют в сердце страх и сомнение, которые делают голову понурой, а поступь неуверенной. Низкорожденный человек вечно согбен под бременем горьких забот. И вам необходимо научиться этому; вы должны подделать клейма бедности, несчастья, унижения, обид, которые обесчеловечивают человека и превращают его в преданного покорного раба, радующего взор своего господина, – иначе младенцы отгадают, что вы ряженый, и наша затея рухнет в первой же хижине, куда мы зайдем. Прошу вас, попробуйте ходить вот так.

Король внимательно посмотрел на меня и попытался мне подражать.

– Недурно, совсем недурно. Подбородок немного ниже, пожалуйста… вот так, хорошо. Слишком надменный взор. Постарайтесь смотреть не на горизонт, а на землю, в десяти шагах от себя. Так лучше, так, хорошо. Нет, погодите, в вашей походке слишком много уверенности, решительности; нужно ступать неуклюжей. Будьте добры, посмотрите на меня: вот как надо ступать… У вас получается… в этом роде… Да, почти хорошо… Но чего-то все-таки не хватает, я сам не вполне понимаю – чего. Пожалуйста, пройдите ярдов тридцать, чтобы я мог посмотреть на вас со стороны… Голову держите правильно, плечи тоже, подбородок тоже, скорость шага как раз такая, как нужно, осанка, взор – все как следует. Однако все вместе – не то. Итог не сбалансирован. Пройдите еще, пожалуйста… Ага, я начинаю понимать. Нет в вас настоящей унылости, вот в чем загвоздка. Получилась любительщина, дилетантщина – все детали проработаны правильно, до волоска, казалось бы иллюзия должна быть полная, а иллюзии нет.

– Что же делать?

– Дайте мне подумать… Ничего мне не приходит на ум. По правде сказать, здесь помочь может только практика. Вот как раз подходящее место: корни и камни, есть на чем испортить себе походку. Никто нам тут не помешает – кругом поле и всего одна хижина, да и то так далеко, что оттуда не видно. Сойдите, пожалуйста, с дороги, государь, и мы посвятим этот день дрессировке.

Подрессировав его немного, я сказал:

– А теперь вообразите себе, государь, что мы подходим к двери той хижины и нас встречает вся семья. Прошу вас, как вы обратитесь к главе дома?

Король бессознательно выпрямился, словно памятник, и с ледяной суровостью произнес:

– Мужик, принеси мне кресло. И подай мне чего-нибудь поесть.

– Ах, ваше величество, не так.

– Чем же не так?

– Эти люди не называют друг друга мужиками.

– Не называют?

– Их так называют только те, кто выше.

– Ну так я попробую еще раз. Я скажу – «крепостной».

– Нет, нет. Он, может быть, свободный человек.

– Ну хорошо, я назову его «добрый человек».

– Это подходит, ваше величество, но еще лучше, если вы назвали бы его другом или братом.

– Братом! Такую грязь!

– Но ведь мы притворяемся, что мы такая же грязь, как и он.

– Ты прав. Я скажу ему: «Брат, подай мне кресло и угости, чем можешь». Так хорошо?

– Не совсем, не вполне хорошо. Вы просите для себя одного, а не для нас обоих: пищу для одного, кресло для одного.

Король посмотрел на меня удивленно, – он был не очень сообразителен, голова его работала медленно; он мог усвоить новую мысль, но не сразу, а по зернышкам.

– Разве тебе тоже нужно кресло? Разве ты сел бы?

– Если бы я не сел, этот человек заметил бы, что мы только притворяемся равными и притворяемся очень плохо.

– Ты говоришь справедливо! Как удивительна истина, в каком бы неожиданном виде она не предстала перед нами. Он обязан принести кресла и пищу для обоих и подавать рукомойник и салфетки одному с такой же почтительностью, как и другому.

– И все-таки остается еще одна деталь, которую нужно исправить: он ничего не обязан приносить. Мы войдем в хижину; там будет грязь и, вероятно, много противного, но мы войдем и сядем за стол вместе с его семьей, и будем есть, что подадут и как подадут, и держаться будем на равной ноге – если только хозяин не раб; а рукомойника и салфеток не будет вовсе, кто бы ни был хозяин, раб или свободный… Прошу вас, повелитель, пройдитесь еще раз. Так… это лучше… еще лучше; и все же не совсем хорошо. Ваши плечи не гнутся – они никогда не знали ноши, менее благородной, чем железная кольчуга.

– Дай мне твой мешок. Я хочу узнать, что значит неблагородная ноша. Не вес ее сгибает плечи, а ее неблагородство; кольчуга тяжела, но благородна, и человек, носящий ее, остается прям… Нет, не спорь, не возражай. Дай мне мешок. Взвали его мне на спину.

Теперь, с мешком за плечами, король, наконец, совсем не был похож на короля. До конца упрямыми оказались только его плечи: они не гнулись, а если и гнулись, то совсем неестественно.


В выездном психологическом лагере Синтона практиковались так называемые «фоновые тренинги», когда в дополнение к общим занятиям люди в течение всего дня выполняли индивидуальные упражнения разного рода. Одним из них был фоновый тренинг «Ваше величество». На человека надевали корону, мантию, давали скипетр, назначали свиту, и в течение дня он должен был ни на минуту не забывать, что он – король. Или королева. Это упражнение было важно для такого количества людей, что обычно ежедневно в лагере было по две высочайших четы.

Приведенный отрывок из Марка Твена надоумил меня когда-то, что это упражнение доступно и в автономном режиме, в естественной среде, хотя и с некоторыми поправками. В лагере работа облегчается тем, что королю предоставляется свита, которая, как известно, его делает. Постоянно напоминает своим поведением, что король – король. Царственная особа. Отсекает плебеев, которые об этом забыли (вплоть до публичных казней). То есть, помогает поддерживать фокус внимания на роли, с одной стороны, и позволяет не обрабатывать самому затруднительные ситуации, к которым человек пока не готов – с другой. Если же вы берете себе роль короля в изгнании или в народе инкогнито, то помогать вам никто не будет. Вам придется самому все время помнить, что вместо «Отрубить голову хаму!» вам придется вежливо улыбаться. Это трудно, потому что у вас и других, обычных дел полно. Чтобы пореже забывать о том, кто вы теперь, полезно повесить на себя напоминание – кольцо, браслет, ремешок под одежду, рельефный кулон или что-нибудь в этом роде.

Не беспокойтесь, что люди будут смотреть на вас, как на психа. Обыватели фантастически невнимательны, они вообще ничего не заметят, кроме, самое большее, одного – двух, которые, как максимум, ограничатся одним-двумя вопросами, на кои и отвечать-то незачем. Но, я уверен, вы легко заметите обратную связь в виде изменения отношения окружающих, оно неимоверно гибко и быстро меняется. Более того, когда я одному молодому человеку дал описанное упражнение, то уже на следующий день заметил за собой, что я разговариваю с ним несколько иначе, чем раньше, а именно – так, как подразумевает его самоощущение – вежливее, уважительнее. С непроизвольной поддержкой окружения ваша работа над собой пойдет легче. И вы научитесь больше себя ценить, и другие.

Интересно, что достойное поведение – самоподдерживающийся, начиная с определенного этапа, навык. Дело в том, что вся эта суетливая услужливость и самоуничижение, которые воспитываются в черни с детства, пусть даже в форме стремления к дешевым понтам – это наносное. Его достаточно сдернуть, как и любую другую бесполезную привычку, чтобы оно ушло, как ненужное, неактуальное, лишнее.

Примерно на этом этапе вы можете позволить себе понять, что вы не обязаны любить всех людей без разбора. Вы вправе относиться к ним любым образом, какой они заслужили своими качествами и своим поведением. Или еще чем-нибудь. Вы можете разрешить себе отнестись с брезгливым презрением к людям безграмотным, истеричным, суеверным, самодовольным, безвольным, да к каким хотите. Внутри своей головы хозяин – вы, и сами решаете, что там будет твориться, и сами решаете, нравится это вам или нет. Ну, разумеется, если вы идете путем темной стороны силы.

После того, как вы научитесь быть величеством, вам останется только принять, что это ваша возможность, а не ваша обязанность. Вы можете сегодня и здесь быть монархом, а завтра и там – грязным животным. Имеете право, а кто вам запретит? В накоплении и гибком использовании возможностей – еще одна суть темной стороны силы.

В статье использованы цитаты из произведений А.П.Чехова, А.и Б.Стругацких, А.Дюма, А.Аверченко, Д.Хармса, В.Коржикова, Марка Твена, фольклора.

Александр Лебедев


Нас только один
 
СторожеяДата: Воскресенье, 01.11.2015, 11:07 | Сообщение # 14
Мастер Учитель Рейки. Мастер ресурсов.
Группа: Администраторы
Сообщений: 16472
Статус: Offline
Глупость

Увы. Темная сторона силы - не для глупых.

Поначалу хотел так и оставить. И «статья» в таком остроумном виде даже несколько дней висела на сайте. Но потом понял, что это неправильно, не в парадигме темной стороны силы.

Раньше я считал, что человек, для того, чтобы быть мне приятным, чтобы у меня возникло желание с ним общаться, должен обладать тремя качествами: быть умным, добрым и честным. Позже я понял, что ум – это, конечно, хорошо, но мне достаточно, если человек рядом со мной будет просто добрым и честным. А ума нам хватит и моего.

Глупость – недостаток интеллекта. Свойство неудобное, но не фатальное. И опять же, с чем сравнивать. Дети по сравнению со взрослыми – поголовно глупые. Мы сами можем оказаться расой тупых, если встретимся с инопланетянами, чей средний интеллект равен 1000 единиц по Айзенку. Вне сравнения нельзя сказать, глуп человек или умен. Об этом я написал немного в статье «Как принять и полюбить себя»:
    …прикол в том, что ваша идентификация особенностей как недостатков - это, скорее, глюк, чем что-то еще, по той же причине: недостатки существуют только в результате сравнения чего-то с эталоном (часто мифическим). Скажем, если бы вы родились на острове, где у всех, кроме вас, по три руки, вы были бы уродом. А если бы родились на необитаемом острове (на котором кроме вас вообще никого), то у вас не было бы вообще никаких недостатков. И особенностей тоже, да.
Легко быть интеллектуалом в среде, например, необразованных рабочекрестьян. Да что там абстракции: я горжусь своим интеллектом (хотя и понимаю, что в любой момент травма, болезнь или какая другая неприятность может лишить меня моей гордости), но не кичусь им, потому что знаю людей, рядом с которыми остро ощущаю свой тупизм, необразованность и узость кругозора. При этом смешно было бы впадать в самоуничижение, истерики и депрессии, какие иногда посещают юношей, которым кажется, что длина их члена недостаточна для того, чтобы чувствовать себя спокойно. В любом случае придется пользоваться тем, что есть, потому что тем, чего нет, пользоваться нельзя.

Да, это не отменяет того, что умному человеку легче ощущать себя умным, потому что людей, рядом с которыми он умный – много. Но это не отменяет и того, что умному случается чувствовать себя глупым рядом с теми, кто умнее. Всего лишь для глупого первое случается реже, а второе – чаще. Есть и другие неудобства: недоступность некоторых профессий, специальностей и должностей. Отличие, опять же, количественное. Я, скажем, не в состоянии устроиться на работу стриптизершей, балеруном или певцом. И что мне из-за этого, плакать, что ли?

Да, глупому человеку придется приложить больше усилий для решения задачи, которую умный решает на раз. Но… Знаете ли вы, что наибольших успехов достигают не бывшие отличники, а бывшие троечники? Отличнику все дается легко, на уроках он скучает, легко щелкая задачки. А троечнику приходится пыхтеть и преодолевать. Первый привыкает к тому, что все просто, а второй привыкает к тому, что везде надо постараться. И в результате, когда жизнь доходит до этапа, в котором пора начать прикладывать силы, троечник оказывается к этому готов, натренирован на труд, а отличник – нет. Человек с плохой памятью зачастую оказывается более надежен, потому что, учитывая свои особенности, записывает. А верба, как известно, волант, в то время как скрипта, наоборот, манент.

Так и глупому человеку для полноценной жизни, а то и для конкуренции с умным достаточно учитывать, что он не семи пядей во лбу, и отмерять семь раз, а не рубить сплеча, что и умнику не рекомендуется, хотя соблазн есть, и зачастую приводит людей к неудобным результатам.

Ключевое слово здесь «учитывать». Не удержусь, приведу пассаж из письма незабвенного Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина в редакцию «Вестника Европы» по поводу его книги «История одного города»:
    «…сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают ее не вполне удобною. Черты эти суть: благодушие, доведенное до рыхлости, ширина размаха, выражающаяся, с одной стороны, в непрерывном мордобитии, с другой - в стрельбе из пушек по воробьям, легкомыслие, доведенное до способности не краснея лгать самым бессовестным образом. В практическом применении эти свойства производят результаты, по моему мнению, весьма дурные, а именно: необеспеченность жизни, произвол, непредусмотрительность, недостаток веры в будущее и т.п.»
Посмотрите, практически все эти «характеристические черты» сводятся к одной: непредусмотрительность, отказ от необходимости что-то учитывать, принимать во внимание. При подобном менталитете быть глупым может быть не просто неудобно, а прямо-таки фатально.

Оппозитно к такому менталитету могу привести в пример немецкий образ мыслей. Орднунг, инструкция, минимум инициативы. Опять же не удержусь от цитаты:

«Глядя, как закатывают рабочие ямы на дороге, вспомнил я, как лет двадцать назад ехал попуткой из Донецка в Ростов.

- Эта трасса Донецк–Ростов, наверное, одна из лучших в СССР, - рассказывал водитель грузовика. - Сколько езжу по ней - и не помню, чтобы ее кто–то ремонтировал. И ни одной выбоины на дороге. А знаете, почему?

В 1946 году эту дорогу делали пленные немцы. Вместе с ними работал вольнонаемным мой отец. Лето, жара градусов под 30. На одном участке дороги пленные немцы укладывают на щебень горячий асфальт. Руководит работой инженер из пленных немцев. В тени под деревом с автоматом наблюдает за ними охранник. Туча закрыла солнце, и тут же инженер даёт команду прекратить укладку асфальта. Увидев это, охранник подбегает к инженеру и орет, наставив автомат: "Ты что делаешь, фашистская сволочь, саботаж устраиваешь! А ну, приказывай продолжать работу, иначе я тебе сейчас изрешечу!" - "Нихт температур!" - говорит инженер. И пальцем на тучу в небе показывает. И как ни угрожал ему охранник, только когда солнце появилось, инженер дал команду продолжать работу.

Эх, нам бы таких инженеров, давно бы коммунизм построили.»

(Стырено с тырнетов).


Заметьте, пленные немцы из-под палки делают дорогу для бывшего врага, и стараются сделать ее хорошо, а русские, которым по этой дороге ездить, о будущем не задумываются. И не надо мне рассказывать, что русские победили немцев в войне, это было очень давно и очень болезненно. Довольно часто я и сам вижу, как люди работают по принципу: «А, заметем под ковер быстренько, никто не заметит, а последствия потом исправим. Или исправят те, кто после нас будет». Да даже и не просто работают, а страной управляют. В этом смысле недалекий, но тщательный и острожный человек был бы предпочтительнее, чем искрометный трибун, у которого нет времени обдумать свои гениальные решения.

Хлестаков:
…И тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил.
У меня легкость необыкновенная в мыслях.

Н.В.Гоголь «Ревизор»


Если глупый не понимает, что глуп, то это – обычный бытовой идиот, который, кстати, может быть формально вполне интеллектуальным, но при этом верить в бога или в царя, смотреть дебилизор, брать в банке кредиты, посылать СМС на короткие номера, болеть за команду и пить «ее, родимую». Об этой разновидности людей я подробно писал в «Несколько слов об идиотах».

Сила глупого не в опоре на везение, как говорится в сказках про Иванушку-дурачка и Емелю, а в понимании границ своих возможностей и использовании только того, что пригодно для использования. Впрочем, сила умного в том же. Но если умный может моментальным озарением немедленно принять решение, которое, как он знает из опыта, часто оказывается верным, то «легкость в мыслях необыкновенная» - не путь глупого. Он должен потратить время и силы, чтобы приучить себя компенсировать нехватку полета мысли тщательностью и усердием.

Я сейчас веду занятия в ВУЗе у студентов-дизайнеров. И наблюдаю как раз ту самую картину, о которой говорил: есть талантливые студенты-разгильдяи и ответственные середнячки. Мне свалились два несложных дизайнерских заказа от коллеги, который попросил меня подобрать какого-нибудь художника. И как вы думаете, кому достались эти заказы, первым или вторым? Вот. Потому что ответственность в обычной, реальной жизни гораздо важнее таланта.

И ответственность, как я уже написал, в большей степени свойственна простым, недалеким людям, потому что способности развращают. Известные таланты и гении – всегда, всегда не просто таланты, но еще и ответственные, старательные, усидчивые люди с высокой работоспособностью. В отличие от неизвестных, которым «не повезло».

Возвращаясь к пленным немцам: для неумных середнячков немцы и японцы пишут подробные инструкции, скрупулезно выполняя которые, быть может, и не изобретешь колесо, но и сук под собой не отпилишь. Суть инструкции - не в том, чтобы получилось лучше, чем было, а в том, чтобы не получилось хуже, чем надо.

Как-то пришлось мне по делу ознакомиться с двумя видеоинструкциями по разбору хитро собранного ноутбука. Там винтики в очень странных местах, причем, бывает, надо сначала отвинтить один, потом перевернуть, отвинтить второй, потом вынуть фигульку, отвинтить тот, что был под фигулькой, только потом перевернуть обратно и отвинтить еще один, рядом с первым. Одна из инструкций была снята сообразительным молодым человеком. Открутил, еще открутил, подергал, перевернул, еще раз перевернул, еще раз, нашел, открутил, опять подергал... Кажется, так до конца и не дошел, хотя некоторые озарения были просто восхитительны. А вторая инструкция была от "старательного". Он открыл перед собой распечатку, и все делал по этой распечатке. Винтики складывал в отдельные плошечки в порядке разборки. Получилось раза в три или четыре быстрее.

Поэтому один несообразительный зануда, который не поленился почитать, как надо, в штатных случаях предпочтительнее полудюжины гениев, которые сами сообразят. Особенно, когда речь идет об инструкциях по технике безопасности, которые пишутся иногда поколениями, иногда дописывая очередной пункт к ней со слезами и матом.

Итого: если вам случилось быть менее, чем умным человеком, то это отнюдь не ваша беда, а ваш ресурс, который заставил (или заставит) вас быть ответственнее. Записывать. Считать не в уме, а на бумажке. Переспрашивать вместо «а, и так понятно». Уточнять вместо «на месте разберемся». Действовать по инструкции. Проверять три раза, все ли правильно. Читать то, что вы подписываете. Медленно читать, внимательно, потому что быстро вы не схватываете. В непонятных местах задавать вопросы. Если все равно непонятно – откладывать решение и идти советоваться с теми, кто умнее. Кстати, юристы постоянно ругаются на клиентов, что те подписали фиг знает что, даже не прочтя. Потому что «контора солидная, договор типовой, там не обманут». Обманут-обманут.

И не делайте ненужный вид, не стесняйтесь признаться в своей глупости: «Я человек не очень умный, поэтому мне надо медленно и три раза». Да, собственно, и умному человеку не грех признаться, что он чего-то не понял. Но ему непривычно, поэтому он внутренне пожмет плечами, а внешне – кивнет. Не надо так делать. Вы не умный, вам требуется разобраться, чтобы не сделать очередную глупость.

© Александр Лебедев
http://r.efialt.com


Нас только один
 
МилкаДата: Воскресенье, 01.11.2015, 22:57 | Сообщение # 15
Генерал-лейтенант
Группа: Житель
Сообщений: 822
Статус: Offline
 
Форум » Читаем » Статьи » Темная сторона силы (Александр Лебедев)
Страница 1 из 212»
Поиск: